Рождение Шаркти

Ритуал Шаркти проводился на двадцать седьмой день после священного дня Ишквар'ри и предполагал полную неподвижность разумного во время жертвоприношения. Для этого жертве наносили небольшие раны на предплечьях, используя кинжал, смоченный в жидком яде, полученном из желез маленькой, но очень яркой лягушки. Эта жидкость обладала паралитическими свойствами. Попавший под действие яда не мог пошевелить даже глазами, но все прекрасно чувствовал. Когда разумного парализовывало, жрец, одетый в ало-черное сари, переносил жертву на большой плоский камень, стоящий в середине рунного круга и, перед тем как приступить к ритуалу, приносил хвалу своему кровавому Богу. Жертва, используемая в ритуале Шаркти, выбиралась кропотливо. Ею становился самый сильный воин, захваченных саари в стычках с другими разумными. Вот жрец закончил молиться и перевел взгляд на жертву. Время пришло. Достаю ритуальный скальпель, внимательно оглядывая жертву. Разумный лежит на спине, смотря в высокий потолок храма. В его глазах мелькает тщательно скрываемый страх. Великолепно. Жертва должна бояться того, что ей предстоит. Все равно эти нечестивые никогда не поймут, какой именно чести были удостоены. А мне пора. Начинать принято всегда с головы. Разумного перед ритуалом побрили, лишив растительности по всему телу. Предусмотрительно. Не спеша, делаю первый надрез на переносице жертвы, аккурат около хряща. По его щеке из глубокого разреза скатилась первая капля крови. Сам хрящ был привычного, розоватого цвета, в то время как сама плоть была яркого, насыщенно-красного оттенка. На мгновенье залюбовавшись красивым цветом, продолжаю работу. Кожа разумного прочна, и мне приходится приложить некоторые усилия, чтобы получилось ровно. Разрез, проведенный к глабелле, был глубоким, показывая внутри себя прекрасный оттенок кости. Следом он разделялся на две стороны, обводя глазницы жертвы по линии надбровных дуг. Теперь череп, пока еще скрытый плотью, был виден намного лучше. Сказать по правде, меня всегда интересовал факт того, что кости разумных отличались оттенком в зависимости от расы. У этой жертвы они имели насыщенный серый цвет, но из-за текущей из мягких тканей крови он плохо виден. Однако это лишь пока. Улыбаюсь. Это очень хороший знак для ритуала, и я рад, что именно мне выпала честь принести этого разумного в жертву. Кровь стекает по лицу разумного ручьем, образуя под головой небольшую лужицу, поэтому, смочив в поднесенной помощником ритуальной чаше с маслянистой жидкостью кусок специальной ткани, протираю места разрезов. Кровь практически сразу перестает течь. Во время ритуала Шаркти жертва остается жива до самого конца, не стоит доводить ее до смерти от потери крови. Можно было, конечно, воспользоваться и магией, но для нее пока слишком рано. Она понадобится чуть позже, когда я займусь языком, а потом приступлю к подготовлению тела. Продолжаю разделывать плоть острым лезвием. Разрезав мышцы около носового хряща, выдыхаю и аккуратно двумя когтями вынимаю его, открыв перед этим жертве рот, чтобы разумный не задохнулся. Розовый, тонкий хрящ хрустит в моих когтях, и я замечаю слезы, катящиеся из открытых глаз жертвы. Недолго думая, показываю ему то, что еще совсем недавно было частью его носа. Во взгляде темно-серых глаз появляется ненависть. Никакой благодарности. Что еще ожидать от нечестивцев? Сжимаю пальцы — хрящ негромко хрустит, поддаваясь моим острым когтям, и ломается, а жертва смаргивает. Так быстро отходит от яда? Прекрасно! Это лучшая жертва, что можно было пожелать! Приношу мысленную хвалу богу Крови и продолжаю работу. Мне стоит поторопиться. Начинаю чистить носовую полость, избавляясь от мягких тканей, что напоминали мякоть одного сладкого фрукта, растущего в долине рядом с главным храмом. Не забыв заткнуть проход из носовой полости в носоглотку, я буквально