Вузи

- Это полный пиздос, - тяжело выдыхает Юнги и с нажимом ведет руками по лицу. Но пелена перед глазами не уходит, наоборот, к ней добавляются пляшущие разноцветные круги. Намджун сидит рядом и ничего не говорит, только тяжелый взгляд в пол. Тишина давит, стрелки часов прекратили свой бег. Мин вертит в руках тест на беременность и старается не завыть от безысходности. Привет, мы две полоски. – Намджун! Младший поднимает взгляд на нервное лицо омеги и вопросительно приподнимает брови. На большее его не хватает. - Ты понимаешь, что это пиздец как рано?! Я еще не готов, я еще хочу погулять! – альфа кивает, пока пальцы Юнги с силой сжимают его запястье. – Мало того, что я, как женушка, хожу за тобой, носки собираю, все чиню, так я теперь еще и родителем стану! То есть больше никаких андеграундных тусовок, курить надо бросить, пить! Я не хочу этого! Ким лишь снова кивает, снова отводит взгляд в пол. Старший трясет его за плечи и чуть ли не визжит: - Ну что ты молчишь?! - А что я должен сказать? – хриплым голосом отвечает Джун. – Я соглашусь с любым твоим решением. Омега поджимает губы и убегает в ванную. Нам слегка дергается от хлопка и, наконец, выдыхает. Хотя этот звук был больше похож на вой дикого зверя. Но не может же он сказать истерящему Юнги, что он хочет этого ребенка, что он против аборта. Пусть сам Ким не плакал, но сердце обливалось кровавыми слезами. А в это время под шум воды мучительно рвало Мина, то ли из-за токсикоза, то ли из-за нервов. Юнги и Намджун познакомились на очередной камерной хип-хоп вылазке. Народу было немного, человек тридцать, в основном, знакомые Хосока, на маленький тренировочный зал. Все зачитывали по очереди, кто для удовольствия, кто устраивал батлы, кто просто показать себя. И вот на импровизированной сцене сцепились эти двое. Кима очень удивило, что омега читал реп, да еще так виртуозно. Но Нам все равно победил, зачитав про то, как бы он с удовольствием взял бы Мина прямо тут, почти рыча свой реп. Улюлюкающие альфы не дали Юнги ответить и просто усадили его на место. Время шло, а возбуждение никак не проходило. Джун даже хотел позорно удалиться до ближайшего туалета, чтобы подручными средствами с этим разобраться. Но его за шкирку вытянули на улицу и прижали к стене. В низеньком худощавом омеге оказалось столько силы, что Намджун успел даже немного растеряться. Мин присаживается на колени и трется щекой о массивный бугорок джинсов, смотря снизу вверх жирно подведенными глазами. - Отсасывать в подворотне не буду, так что поехали к тебе, - хитро улыбается омега и тащит Кима к ближайшему такси. А потом маленький хен как-то невзначай остается в квартире альфы, чему тот был по-детски рад. Да, у Юнги были свои недостатки. Он ворчливый, у него шутки понятные только ему, он прокурил всю их квартиру, он с периодичностью пропадает по ночам, за что потом нехило огребает. Но он не брезговал собирать носки Джуна по квартире, он варил офигенный кофе, а самое главное, он любил Нама и показывал это с непередаваемой искренностью. И у альфы даже как-то вопросов не возникало, его это омега или не его, жениться или не жениться. Намджун мог парить себе мозги с чем угодно, но в Юнги он был уверен на сто процентов. А сейчас его будущее неэстетично рвало уже пятнадцать минут и разрушало само себя. И вот сейчас был настоящий пиздец. Был третий час ночи. Ким, немного подождав, лег спать, решив, что Юнги закрылся там с концами. Ну не вены он там себе режет, просто нужно побыть одному, зачем ему мешать? Но сквозь сон парень смог услышать тихое копошение. Нам выглянул в коридор и окинул взглядом дверь на кухню, из-под которой пробивался неяркий свет. Альфа тихо подходит к ней и вслушивается. С периодичностью Мин молчит, но снова шепотом отвечает. - Пап, я