GHOST LOVE, ALMOST LOVE

[Вступление] Если бы вы спросили его, как и когда это произошло - когда развились события – он бы не смог ответить. И даже, если бы мог, не стал бы. Гоуст умалчивает об эмоциях. Всегда. Тихо, держит рот на замке. Его лицо без эмоций. Маска на маске и поверх маски. И все под еще одной маской стоицизма. Некоторые могли бы назвать его безэмоциональным, апатичным, отрешенным… и далее. Другие - те, кто действительно знали - скажут вам заткнуться. Потому что, вопреки распространенному мнению, Гоуст чувствует. Гоуст заботится. Он просто не видит смысла в нытье и стонах. Ему не нужны разные лица для разных ситуаций. То, что он не смеялся, не улыбался или не прыгал, как дебил, не означало, что он был не в состоянии; просто это было редко: то, что никто никогда не принимал как само собой разумеющееся. Хоть он никогда не плакал над трупом проститутки, найденном в промозглом проулке, он все же прикрывал тело, прежде чем уйти. Из уважения, а может, из тонкого сочувствия. Потому что никто не заслуживает смерти в одиночестве и гниения в месте, где воняет плесенью и мочой. И, хоть он никогда открыто не передергивается при виде искалеченных животных, после первого раза он потерял аппетит на несколько дней. Потому что было действительно отвратительно видеть людей, проламывающих голову беззащитной трехногой собаке. И действительно после этого стейк средней прожарки или гамбургер на вкус не очень. Хотя... недомогание прошло довольно быстро. И... хоть он никогда не терял голову от всякой романической ерунды, о которой человеческие подростки фантазируют, он не был против того, чтобы уделить свое время и внимание на кого-то особенного. Нет, он не хотел каких-нибудь «Сумерек». Или не хотел «50 оттенков серого». Или «Ромео и Джульетту» или еще чего-то, отдаленно напоминающего дешевое дерьмо. Но... все же, он хотел – был не против, – чтобы кто-то удерживал его внимание, не изображая из себя Курта Кобейна. Но кем бы ни был этот «кто-то», он должен был удовлетворять определенным требованиям. Ни слюнтяй, ни дурак, ни мудак. Должен быть опорой. Должен откликаться. Не марионетка в корпоративных схемах общества. И последнее, но не менее важное: должен реально его заинтересовать. Потому что, живя с братьями, Гоуст выработал своего рода способность блокировать мелкие раздражители… следовательно, если что-то воспринималось как угроза, он, как правило, игнорировал это. Итак, каково же было его удивление, когда, после знакомства с черепашками-ниндзя, его оглушил крик, полный решимости охладить пострадавшего, ослепленного агрессией, называвшийся одним словом - Рафаэль. Раф. Краснобанданый, с трещиной на пластроне, с изумрудной кожей, сочетающейся с глазами, и сильной страстью, которую черепахи должны быть в состоянии удержать. Страсть, заразная в его сиянии, глубоко врезалась в натуру и сердце Гоуста. *** [ПЕРВЫЙ РАУНД] Будучи оружейником команды, арсенал Гоуста был похож на Ноев ковчег смертоносных устройств. Все стояло в ряд или по парам. По два, по два, по два. Он собрал целую коллекцию за много лет: кое-что взято у жалких подражателей-головорезов, остальное - либо из рейдов, либо куплено, либо на заказ. Гоуст гордился ассортиментом, но прекрасно понимал, что оружие бесполезно, если у его хозяина не хватало мастерства и рефлексов, не было цели. Больше всего Гоуст работал над улучшениями своих умений до тех пор, пока - с оружием и гаджетами или без – не становился смертельным живым воплощением массового уничтожения. Необузданная потенциальная опасность. Защитная сила, ограниченная запретами. Внешне - наплевательское отношение, его чертовски трудно читать. Он был парнем, который может вытащить Тимми* из колодца... или просто выдернуть чеку и бросить гранату. Свободный наемник. Или театрально безрассудный герой. Анти-герой. Бандит