Дороги, которые мы выбираем

      Локи с трудом приходил в себя в госпитале. Лёжа к верху спиной на госпитальной койке он звал Константина: — Костя, Костя очнись! Мы дойдём, тебе помогут, только не умирай. Брат, слышишь, не умирай! Этот бой был страшен. Их отряд попал в засаду, Костя и Локи остались прикрывать отход остальных. Они убили многих врагов, но всякой силе найдётся пересилок, патроны у них кончились. Их окружили ваххабиты. Локи был привязан вверх спиной к четырём кольям, вбитым в землю: — Последний раз спрашиваю, куда пошли остатки вашего отряда? — на ломаном английском языке проговорил командир. — Да пошёл ты! — зло выцедил Локи. Командир что-то гаркнул на родном языке, и спину Локи будто обожгло огнём. Стоявший сзади бандит ударил его кнутом. Их было сорок, сорок ударов, Локи считал каждый. Он не терпел, так бывает только в кино, он выл, но не просил пощады. Человек бы, наверное, уже умер, а Локи просто провалился в беспамятство. Его отвязали и бросили на живот подыхать. Костя, который всю экзекуцию пытался вырваться из рук охранников, истошно заорал: — Ах ты, свинья, зарою суку! Предводитель отряда нехорошо ухмыльнулся и повернулся к нему. Локи всё-таки очнулся и с ужасом увидел, как двое ваххабитов удерживают Константина за руки и ноги, а командир с садистской ухмылкой острым ножом отрезает ему руку в районе сустава. Локи бесшумно поднялся и увидел недалеко от себя автомат. Бой он помнил плохо. Способность воспринимать действительность вернулась, когда всё было закончено. Он забыл про свою израненную спину и бросился к Косте. Костя открыл свои синие глаза и прошептал: — Живой, хорошо. Брось меня, беги, — окончательно потерял сознание. — Нет, — прошептал Локи, и собрав все имеющиеся у бандитов препараты, начал химичить с наполовину отрезанной рукой. Когда результат его более или менее удовлетворил, он превозмогая дикую боль, закинул едва живого Костю на спину и пошёл по направлению к лагерю. Сил его хватило ровно на десять шагов. Он упал и потерял сознание. Ни он ни Костя уже не видели, как к ним бежал Али, вернувшийся с подкреплением, ни как их капрал плакал глядя на своих ребят и всё шептал: — Не умирайте, не надо.       За прошедшие три года Локи привык к деловитому и рассудительному Костику. После первой совместной операции, увидев, что стало с жителями маленькой деревней после налёта бандитов, Локи полчаса рвало у ближайшей канавы. Тор уже непременно бы высказался о мужественности брата, смеха и пересудов дружков братца хватило бы на несколько лет. Константин же не сказал ничего, он просто подошёл к новобранцу, и протянул ему флягу с водой: — Рот прополощи, поди противно. Я понимаю, работа не сахар, но кто её будет делать, если не мы? Локи, будучи воином, не раз и не два отнимал чужую жизнь, но он намерено не трогал ни детей, ни женщин. Такую скотскую жестокость он видел впервые. — Глядите-ка, кого я поймал, — пророкотал Али, пулемётчик их боевой десятки, он толкал дулом парня, одного из нападавших на посёлок. У Локи зашумело в ушах, ярость тугой волной начала подниматься из глубин его сознания, вдруг он почувствовал руку на своём плече: — Остынь, брат! — спокойно сказал Костик. — А давайте его на кол посадим, — предложил кто-то из бойцов, остальные одобрительно загудели, а в глазах пленника плескался ужас. Константин на это ничего не ответил, он достал пистолет и просто пристрелил бандита. Локи не выдержал и заорал: — Ты… ты… ты же видел всё, почему ты не позволил ребятам его казнить? Это было бы справедливо! Костя посмотрел на изумлённых ребят, на Локи и спокойно произнёс: — Потому что, выше справедливости — милосердие. Если мы начнём творить такое, то чем мы сами будем отличаться от них? Все в шоке замолчали.       Локи наконец-то открыл глаза и попытался пошевелиться, но не смог, спину нещадно жгло огнём, руки и ноги были пристёгнуты к кровати. Откуда-то сбоку послышался голос полкового врача: — Зверёныш, не шевелись, швы разойдутся, ваххабиты тебе всю спину изуродовали. К сожалению, будут шрамы. Теперь о хорошем. Константин жив, могу его позвать. И ещё можно спросить? — Валяй! — весело ответил успокоившийся Локи. — Кто тебя научил лечить? Ты спас Косте руку, — спросил доктор. — Я не умею лечить, я пытался сделать хоть что-нибудь, — с удивлением возразил Локи. — У тебя талант, Зверёныш, тебе надо учиться на врача, — восхищённо прошептал доктор. — А что, я поддерживаю, — подал голос Константин, заходя в дверь. — Там учиться надо восемь лет, — парировал Локи. — Экзамены по общим дисциплинам за первые четыре года можно сдать экстерном, я думаю, за лето мы тебя подготовим, — задумчиво сказал доктор. — Согласен! — сказал Локи.       Ночью трикстеру не спалось. Жутко чесалась заживающая спина. Локи лежал и думал о прошедшем времени. Боль и обида на Тора притупилась, скорее он начал презирать брата. Кем же надо быть, чтобы нравились битвы. Что в этом может быть весёлого? Как можно сразу после боя идти пить и веселиться? Скорее всего, Тору нравилось триумфатором въезжать в освобождённые города: — И отплакали те, кто дождались, не дождавшиеся отревели, * — как сказал один раз Константин. За три года Локи видел изнанки войн, видел растерзанные трупы, видел покинутых детей и сожженные дома. Некогда чёрные как смоль волосы Локи, теперь были белее снега. Когда-то пафосность Сиф, вызывала желание сказать колкость, но теперь сама мысль о Сиф, вызывала отвращение. Женщина, отбирающая жизни, не ради своих детей, а ради того, что бы что-то там доказать. Общаясь с Костей, Локи открыл для себя одну простую, но важную вещь, нельзя заставить себя слушать, если слушать тебя не хотят. Костя как-то подошёл к нему, глядя как тот истязает себя на полигоне и спросил: — Что и кому ты пытаешься доказать? Ответь мне честно. Локи ошарашено уставился на Костю, а тот невозмутимо продолжил: — Ты ведь из богатой семьи, вижу это по твоим манерам. Очевидно, что ты незаконнорожденный, скорее всего у тебя есть старший сводный брат, блондин, ты ведь их не очень жалуешь. Ты такой старательный, всё пытаешься сделать лучше всех. Ты всегда хотел, чтобы они признали тебя, а они убеждали, что твой брат лучше. Ты совершил какую-то ошибку и тебя выгнали из дома, как собаку, даже не дав объясниться. Ты ведь и в армию завербовался, чтобы отомстить, — Локи не знал, что ответить, за три года знакомства Костя понимал его лучше всех, врать ему абсолютно не хотелось, и трикстер просто кивнул. — Послушай меня. Не гробь свою жизнь. Они не плохие люди, они просто другие. Ты никого не заставишь силой признать и уважать себя. Если они не глупы, то они сами всё поймут, просто дай им время. Если нет, отпусти их. Только об одном тебя прошу, если они всё-же хоть что-нибудь поймут, попытайся дать им шанс, потому что прощение — превыше обиды.