даже не знаю, - тяжело выдыхает омега. – А если потом не рожу? Да, я схожу к Сокджину. Джун щурится, воспроизводя в голове образ друга в белом халате и с бейджиком «Ким Сокджин. Гинеколог». - Пап, - более жестко отвечает омега. – Я еще сам не решил! Что значит «а что здесь решать»? Во мне вообще-то человек растет! Да, я знаю, что у тебя два аборта было. Ну и что из этого хорошего вышло? К Джину ходишь, как к себе домой. Ладно, прости, я не хотел, просто перенервничал. Я тебе позвоню, когда решу все с этим вопросом. Намджун весь напрягается и, кажется, даже чувствует, как омега тяжело выдыхает, ложится на стол и тут же засыпает, вымотавшись окончательно. Ким осторожно открывает дверь и осматривает растрепанного бледного Юнги. Вид у Мина был, мягко говоря, не очень. Альфа подхватывает тощее тело старшего на руки и несет в кровать. Ким ложится рядом и оглаживает впалый живот Юнги под балахонистой футболкой. Руку обдает жаром, а на лице расцветает непрошенная улыбка. Мин сворачивается клубочком под боком и жмется котенком, пока Нам пытается не настраивать себя на такие чувства, ни к чему они. Хосок трясет Намджуна за плечи и выглядит таким серьезным, каким Ким его не видел еще никогда. У Чона на столе стоит бутылка виски и два стакана. Без лимона, без закуски, лишь для того, чтобы залить горе, заполнить алкоголем пустоту внутри. Джун впервые за всю свою сознательную жизнь плачет. Унижения добавляет то, что это все видит Хосок. Но тот не считает друга слабым, а искренне понимает, что без слез здесь явно не обойдешься. В такой щепетильной теме для альф можно позволить себе любые истерики. Чон лишь мог упиваться солидарностью и крепким алкоголем. - Ну, а ты пытался с ним поговорить? – спрашивает Хосок и подливает в чужой стакан еще немного бронзовой жидкости. - Ты не поверишь, веду себя, как последний трус, - выплевывает Нам, морщась. – Только хочу что-нибудь сказать, как слова в глотке застревают. Сгрузил всю ответственность на Юнги, на своего, блять, омегу! Охуенный из меня мужик! Сказал, что приму любое его решение. - Нужно просто сказать, что ты против, - Чон говорит медленно и тихо, стараясь не провоцировать истерики. - А ты думаешь, это так легко? – ухмыляется Джун и заливает в себя еще одну порцию алкоголя. – А что если Юнги скажет, что ему не нужен этот ребенок, что он только ради моей прихоти рожать не будет? Что мне ему ответить? А самое главное, как потом жить с мыслью, что ты просто постоянный секс и место проживания? Лучше пусть это будет выглядеть, как ошибка по молодости. Так всем будет легче. Хосок с силой сжимает стакан и молчит. Ему действительно больше сказать нечего, оставалось только подливать другу алкоголь и тихо сочувствовать. В доме Намджуна и Юнги больше ни разу не поднимался разговор про ребенка. В прочем, они вообще перестали разговаривать о чем-либо. Только общие фразы и каменные лица, за которыми каждый скрывал что-то свое. Кима заполняла бесконечная горечь, а у Мина копилась едкая обида на альфу. Ведь так хотелось услышать просьбы не совершать ошибку. Омега уже даже начал думать, а любит ли его младший на самом деле? Или он просто терпит маленького хена под боком, взамен получая хороший секс и чистый дом. Повар на кухне и шлюха в постели, блять. Мечта любого альфы. Юнги сидит на диване перед телевизором и пытается успокоить вновь взвинченные нервы. Из-за этой беременности омега стал до жути дерганным. Все валилось из рук, из-за каждой мелочи хотелось плакать, любой повод мог послужить причиной истерики. Парень не узнавал сам себя, а самое главное его не узнавал Джун. Мин не знает, но альфа каждый раз стоит под дверью ванной и слушает чужой плач, который нихрена не перекрывает шум воды. Нам присаживается рядом, подбирая под