с добрыми намерениями, когда это удовлетворяло его потребностям. Бах! Его не волновало, как он выглядел. Его оправдания и приоритет отдыхают вместе с прагматизмом. Для себя и его братьев. И недавно добавленных в этот список братьев ниндзя. Особенно после... первого инцидента. Гоуст был в ярости. Но что случилось? *** Он стоял на страже во время обычного посещения черепашьего логова. Свифт вошел первым, ища оранжевобанданого ниндзя, чтобы показать ему фокус: простое жульничество, взятое им и применяемое на улице, когда это возможно – не то, что ему нужно (но кто не играет с глупыми людьми, готовыми выбрасывать деньги за дешевый карточный фокус?). Ребел следовал позади, остановившись как вкопанный, увидев расстроенного Лео. - Что-то не так? - спросил он, голос немного грубей, чем обычно из-за попытки скрыть свою озабоченность. Лео ответил только тогда, когда Гоуст и М.С. прошли и заняли свои обычные места - М.С. рядом с Донни и Гоуст между ними и прихожей. Глаза Лео были широко распахнуты от волнения, когда он провозгласил: - Раф пошел наверх час назад. Не отвечает на звонки. Донни хотел отследить сигнал, но позвонил Кейси. Рафу плохо... очень плохо. - Кейси? - переспросил Гоуст; он сошел с своего поста и подошел поближе к группе, слова Лео пробудили в нем интерес. - Все в порядке, - заверил Лео, поднял руки в успокаивающем жесте. - Кейси друг. Он несет Рафа домой. Гоуст не заметил, как его рука потянулась к пистолету, пока не почувствовал ломоту от слишком сильного захвата рукояти, обхватив пальцем спусковой крючок. С трудом он выпустил пистолет и скрестил руки на груди, перед тем как закрыть свое лицо высоким воротником жилета, и, прикрыв глаза, погрузился в глубокое раздумье. Свифт попытался утешить Майки, притянув его к себе; М.С. повернулся к ним спиной и обнял Донни; Реб утешающе положил руку на плечо Лео, рот которого вытянулся в тонкую линию, краснобанданый бандит считал, что из-за стресса от травмы брата. Каждый панк по-своему предлагал молчаливую поддержку - все, что они могли сделать для своих товарищей ниндзя. После того как наступило молчание, мрачное предчувствие пустило корни и усилило напряженность. Следующие несколько минут тянулись вечность, прежде чем человеческий подросток известил о себе, задыхаясь и крича: - Помощь бы не помешала! - он почти втащил бессознательного Рафаэля в логово. - Эта черепаха весит тонну! В половину биения сердца Кейси и Рафа окружили заинтересованные черепашки - как ниндзя, так и панки. После долгих перепалок, неразборчивого лепета и шквала несогласованных движений, краснобанданый ниндзя был переведен в лабораторию Донни и размещен на раскладушке для обследования. Гоуст руководил еще около шести секунд до того, как, молча извинившись, обратил свое внимание на человека. - Кейси, - сказал он низким голосом. - Кейси Джонс, - представился человек, улыбнувшись и протягивая руку для рукопожатия. В этом жесте грубо отказали. - Не каждый день я встречаю все больше мутантов-ниндзя, - сказал Кейси, небрежно сунув руки в карманы, заметив оружие у мутанта. – Так, откуда вы, парни, прилетели? Вы клоны? Вы из другого измере… Игнорируя натиск расспросов, Гоуст просто сощурил глаза в отвращении, прежде чем хладнокровно ответить: - Я не ниндзя. Я не скачу как балерина; я катаюсь по городу и я рок-аренас. - Он сделал длительную паузу, позволив человеку вникнуть в его слова Удивленно фыркнув, Кейси дико захохотал и похвастался: - Это тексты из песен Kid Rock. Итак, вы любите музыку, или…? Не потрудившись ответить на вопрос, Гоуст, помрачнев, задал свой. - Что случилось с Рафаэлем? - Пока он говорил, голос перешел на низкое шипение. Он посмотрел на человека, принимая решение: представляет ли подросток угрозу. Несмотря на свой вывод, что Кейси не опасен, его пальцы все еще дергались, желая