С чистого листа

      Сквозь сон я чувствую, как то-то раздвигает шторы, а потом до меня доносится голос мамы:       - Беатрис, солнышко, вставай, сегодня тяжелый день.       Я открываю глаза и мысленно настраиваю себя на ранний подъём. Сегодня действительно тяжелый день, нужно собрать все вещи, так как мы переезжаем в Чикаго. Родители заключили там выгодный им контракт, поэтому мы должны уехать из родного Нью-Йорка.       Кстати, немного о себе. Меня зовут Беатрис Прайор, для друзей просто Трис. Мне семнадцать лет. Я окончила школу в Нью-Йорке, но поступать в университет буду уже в Чикаго. Мы с родителями посоветовались, и решили, что я буду поступать в Чикагский университет на психологический факультет. Не подумайте, что это родители выбрали, куда мне идти, нет. Просто для меня важно их мнение, а в этот раз оно ещё и совпало с моим.       Мои родители Эндрю и Натали Прайор - бизнесмены. У них своя сеть магазинов во многих городах Америки. Ещё у меня есть брат Калеб, но я его уже давно не видела. Он ушёл из семьи, если можно так сказать. В один "прекрасный" день мы зашли к нему в комнату и нашли записку, в которой было сказано: "Не ищите меня, я хочу начать самостоятельную жизнь. Люблю вас". После этого я не верю, что он действительно любит нас. Он был старше меня на три года и ушёл, когда мне было четырнадцать. Я была разбита, ведь мы очень тесно общались, я всем сердцем любила его, но в один день потеряла, и видимо уже навсегда. Я была настолько подавлена, что от меня отвернулись все друзья, хотя теперь я уже не уверена, что они были мне друзьями. Они не захотели дружить с такой унылой Беатрис. Я тогда заканчивала только восьмой класс, и с этого момента моя жизнь превратилась в ад. Они издевались надо мной, как только предоставлялся удобный случай. Все знали, что меня бросил брат, и давили на больное. Из жизнерадостной и веселой Трис я превратилась в закрытую, одинокую девочку, которую все сделали объектом насмешек. Я закрылась в себе, и каждый раз считала минуты до окончания учебного дня. Родители очень переживали за меня тогда, и даже водили к психологу, на что тот сказал, что это просто подростковое и скоро пройдет, но не прошло. Я просто научилась умело скрывать своё душевное состояние, чтобы родители не беспокоились обо мне. В те времена им самим нужна была поддержка, а тут ещё и со мной пришлось возиться. В общем, первое время нам было очень тяжело без Калеба. И он сломал мне жизнь, если это можно так назвать. Я до сих пор люблю его, но в тоже время ненавижу.       На личном фронте у меня пусто. Нет, был один мальчик, который мне нравился, тогда, ещё в восьмом классе, и я могу сказать, что тоже была ему не безразлична. Его звали Эрик. Он оказывал мне знаки внимания, но потом, когда я стала объектом издевательств, то он тоже видимо решил не выделяться, и со спокойной душой присоединился к тем, кто не давал мне нормально жить. Я ожидала от него поддержки, но никак не издевательств и первое время была в шоке, честно говоря, но потом поняла, что никому нельзя доверять. Все люди ужасные, и готовы подстраиваться под каждого, лишь бы не выделяться из толпы. Вот так я и осталась совсем одна, и если поразмыслить, то всё это из-за Калеба.       Я поднялась с кровати и подошла к окну. На часах семь утра, и Нью-Йорк только начинал просыпаться. На улице уже стоял гул, все спешили на работу, но в сравнении с тем, что можно увидеть здесь в полдень или вечером, можно понять, что город только начинает оживать. Я привыкла к этому месту и для меня новость о том, что мы переезжаем, стала ударом. Сколько бы всего плохого тут не произошло, но для меня это место всегда останется родным. Из этого можно извлечь и плюсы. Я решила измениться. Новые люди, новое окружение, никто не знает, какая я была. Так сказать, начну жизнь с чистого листа.       Я подхожу к зеркалу. На меня смотрит молодая девушка с зелёными глазами, волосами, длинной до поясницы и стройной фигурой. Я никогда не считала себя красавицей, а издевательства в школе ещё сильнее занизили мою самооценку, но и сказать, что уродлива, я тоже не могу.       Открыв шкаф, я надеваю короткие джинсовые шорты и голубую футболку. Надев всё это, я спускаюсь вниз, где меня уже ждёт завтрак маминого приготовления. Сегодня она испекла мои любимые оладьи. Помню, как в детстве она звала нас с Калебом завтракать, и мы бежали наперегонки со второго этажа, снося всё на своём пути. Мама нас ругала за это и оставляла без десерта, но мы всё равно продолжали так делать. Воспоминания опять нахлынули на меня, и я ушла в раздумья.       - Волнуешься перед переездом? - тихо спросила меня мама.       - Немного, - лишь отчасти соврала я. Я действительно волновалась. А что, если начать новую жизнь не получится? Что если надо мной будут издеваться так же, как и здесь? Но я старалась откинуть эти мысли подальше.       Остаток дня прошёл спокойно. Мы с мамой упаковывали вещи и разговаривали по душам. Уже вечером, когда папа приехал с работы, и мы поехали в аэропорт, я последний раз взглянула на город, и поняла, что за пределами Нью-Йорка начнётся новая жизнь.