себя ноги. В руках у него банка колы, от чего старший морщится. Только воспоминания о приторном вкусе поднимали волны тошноты, но парень старается не подавать виду и отводит взгляд на экран. Кино откровенно скучное, поэтому Юнги даже не старается вникнуть в сюжет. Но буквально через минут двадцать Мин начинает чувствовать, как его потряхивает от волн накатывающей истерики. Запах его альфы, обиды, беременность, и омега чувствует себя бомбой замедленного действия. Чтобы отсрочить время взрыва и немного успокоиться, Юнги тянется за сигаретами. - Выплюни, - рычит младший. Омега дергается и смотрит испуганно. – Если ты все-таки решил убить нашего ребенка, то ты выбрал самый медленный и жестокий способ. Намджун вскакивает с дивана, натягивает джинсы и выходит в коридор. Альфа быстро натягивает кроссовки и громко спрашивает: - Я в магазин, тебе что-нибудь взять? - Купи леденцов, - ровно отвечает старший, пока по щекам стекают слезы, окропляя голые колени. Входная дверь громко хлопает. Юнги стоит, оперевшись на стену спиной, и ковыряет носком красных конверсов плитку. Но она выложена идеально, швы добросовестно затерты, сами полы вымыты. Поэтому Мин даже чувствует какое-то садистское наслаждение, расхаживая по коридорам без бахил. Людей почти нет, тишина. Омега осматривает белоснежную, как и все вокруг, дверь и тяжело выдыхает. Сегодня у него назначен прием у гинеколога, и настроение было нулевым. Не хотелось ничего. Рядом сидит миловидный омега, на вид возраста Юнги, и тонкими пальчиками набирает сообщение на своем смартфоне. У парня уже приличного размера живот, может, месяц восьмой, и Юнги невольно проводит рукой по своему плоскому животу. Незнакомец блокирует телефон и убирает его в сумку. Он прикрывает глаза, и его начинает мелко трясти. Омега давит всхлипы, пока по щекам дорожками бегут слезы. Мин смотрит на парня огромными глазами и присаживается рядом. - А… почему Вы плачете? – хрипит Юнги, а незнакомец дергается и открывает глаза. - Почему? – повторяет тот и грустными глазами осматривает Мина. – Мне рожать через месяц, а мой альфа сказал, что ему не нужен этот ребенок. А вот я решил, что мне не нужен альфа. Парень улыбается одними уголками и опускает взгляд в пол. - И что, совсем некому помочь? - Нет, есть, конечно. Родители меня не бросят, - отмахивается тот. – Просто сам факт неприятен, что у малыша не будет полной семьи. Почему он не сказал раньше? Просто молчал. Юнги порывает сказать что-то еще, но на плечо ложится маленькая ладонь медсестры, которая просит пройти Мина в кабинет. Незнакомец улыбается и желает удачи. Юнги кивает и заходит в кабинет. Кабинет хорошо оборудован, но на вид самый обычный. За одним столом работает медсестра, а за другим заполняет историю Сокджин. Ким был сыном друзей его родителей и лечащим врачом отца. Знакомы они давно, поэтому Мин даже не знает, как будет раздвигать перед ним ноги, пускай он и бета. - О, Юнги, давно не виделись. Проходи, - улыбается Джин и указывает на стул. – Мирэ-ши, заведи, пожалуйста, господину Мину карту. Ты же у нас впервые? Юнги коротко кивает и присаживается. Ким широко улыбается, отчего Мин начинает чувствовать себя еще более некомфортно. - Рад тебя видеть. Кстати, твой папа почти здоров. - Рад слышать, - тихо отвечает омега. - Ты ко мне просто с плановым осмотром или что-то беспокоит? Девушка подает врачу новую карту. Сокджин коротко благодарит и берет в руки ручку. Юнги чертыхается и достает из рюкзака положительный тест на беременность. Ким улыбается еще шире и делает пару записей. - Вот оно что, - тянет врач. – Проходи за ширму, раздевайся и садись в кресло. Омегу аж всего передергивает, и он на негнущихся ногах идет готовиться к осмотру. Джин моет руки, надевает маску и перчатки, пока Юнги пытается