взяться за оружие. Если насилие действительно может решить все. Собравшись с мыслями, Кейси ответил. - Что случилось? Тч. Пурпурные Драконы, вот что! Мы думали, что они расформированы, но я предполагаю, что они просто залегли на дно, понимаешь? Мы удирали от них и прыгали. Он принял сокрушительный удар на себя, который предназначался мне. И, ну, я могу спокойно взять на себя около десятка драконов без седьмого пота, но мы попали в засаду, и… - Я не просил оправданий, - отрезал Гоуст, отворачиваясь от Кейси. Он остановился на мгновение, прежде чем спросить. - Пурпурные драконы, верно? Кейси кивнул. - Да. Я узнаю глупые татуировки в любом месте. - Как только слова сорвались с губ, Кейси поморщился, озабоченный тем, что оскорбил татуированного мутанта. К счастью, этого не произошло. - Я разберусь с этим, - только и сказал Гоуст, прежде чем заглянул в лабораторию, чтобы проверить Рафа. Затем, направился в сторону выхода из логова. - Эй, подожди, - окликнул его Кейси. – Куда ты идешь? Я имею в виду, Раф просто… - Джонс, если Раф снова получит травму, я выбью тебе несколько зубов и засуну их так глубоко тебе в задницу, что они разрежут твои кишки. *** [ВТОРОЙ РАУНД] Еще одна ссора с Лео. Еще один выход наверх. Он просто хотел выпустить пар, несколько минут вдали ото всех. Иногда, ему просто нужно пространство, чтобы дышать. Иллюзия свободы. В этом не было ничего нового. Это так нормально, так застойно... он бы пришел и пробежался много раз без заминок, но Раф не мог предсказать такого ужасающего результата. Его ум, загруженный тяжелым стрессом... и тело не рассчитало силу прыжка. С одной крыши на другую, он не рассчитал расстояние. Его ногам не удалось встать твердо, и гравитация взяла верх. Он летел вниз, одной рукой пытаясь схватиться за выступы на крыше. Его тело болталось полсекунды, прежде чем пальцы соскальзывали, и его падение продолжалось. Его сердце забилось в горле, когда он падал все быстрей. Вниз, будто в черную дыру, грозившую разорвать его внутренности наружу и превратить его в мутанта-черепаху, эквивалентную Гренделю**. Рафаэль, только что сообразивший, что ему нужно приготовиться к удару, тут же ударился о землю. Тяжело. Твердо. Безжалостно. Бетон. Он не только услышал, но и почувствовал хруст в левой ноге, которая приняла основную тяжесть повреждения перед тем, как голова столкнулась с кирпичной стеной. После этого... ничего. Тьма. Заклятие беспамятства. … Когда изумрудная черепаха открыл глаза, он увидел незнакомый потолок. Его панцирь лежал на очень мягком матрасе, глаза изучали текстурный потолок. Запах - смесь меди и пороха. Кроме того, когда он окончательно выкарабкался из густого тумана пробуждения, он почувствовал неприятную головную боль. Затем что-то на ноге. Кряхтя от неудобства, он заставил себя приподняться на локтях и посмотрел на ноги. Конечно же, шины. - По мне что, снаряд угодил? - спросил он вслух, почти приятно удивленный, своему скрипучему голосу. - Ты врезался в стену, - раздался монотонный и грубый голос. Раф быстро мотнул головой в сторону, глядя на обладателя голоса, оказавшимся еще одной черепахой; светлый оттенок кожи, татуировки на руках, жилет с высоким воротом и черная шапка. Рафаэль долго и упорно смотрел, напрягая глаза, прежде чем обрел дар речи и еще раз спросил: - Где я? - Моя комната, - просто ответил Гоуст.