Чудес не бывает

Кастиэль проснулся рано. Открыв глаза, он увидел перед собой макушку Дина. Парень уткнулся носом в его грудь, размеренно дыша. Полежав так пару минут, Кас осознал, что ему нравится чувствовать на себе его дыхание. Хотелось поцеловать, увидеть улыбку, заспанную, но счастливую. Грустно усмехнувшись, мужчина осторожно, стараясь не разбудить парня, вылез из-под одеяла и встал с кровати. Эти мысли не должны посещать его. Дин поживёт здесь всего пару дней, а затем он уйдёт. Уйдёт, и Кас забудет о нём. Должен забыть. Всё ещё шёл дождь. Кастиэль сидел на подоконнике с чашкой горячего чая в руках, глядя на то, как капли падают, разбиваясь о землю. Тяжело вздохнув, брюнет отпил из чашки, поморщившись, потому что жидкость обжигала. Погрузившись в свои мысли, он не сразу услышал шаги за спиной. Только когда чьи-то руки обняли его, Кас обернулся, видя перед собой Дина. Он сразу же отметил ту сонную улыбку, о которой недавно мечтал, захотел протянуть руку, погладить по щеке, но вовремя себя одёрнул. Нельзя. Нельзя привязываться, иначе будет плохо. Синяк на щеке парня ярко выделялся на лице, и, проведя по нему кончиками пальцев, Новак заметил, как мальчишка поморщился. — Болит? — Немного. Отец перестарался чуть-чуть. Подвинувшись, Кас усадил парня рядом с собой. — Можешь рассказать мне всё. — А что рассказывать? — ухмыльнулся Дин. — Всё. Я бы хотел лучше тебя узнать. Пока что я знаю только твоё имя. — Разве этого недостаточно, чтобы трахаться? — Вполне. Но мы сейчас не трахаемся. Мы разговариваем. Юноша опустил глаза, громко выдохнув. — Мне нечего рассказывать. Обычный парень, которому никогда не везёт. Хотя нет, не обычный. Гей. И из-за этого меня теперь ненавидит моя собственная семья. — Им просто трудно принять это. Не беспокойся, они поймут. Рано или поздно. — Может, ты и прав. Кас, почему ты не веришь в любовь? — неожиданно спросил Дин. — Потому что её нет. Не существует. — Но ведь ты не прав. Любовь есть. Я ведь люблю… — Хватит, я не хочу вновь это выслушивать, — Кастиэль встал, подходя к столу и ставя на него кружку. — Ты идёшь в душ? Спустя пару часов Новак сидел на краю кровати, держа в руках пульт и переключая каналы, пытаясь найти что-то стоящее. Через несколько безрезультатных попыток он плюнул на это, выключая телевизор и откладывая пульт в сторону. Ему пришлось одолжить Дину некоторые свои вещи, так как его одежда была очень грязной. И теперь парень находился на кухне, одетый в домашние штаны, соскальзывающие с бёдер и рубашку, которая была великовата для семнадцатилетнего паренька. Кас не знал, что юноша собирался готовить, учитывая, что холодильник практически пуст, но тот заверил его, что что-нибудь придумает. Внезапно зазвонил телефон. Брюнет взял его, улыбаясь. Чарли. Очень вовремя. — Да? — Привет, разбиватель юношеских сердец. Ну как там ты, порядок? Не сходишь с ума от мыслей о нём? — Почему я должен сходить с ума от мыслей о том, кто сейчас находится у меня на кухне? Повисла тишина. — Он у тебя?! Новак, ты точно влюбился! Как ты умудрился его найти? — Не кричи ты так. Он признался родителям в том, что он гей, и они не поняли. Он сбежал, а я предложил пожить у меня. — Но как ты его нашёл? Он сам пришёл к тебе? — Нет, вчера я гулял и зашёл в парк. Не знаю, что заставило меня туда пойти, но я заметил его. Ну и… — Кас вздрогнул, ощутив, как к нему прижимаются сзади. — Чарли, я перезвоню. — Что? Кас, постой… —, но мужчина уже сбросил вызов, поворачиваясь к Дину. — Разве ты не должен быть на кухне? — Тесто должно подняться. А пока это произойдёт, мы можем провести время с пользой… — парень хмыкнул, обнимая руками шею мужчины. Кас расслабился, чувствуя лёгкие поцелуи на своей шее. Парень перелез к нему на колени, целуя в губы. Плевать, что нельзя привязываться, плевать на всё. Сейчас, сжимая в руках это тело, Кастиэль чувствовал тепло, разливающееся в груди. Не любовь, нет, всего лишь желание. Он хотел думать, что это всего лишь желание. Даже когда всё твердило об обратном. То, как нежно он целовал этого паренька, как ласково проводил руками по его телу, сжимал в объятиях… Быстро расправившись с одеждой, брюнет опрокинул юношу на кровать, накрывая своим телом. За окном рассеялись тучи, и выглянуло солнце, освещая мир своими лучами. И пение птиц, доносившееся из приоткрытой форточки, не казалось Касу красивей тех звуков, которые издавал Дин, выгибаясь под ним и прося большего. Надо было ещё решать, куда девать этого паренька, так как вечно жить у Новака он не мог. Но всё это позже. Не в это прекрасное утро.