заставить себя сесть в это кресло. Кое-как переборов смущение, парень забирается на него и тихо ждет. Ким проходит и садится на стул рядом с раздвинутыми ногами Мина. - Ну, вот, все видно, - тянет врач и смотрит на красное лицо омеги. – С каких пор ты такой стеснительный? Все нормально, это моя работа. Мин отводит взгляд в сторону и чувствует, как холодят ягодицы руки в перчатках. Сокджин говорит, что Юнги может одеваться и идет делать записи. Омега быстро одевается и присаживается рядом. - Что ж, - улыбается Ким. – Судя по всему, зачатие произошло во время последней течки. Твой срок около трех недель. Никаких осложнений нет. Мин заламывает пальцы и поджимает губы. - Тошнота, боль в спине не мучают? – спрашивает бета, попутно делая записи. - Нет. Сокджин, - тихо обращается Юнги. – Запиши меня на аборт. Ким прекращает заполнять карту и поднимает взгляд на омегу. Джин перестает улыбаться и покусывает нижнюю губу. Он врач, не будет же он отговаривать пациента. - Вот оно что, - выдыхает парень. – Мирэ-ши, запиши молодого человека в очередь на аборт. Девушка коротко кивает и, сверившись с журналом, говорит, что процедуру можно будет сделать через две недели. - Мне подходит, - кивает Юнги. – Я могу идти? - Да, конечно, - отвечает Сокджин. Дверь тихо прикрывают. Бета роняет тихое «жаль» и переводит дух, чтобы с дежурной улыбкой встретить темненького миловидного омегу. Юнги решил ничего не говорить Намджуну об аборте. Вообще не хотелось с ним разговаривать. Мину до одури страшно увидеть облегченное выражение лица и услышать, что омега правильно поступил. Он боится, что его, как и того незнакомца в больнице, бросят с ребенком. А куда он пойдет? Родители точно не обрадуются. Жилья своего нет, работы постоянной нет, а тут еще и ребенок. Не сейчас, слишком рано, надо пока встать на ноги. С этими мыслями Юнги уходит в бытовщину. Он, наконец, стирает, разбирает шкафы, все моет, чинит ручку в туалете и даже готовит плотный ужин. Мыслей нет совершенно. Но и это тоже неплохо. Хотя бы нервы в порядке. Уборка квартиры разгружает и голову заодно. Вечером с работы приходит Намджун, которого встречает букет невероятно аппетитных запахов. Старший обнаруживается на балконе, а во рту у него леденец. Ким приобнимает омегу со спины, поглаживая мягкий живот. Мин откидывается назад и шепчет тихое: «Я скучал». Обиды обидами, но любовь никуда не ушла. Джун улыбается и мажет губами по щеке. - А что у нас сегодня за праздник? - Никакой, - отвечает старший и разворачивается к альфе лицом. – Просто так. Намджун смотрит на бледное лицо Мина и думает, что ребенок высасывает из парня последние силы. - Пойдем за стол. Тебе нужно больше кушать, ты теперь ешь не один. Омега заглядывает в темно-карие глаза и надеется увидеть там хоть отблеск того, что Нам хочет оставить малыша. Но его лицо совершенно нечитаемо, поэтому Юнги оставалось, закусив губу, только кивнуть. Юнги просыпается около десяти и, не спеша, начинает собираться. Парень берет в руки растворимый кофе, но качает головой. Сейчас ему это вредно. Мин засыпает заварку в стакан и ставит на плиту чайник. Омега, честно говоря, не понимает сам себя. Почему вместо кофе он пьет ненавистный зеленый чай, хотя уже решил, что ему не нужен этот ребенок? Но Юнги лишь давит в себе эти вопросы и идет умываться. Сегодня у парня был важный день. Уже давно Мин мечтал оставить излюбленные андеграундные тусовки и перейти на новый уровень. Омега не так давно отправил несколько своих работ в одну из самых популярных компаний, и, о чудо, ему ответили и попросили прийти на собеседование. Юнги немного потряхивало, ведь от этого зависело будет ли Мин заниматься любимым делом или смирится с судьбой офисного планктона. Завтрак так и не влез. Омега осматривает