Мега взрыв двойной сверхновой. Сила кровных уз

Долгие века ищем мы любовь по светy,

А за нами пыль да вороньё.

В небе облака, на кресте рука,

Впереди любовь и кровь.

В самый трудный час только вера греет нас

И спасает, вновь, любовь.

Любовь и смерть, добро и зло…

Что свято, что грешно, познать нам суждено.

Любовь и смерть, добро и зло,

А выбрать нам дано — одно…

©

***

      Рен сидел в передвижной гримёрке мисс Вудс, уже переодевшийся в Каина, и ждал завершения образа.       Мозг актёра напряжённо работал, мысли стремительно проносились в голове:       «Кёко… Моя маленькая обожаемая девочка. Ангел, охраняющий меня от моей всепоглощающей тьмы. Моя возлюбленная и моя сестра. Нас не должны связывать такие отношения — это неправильно… Но, кто сказал, что правильно, а что нет? Кто будет счастлив, если мы расстанемся? Я — который впервые влюбился? Который с упоением принял её чувства, и который с такой лёгкостью разрушил все её устои и жизненные принципы, забрав невинность до свадьбы. Хоть она и спровоцировала меня… А теперь — какая свадьба?.. Кёко, которой разбил сердце этот неблагодарный и эгоистичный выскочка Фува? И которая только-только собрала его осколки и впустила в него меня? О, боже! А ведь я хотел изобразить такое же поведение, что и Фува — использовал и выбросил!!! Даже думать боюсь, что могло стать с Кёко, поверь она в мою ложь! Какой же я идиот! Как же тяжело. Какое решение верное? Оба кажутся верными, и оба — неправильными. Бросить любимую и сбежать в Штаты? Принять свои чувства к моему ангелу и принять её чувства ко мне, наплевав и забыв о том, что мы — брат и сестра, и выбрать любовь между мужчиной и женщиной?! Она приняла! Даже узнав страшную правду, она начала действовать, чтобы отстоять свою любовь. Уверен, что решение ей далось нелегко, и она тоже терзалась сомнениями, а зная её… Вообще не представляю, как она на всё это решилась! Мир осчастливится, если мы будем страдать? Тогда, там на крыше, мне казалось, что я принял решение, но вот опять терзаюсь… Так нельзя: играть её и своими чувствами! Я должен принять окончательное решение и строго следовать ему. Мужчина я или нет?! Сколько можно бегать? Да, я мужчина, и хватит мне бегать! Я люблю Кёко, а она меня — это главное! Значит, решение может быть только одно! Я буду всеми силами оберегать нашу любовь, защищать её. Я буду бороться!!! Кроме меня и Кёко правду знают только двое. Ответ экспертизы я уничтожил, и проводилась она анонимно. Пока мы играем Хиллов, отношения можно замаскировать игрой, но когда она закончится… Чёрт! Этого старого лиса не провести! Что ж, Такарада Лори, ты так хотел нас свести… Хм! Ты добился своего. А что теперь будешь делать?! В свете открывшегося знания?! Будешь стараться нас разлучить? Да и даже без этого факта нам бы пришлось скрывать такие отношения. «Связь со школьницей вне брака»; «Отношения между звездой и начинающей актрисой» — это был бы скандал, да ещё какой! Ну, на публике мы можем изобразить конфетно-букетный период, соблюдая осторожность. Для Лори это не пройдёт! Я сделаю всё, чтобы не позволить нас разлучить! Надо будет — выпущу на волю Куона полностью, брошу съёмки и исчезну вместе с Кёко, хоть и не хотелось бы из-за двух старых «упырей». Ведь мы оба любим нашу работу, да и доходы у меня немаленькие. Знаю, что Кёко привыкла обходиться малым и от работы не отлынивает, даже наоборот. Но я так хочу баловать её, дать ей очень много, компенсировав всё, чего она не получала с детства. Как материально, так и морально, ментально и чувственно. Значит, нужно в ближайшее время продумать наше поведение и разработать тщательный план действий. Да, нужен план! Хм. Чем Каин и займётся в свободное от съёмок время».       Он скользнул взглядом в сторону Кёко, она ещё не перевоплотилась и сидела с серьёзным лицом, сосредоточенно думая.       «Она думает о том же, о чём и я? Или полностью осознала положение вещей и решила передумать: отказать мне, как мужчине? Только этим не хватало голову забивать. Ведь я без неё уже просто не смогу жить! Она единственная в мире женщина для меня!» — заметались панически мысли в голове Цуруги.       — Рен, готово. Теперь очередь милой Кёко-чан. А Каин — брысь отсюда! — засмеялась Джилли. — Кёко-чан! — опять позвала Вудс замершую в раздумьях девушку.       Могами встрепенулась.       — А! Цуруга-сан! — вскрикнула она. Вудс вздрогнула, а актёр, ещё не до конца погрузившийся в роль, отпустил ручку двери фургона и развернулся. Кёко подскочила к нему и тихим шёпотом затараторила прямо в ухо:       — Нам надо поговорить. Но, чтобы не провалиться, в номере будем говорить на английском, а чтобы не запутаться, в игре или нет, называть друг друга — мистер или мисс Хилл — что будет означать, что мы не в игре.       Рен хмыкнул, давая понять, что согласен.       «А моя девочка подкидывает такие простые, но гениальные идеи», — улыбнулся про себя, и из двери вышел уже Каин Хилл, доставая сигарету.       «Как же хорошо, что здесь есть сменное нижнее бельё для Сецуки. Иначе вот бы картина была!»  — засмеялась мысленно Кёко. Как ни странно, но смущения не было.       Гардероб Хиллов в основном был в номере, но несколько комплектов в гримёрной Вудс, для перевоплощения, и в офисе, на непредвиденную, «аварийную» ситуацию.       Рыжеволосая переодевалась за узенькой ширмой, аккуратно складывая в специальную коробку свои вещи и вешая на вешалку сарафан. Быстро разобравшись с одеждой и обувью, прыгнула в кресло для нанесения макияжа и псевдопирсинга. Пирсинг быстро надела сама, пока Вудс водружала ей на голову парик и поправляла его укладку.       — И о чём ты секретничала с Реном? — начала с любопытством щебетать «ведьма».       — Ну-у-у, — быстро сыграв своё обычное смущение, начала Могами. Она успела просчитать ситуацию и была уверена, что её начнут расспрашивать, и если она хоть слово скажет не так или поведёт себя не как обычно, то со скоростью звука об этом узнает президент. Со смущённой улыбкой она ответила:       — Просто я думала о роли Натсу и вспомнила, что у меня никак не получается точно показать одну эмоцию, и, пока не забыла об этом, попросила Цуругу-сана разъяснить мне после того, как мы выйдем из образов Хиллов. Он всегда мне помогает с ролями.       «Я развратно и бесстыдно соблазнила своего семпая, что никак непозволительно приличной японской девушке! Я не просто отдалась мужчине до брака и даже помолвки, я практически изнасиловала Цуругу Рена — самого красивого мужчину и актёра номер один в Японии! — накручивала себя актриса, вспоминая тихие томные стоны Рена. И… покраснела до кончиков ушей. — Получилось хорошо, но, похоже, прибавилась ещё проблема. Ох, всегда хотела избавиться от своего чрезмерного стеснения, но не полностью же стать бесстыжей! Никогда не думала, что сыграть его будет не так просто, а ведь это — яркая отличительная черта моего характера, и если она резко пропадёт… Ха-ха-ха. Думается, любимому придётся учить меня и этому приёму игры».       — Может, мне расскажешь, и я помогу?       — Спасибо Вам, Муза-сан, но это долго объяснять, лучше Цуруга-сан. Извините за отказ, но он всё-таки актёр-профессионал и мой семпай, — она опять скромно опустила глаза и надела смущённую улыбку.       — А почему шёпотом? — вскинув брови, поинтересовалась Джилли.       — Просто мне очень неудобно рассказывать о своих неудачах и неумении, меня это очень смущает, ведь я стараюсь совершенствоваться. Простите меня, пожалуйста! — вовремя вспомнив, что перед ней стол, девушка удержала себя от глубокого поклона.       — А-а-а… понятно… Рен согласился?       — Угу, — только и промычала Кёко, ведь при нанесении макияжа особо не поболтаешь.       — Мисс Хилл, прошу на выход! Пока Каин не разобрал по запчастям мой фургон. Ха-ха-ха. Он ведь готов убить, если его заставляют ждать! До встречи, Кёко-чан!       В ответ Сецука лишь еле заметно кивнула и, грациозно поднявшись, направилась к выходу.