- Ничего не трогай иначе прострелю здоровую ногу. Раф начал клевать носом, но из-за появившейся пульсирующей головной боли прекратил это делать. Затем, после долгой паузы, он спросил. - Кто ты? Услышав это, Гоуст напрягся, хотя лицо его оставалось равнодушно-непроницаемым. Его ум спешно перебирал факты, собранные у раненого ниндзя. Кость в ноге срастется, и он был уверен, травм головы не было. Он не был врачом; его познания в этой области не заходили дальше перевязки простой раны. Неглубокие порезы, ссадины и переломы; он на себе зашивал раны несколько раз, но на большее его медицинских знаний не хватало. На голове Рафаэля были синяки и отеки, но... что это может быть? Возможно ли? Может, не сильный удар по голове вызвал повреждение мозга? Термин «амнезия» Гоуст слышал из книг и телевидения, но он не ожидал столкнуться с этим в своей жизни. Это всегда казалось немного слишком. Практически нереальным. В любом случае, глубоко внутри у него похолодело при мысли, что Рафаэль не помнит его. Нет, они не были близки, но большая его часть думала, что, возможно... со временем... это случилось бы. Гоуст только открыл рот, чтобы представиться, когда Рафаэль сел искренне засмеялся. - Эх, старик! Гоусти, ты бы видел свое лицо! – смех стих, когда в голове застучало. - Ах, - простонал он, положив руку на голову в попытке уменьшить давление. - К сожалению, большой Гоусти, но я никогда не думал, что мне выпадет шанс побы… - он притормозил, округлив глаза от осознания, опустив руку, и продолжил осматриваться. - Так, это твоя комната? Твоя кровать? Это значит…что я в твоей постели? - он лукаво ухмыльнулся явному спасителю. - Как долго ты планировал это? Хаа? Если ты хотел меня в своей постели, мог бы просто спросить. У Гоуста отвисла челюсть из-за подтекста. Мгновение, он честно не знал, что делать, как реагировать. Но все же собрался, переменившись в лице, приблизился к постели и, схватив Рафа за раненую, перевязанную ногу, сильно сдавил. Раф вскрикнул от боли и дернулся, чувствуя спазм мышц и стреляющую боль в конечности. - Аргх! Еб*ть! Гоуст, не… Отпустив ногу и отступив назад, Гоуст сурово блеснул глазами и сказал: - Я не дурак, так что не относись ко мне так. Ты в моих руках, пока я не решу иначе. - Тогда, тебе следует сказать об этом моим бра… - Заткнись и лечись. На этом разговор окончился. Гоуст помог Рафу, но грубо отказался нянчиться с ним. *** [ТРЕТИЙ РАУНД] Зима может быть суровой. Снег падал с неба. Холодный, почти ледяной. Бури приходят и уходят, а белая пелена, словно в пальто укутывает город, в нечто красивое и почти чистое… до тех пор, пока люди не загрязнят его. Более важным, чем белые хлопья снега, был холод, пришедший с ним. Это действовало на рептилий-мутантов. Общеизвестно, что черепахи чувствительны к температуре, и, когда погода стала холодной, мутировавшие они впали в их собственную уникальную версию спячки, которую назвали синдром сонной улитки***. Из-за мутации с гуманоидными чертами и города с изменением климата, синдрома сонной улитки было легко избежать с помощью электрических обогревателей и одеял – хотя они все равно становились медлительными. На улице панки ходили в одежде и не знали проблем в зимние месяцы, но братья ниндзя были менее удачливы; их одежда была минимальной, и по их дому часто гуляли сквозняки. С наступлением холодов, соответственно, приходили и болезни. Была суровая зима, Гоуст получил неожиданную смс на телефон. Гоусти, я заболел. Не имея дел с такими негативными последствиями зимы, Гоуст подумал немного над сообщением и дождался следующего дня, чтобы навестить Рафаэля. Готовясь к тому, чтобы идти к ниндзя, Гоуст правда обрадовался, что надел толстое зимнее пальто - потому что, блин, холодно было. Он удивился, увидев, как Лео, Донни и Майки клубочками свернулись на диване, почти похороненные под одеялами. - Холодно? - спросил Гоуст. - Холодно! - прозвенел Майки, ныряя головой под одеяло и сильно дрожа под ним. - Я починил обогреватель, но прогрев помещения займет некоторое время, - сообщил Донни. - Раф с мастером Сплинтером, - сказал Лео, предположив, что присутствие Гоуста связано с его краснобанданым братом. - Но он не очень хорошо себя чувствует. Гоуст передернул плечами и двинулся мимо троицы на поиски четвертой черепахи. Найдя