вестибюль и теребит полы балахонистой футболки. Все это впечатляло своим масштабом. Тут и там на постерах мелькали знакомые имена артистов и продюсеров. Мин восторженно выдыхает и ведет пальцами по фотографии директора компании – его кумира. Совсем еще молодой парень, даже тридцати нет, выбрался из нищеты и своим талантом покорил всю страну. Юнги слегка дергается, когда на его плечо ложится чужая ладонь. Приятного вида альфа здоровается и просит пройти за ним. - Вот, - юноша открывает перед омегой дверь в небольшую студийную комнату. – Подождите здесь. Директор Ли сейчас подойдет. - Директор? – удивляется Мин, но его уже не слышат. Юнги меряет шагами студию минут десять, пока не заходит невысокий худощавый бета, тихо прикрывая за собой дверь. В молодом человеке Юнги узнает своего кумира и кланяется на девяносто градусов. Но сверху доносится лишь тихое хихиканье. - Да ладно тебе, - улыбается Ли и отмахивается. – Веди себя, как обычно. Давай сразу перейдем на «ты»? - Да, конечно, - тихо отвечает омега и падает в кожаный стул. - Я лично прослушал все твои треки, что ты нам прислал, - директор копается в бумажках и выуживает нужный листок. – Мне очень понравилось. Особенно «Catch me». - Спасибо большое, - парень тянет счастливую улыбку, оголяя линию десен. - Но, - Ли откладывает распечатки в сторону и склоняется к Юнги, - мы не можем принять тебя так сразу. У нас будет небольшое задание. Нужно написать двухминутный трек о каком-нибудь событии из своей жизни. Если справишься, ты принят. В принципе, это все. - Да, хорошо, - Мин поднимается и снова кланяется. – До свидания. Юнги выходит с тяжелой головой. Неожиданно парень понимает, что ему совершенно не о чем написать. Все, что делал Мин, - это сочинял тексты и музыку. Писать трек, про то, как ты пишешь трек? Вот глупости. Ноги сами собой несут в центральный парк, где Юнги и Намджун договорились встретиться. Когда омега почти подходит к нужному месту, ему кажется, что задание он уже провалил. Парень замедляет шаг, когда видит Кима, и хочет уже окликнуть его, но неожиданно молчит. Нам сидел на лавочке возле детской площадки и лазил в телефоне. Мимо него, гогоча, бежит мальчуган лет трех и неожиданно спотыкается. Ребенок падает на гальку, раздирая в кровь коленки и ладошки, и непонимающе промаргивается, а потом начинает, как по нарастающей, плакать и кричать. Джун отрывается от телефона и поднимает ребенка с земли. Альфа отряхивает ребенка, дует на ладошки и вытирает чужие слезы, тихо приговаривая, что они, альфы, плакать не должны. Мальчик тихо хлюпает и кивает, пока не подбегает его папа и, тихо благодаря, уводит за собой. Намджун смотрит им вслед и улыбается так широко и счастливо, что сердце начинает колоть. Юнги подходит со спины и зовет Кима по имени. Альфа оборачивается и коротко целует парня в щеку, приветствуя. - Как все прошло? – интересуется Ким. - Все хорошо, - улыбается Мин и перехватывает чужую ладонь. - Хочешь куда-нибудь сходить? - Нет, пошли домой. Мне надо немного поработать, - отвечает старший, насвистывая неожиданно появившийся мотив. Две недели Юнги провел за компьютером и, наконец, записал трек, который тут же отправил директору Ли по электронной почте. Парень все это время даже не замечал того, как он чертовски устал. Зато теперь, если ему откажут, парень с чистой совестью мог сказать, что сделал все, что мог. В этот трек он вложил душу и нервы. Все происходящее за последние две недели было отражено в мелодии, а текст – голые чувства. Мин вваливается в кухню и падает на стул. Намджун осматривает полуживую тушку и ставит перед омегой чашки с зеленым чаем, который старший теперь пьет литрами. Юнги тихо благодарит и сонно улыбается. Он оттягивает прядь белых волос и умилительно дует губы. - Слушай, я же тут недавно волосы покрасил, а это ничего? – спрашивает Мин. – Ребенку это не вредно? Ничего не будет, когда я рожу? Там же аммиак и все такое… - Да, вроде, ничего не будет, - отмахивается Ким, но неожиданно застывает с огромными глазами. – Так, стоп. А ну-ка повтори. - Я спрашиваю, малышу ничего от этого не будет? – повторяет Юнги, и губы сами собой расплываются в широкой улыбке. Омега уже понял, к чему Джун ведет. - То есть ты все-таки решил рожать? – все еще не может отойти Нам. - Угу. Не успевает Юнги опомниться, как его сжимают в крепких объятьях. Парень еле-еле достает пальцами до пола, вздохнуть кажется почти невозможным, но Мин счастлив. Намджун принимается выцеловывать каждый сантиметр бледного лица, когда чувствует соленый вкус. По щекам катятся крупные слезы, а старший уже, не стесняясь, плачет в голос. Эта беременность сделала из него сопливую омегу, но ему все равно. Ему все это потрепало кучу нервов. - Господи, я так счастлив, - шепчет Ким, стирая мокрые дорожки. - Ну и какого хрена ты тогда не говорил мне об этом?! – Юнги кричит, покрывая чужую грудь весомыми ударами. – Почему ты с самого начала не сказал мне об этом?! Нервы мне все потрепал, а я от тебя еще и рожать собираюсь! Джун перехватывает тонкие запястья и коротко целует, извиняясь. Старший шмыгает носом и немного успокаивается. Нельзя ему сейчас нервничать. Юнги на пятом месяце. Он стоит перед зеркалом и оттягивает полы футболки. Они у него все свободные и балахонистые в противовес узким джинсам. Но сегодня, одеваясь, омега заметил, что его живот видно даже в такой свободной одежде. За последние полгода Мин похудел еще на несколько килограммов, ибо от еды его тошнило, и стал похожим на скелет. И живот теперь так ярко бросался в глаза, что Юнги невольно хмурится. Кажется, осознание того, что омега действительно беременный пришло к нему только сейчас. Старший заходит в комнату и укладывается к Намджуну под бок, тихо скуля. Ким растрепывает чужие волосы и вопросительно вскидывает брови. - Джун-а, - жалобно тянет омега. - Что? - Я толстый. Альфа укладывает парня на спину и тихо рычит. - Вот скажи, где ты толстый, а? – возмущается Нам и перехватывает тонкие запястья. – Ты посмотри, какие спички, это же просто ужас. Ты не толстый, ты худой и даже слишком. - Но у меня живот… - Что живот? – переспрашивает Нам. - Шевелится. - Чего? - Ребенок! – восторженно подпрыгивает Юнги. – Он толкается! Намджун промаргивается и улыбается, как полный идиот. Старший светится от счастья и прислушивается к собственным ощущениям. Альфа кладет свои широкие ладони на округлившийся животик и чувствует, как упираются пара крохотных ножек. - Нет, ты чувствуешь? Чувствуешь? – гогочет Юнги. – Какой он ритм отбивает! Сразу видно, моя кроха! Юнги носится по квартире и собирает вещи. Если он сегодня опоздает, директор Ли его прибьет. Он на бегу застегивает джинсы, дожевывает бутерброд и взглядом ищет свой телефон. - Юнги! – зовет его из спальни Намджун. Омега обещает сам себе, что если он там не умирает или зовет его еще не по какой-нибудь важной причине, то прибьет его сам. - Чего тебе? Я опаздываю! – Нам улыбается, как идиот, держа на руках их полуторагодовалого сына. - Тут Вузи… - Что Вузи? – Мин подходит и забирает сына к себе. Мальчик хлопает глазами бусинками. - С… - тянет маленький омега. - Вот! Вот оно! – восторженно кричит Ким. – Он пытается что-то сказать, его первое слово! - С… - снова тянет ребенок. - Супер папа? – Намджун гладит ребенка по голове. - С… - снова повторяет Вузи. - Спайдермен? – не унимается альфа. - СВЭГ! – выкрикивает малыш и довольный собой заливается смехом. Нам смотрит на омег огромными глазами, а старший тихо хихикает. Сразу было понятно, это его кроха. В этот день Юнги все же опоздал.