его там, где сказала черепаха, он не сдержал хмурый взгляд. Потому что, Раф был очень бледным; открытый рот с хрипами вдыхал воздух. Он был завернут в несколько одеял, а рядом с ним сидела крыса. Сплинтер. Их сенсей. Отдавая столько тепла, сколько возможно. Почувствовав присутствие еще до того, как увидел Гоуста, Сплинтер сказал. - Мой сын не очень хорошо переносит холод. Он останется без сознания много дней, даже если согреется. Недостаток холоднокровных. Гоуст промолчал. Затем, подойдя ближе к кровати, уставился на Рафаэля, лежащего ничком. Некоторое время смотрел на него, затем Гоуст снял шапку и осторожно надел на Рафаэля, поправив ее и надеясь, что это хоть как-то поможет. После мутант сел на соседний стул поудобнее и закрыл глаза, прислушиваясь к хриплым вздохам больной черепахи. … Гоуст сидел как вкопанный и не реагировал ни на что, пока Рафаэль не открыл глаза. Затем, оставив шапку, он протянул свое пальто изумрудной черепахе, сказав: - Носи его, - и ушел. На следующий день братья ниндзя получили коробки с пальто, шапками, перчатками и теплыми сапогами. *** [ЧЕТВЕРТЫЙ РАУНД] Раф умел влипать в неприятности. Гоуст этого ожидал, особенно, когда краснобанданая черепаха связался с человеком Кейси Джонсом. Гоуст не доверял людям. Слишком много неудач было в общении с их видом; так что, не удивительно, что он небрежно относился к безрассудному дуэту. Был один такой случай. Гоуст лежал на крыше, в прицел снайперской винтовки в руках он отслеживал действия Рафа и Кейси, наблюдавших за врагами. Что-то глубоко внутри зашевелилось и спровоцировало его защитный механизм, он не хотел, чтобы Раф снова пережил боль. Ему было тревожно от мысли, что сильный и шумный Рафаэль может стать жертвой городских подонков. Держась на расстоянии и оставаясь скрытым все время, Гоуст следил за ними всю ночь. Раф и Кейси остановили два грабежа и теперь праздновали свой успех. Кейси принес шесть банок пива из анонимного источника и предложил Рафу. Раф отказался от выпивки: у него не было умысла употреблять этот напиток. Вместо этого, он остался совершенно трезвым и с ясной головой, слушая, как в лепете Кейси рос энтузиазм. Когда его человеческий друг прикончил банки по одной, и его речь стала невнятной, Раф обнаружил, что поглядывает в сторону Гоуста. Гоуст поймал взгляд Рафа через прицел своей винтовки, и его дыхание сбилось. Потому что, с такого расстояния Рафаэль не мог угадать узнать его местоположение, но контакт был. Каким-то образом. Статическая электрификация. Они смотрели друг на друга довольно долго. Смотрел, словно гипнотизировал... пока не вмешался Кейси, одной рукой приобняв Рафа за шею и смеясь. Все, что человек говорил, было, наверно, эпатажным, потому что краснобанданая черепаха тоже смеялся. С неслышным вздохом, Гоуст решил, что Раф был вне опасности. Он собрал свое оружие и покинул пост. Безмолвный. Почти невидимый. Призрачный. *** [КОНЕЦ] Раф и Гоуст проводили много времени вместе. Иногда они сидели в приветливой тишине. Иногда, Раф разглагольствовал обо всем на свете. От своей зависти и уважения к Лео до его боязни тараканов. От его противоречивых чувств о мутировавшей черепахе, известной как Слэш (до мутации Спайк) до его увлечений. В свою очередь, Гоуст слушал. Моменты, какими бы они ни были - отношения или что-то другое - стали более личным. Более интимными. Украденные поцелуи (хотя они, как правило, были больше кусачими, чем обычные поцелуи). Прикосновения - грубые, до синяков, но горячие и незабываемые. Каждый раз Гоуст доминировал, и Раф охотно принимал или бросал вызов. В конце концов, какими бы их отношения ни были, Гоуст не назвал бы это любовью. Слова «Я тебя люблю» не слетали с его губ и даже мыслей о них не было. Однако, когда он размышлял об этом, Гоуст рассматривал их статус: Почти Любовь. Гоуст Любил.