за полминуты очистил ту часть черепа, что находилась под носом разумного. Я не ошибся, кость действительно была насыщенного серого оттенка. Промываю кровоточащие части жидкостью из чащи. Этот состав передавался из поколения в поколение, придя с нами из предавшего мира. Применяется как в повседневной жизни, так и в самом ритуале Шаркти. Обладает заживляющими и легкими обезболивающими свойствами. Вот так, теперь стоит освободить эти прекрасные глаза. Заглядываю в них, ловя очередной, полный злобы взгляд. Он уже может медленно двигать глазами, следя за моими действиями. Усмехнувшись, прорезаю плоть около висков, опускаясь к скулам. Тут плоть находилась под давлением и, когда я подготовил все к освобождению, мягкие ткани раздвинули края аккуратных разрезов. Это было даже удобнее. Медленно, чтобы не задеть сам глаз, поддеваю когтями края кожи и снимаю её вместе с мышцами, открывая вид на практически гладкую кость. Осторожно протираю края, чтобы остановить кровь. Потом стоит поработать с полной очисткой кости от прикрепленных к ней волокон мышц. Глаза разумного заметались и, не найдя точки опоры, остановились на мне. Кажется, ему очень больно. Так и должно быть. Когда-то ритуал Шаркти проводили с сильнейшими воинами саари, но потом Рахнар указал нам на более рациональный способ. Наш Бог всегда заботится о своих детях, и мы отвечаем ему вечной верностью, идя следом за Ним. Повторяю то же действие с кожей и плотью, покрывающими вторую глазницу. Вновь протираю кровоточащие края и принимаюсь осторожно соскабливать с кости остатки мышечной ткани. Череп не должен быть поврежден. Вот, так намного лучше. Осматриваю результат своих усилий. Без век и носа твое лицо стало гораздо красивее. Это будет прекрасный воин, существующий во славу Рахнара. Осторожно ровняю линию разреза на лбу. Пройдет время, и твоя кожа загрубеет, превратившись в крепкий панцирь-шлем. Теперь стоит показать свету твой идеальный прикус. Кажется, твоя раса называет себя дроу? Мне, в принципе, все равно, как вы, нечестивцы, зовете друг друга, но это значит, что стоит отрезать и твой язык. Жертва, приближенная по долголетию к саари, не должна прибыть под взор Верховного оскверненной. Рахнар может разгневаться за неуважение к своему приближенному жрецу. Да и я сам не хочу расстраивать Верховного, что заменил мне погибшего от рук нечестивцев отца. Спускаясь со скул, оголяю кость верхней челюсти и, дойдя до межчелюстного шва, снимаю ненужную плоть, откинув её в сторону. Я был немного неаккуратен, но это сейчас не важно. Все равно вся эта плоть будет лишней. Впиваюсь когтями в щеки, отдирая мышцы от нижней челюсти, после чего аккуратно промываю кровоточащее лицо. Теперь немного поработать скальпелем, чтобы кость была чистой. Отскоблив все лишнее, принимаюсь за зубы, в очередной раз улыбнувшись тому, какая же хорошая жертва мне попалась. У дроу практически все зубы были заостренны, и я лишь немного с помощью магии увеличил их, делая еще острее. Взяв голову за подбородок, оглядываю получившийся результат, убеждаясь, что не переборщил и получившаяся композиция не лишилась своей прелестной гармонии. Вместе с полыхающими от гнева, боли и ненависти глазами вышла потрясающая картина. Стоящий рядом младший жрец восторженно выдохнул, а я улыбнулся уголками губ. Что ж, теперь пришла пора языка. Разжав челюсти, открываю рот и беру из рук жреца специальное устройство, работающее по принципу ножниц. Просунув его в рот, захватываю безвольный комок мышц и сжимаю пальцы. Звонкий щелчок — и я уже вытягиваю наружу мягкий кусок сочащейся плоти. В груди жертвы родился сдавленный хрип. Похоже, кто-то восстанавливает контроль над голосовыми связками. Жаль, что, согласно ритуалу, они должны быть невредимы. Промокнув рану, поднимаю подбородок жертвы вверх так, чтобы открыть более хороший доступ к горлу. Подчищаю низ челюсти и осторожно намечаю разрезы. Стоит полностью очистить твой рот, разумный. Поудобнее перехватив скальпель, аккуратно, чтобы не задеть гортань, начинаю очищать жертву. Стоит быть как можно более точным, иначе задену сосуды. Также не стоит забывать и о лимфатических узлах. Один раз я чуть было не задел крупный сосуд, но вовремя успел отдернуть руку. Небольшие комочки мягких тканей падали на поверхность камня, на котором лежала жертва. Помогая себе магией, я смог быстро и полностью освободить рот жертвы от этой мерзкой мышцы и не дать разумному задохнуться. Язык ему больше никогда не понадобится, а на завершающем этапе ритуала может даже навредить. Вот так, осталось совсем немного, и можно будет переходить к телу. Последними всегда были ушные раковины. Откладываю в сторону скальпель и, взяв в руку небольшой, но острый нож, начинаю аккуратно разрезать хрящевую ткань на границе с костью. Крови нет. Жидкость, которой я так тщательно промокал лицо разумного, впиталась в кровь. Взяв ухо за кончик, дергаю в сторону. С негромким хрустом хрящевая ткань отходит от кости и под тихий стон отделяется от черепа. Уже привычным жестом показываю ухо его носителю, но тот отводит взгляд. Глазные яблоки слегка подрагивают, выдавая нешуточное напряжение своего владельца. Откинув в сторону ненужный кусок плоти, по проверенной схеме отрываю второе и, уже не показывая дроу, выкидываю, после чего смываю кровь и промокаю места, где недавно красовались острые уши, чтобы остановить кровь. Нельзя, чтобы повредился слух. Отойдя на пару шагов, любуюсь результатом. Голова вышла великолепно. Это, несомненно, радует. Но впереди меня ждет самое интересное. И сложное. Младший жрец смотрит на меня с трепетом, что, естественно, льстит, но я знаю, что уже через три столетия этот однозначно одаренный саар сможет провести свой первый ритуал. А спустя пару тысячелетий, кто знает, может, это уже я буду с восхищением следить за его работой и успехами? Откладываю в сторону нож, к скальпелю. Они больше не понадобятся мне, но стоит держать их поблизости для непредвиденной ситуации. Тело нужно обрабатывать, используя острые когти, чтобы поддерживать жизнь в теле, используя магию напрямую, пропуская её через пальцы. Для остроты ногтей жрец специально затачивает их перед ритуалом. Размяв кисти рук, наклоняюсь к разумному. Дроу, внимательно следящий за моими действиями, начинает волноваться. Это видно по его участившемуся пульсу и тяжелому дыханию. Оставляя глубокие царапины, вычерчиваю на предплечьях жертвы руны, обнажая красные волокна мышц. Кровь сворачивается на глазах под действием магии и каждая законченная руна начинает светиться тусклым красным светом, образуя вместе причудливую вязь. На каждом плече вычерчиваю символ Рахнара и вкладываю в него силу жреца. Символы полыхают ярким, багровыми огнем, и от них к сердцу начинают высвечиваться чернеющие на глазах сосуды, образуя красивый узор. Кожа, в свою очередь, становится светлее, приобретая светлый, пепельный оттенок. Приступаю к кистям рук. Отдираю ногтевые пластины, поддевая их своими острыми когтями. Они отходят достаточно легко, но дроу все равно натужно хрипит, а его сердце заходится в бешеном ритме. Не обращая на это внимание, начинаю снимать плоть с костяшек, помогая себе магией. Под её действием мясо сползает с костей буквально за секунды, кусками падая на каменный пол храма. Появившуюся кровь вытераю тканью, смоченной в неизменной чаше, после чего внимательно смотрю на пульсирующие сосуды, ведущие к сердцу. Успеваю. На очереди были нижние конечности, а следом — внутренности, находящиеся под тонкой кожей живота, и половые органы, что были внизу брюшной полости. Склоняюсь к ногам. Разумный уже может шевелить кончиками пальцев. Великолепно! Вычерчиваю на верхней части ног руны. Они, как и те, что уже высечены на руках, покрываются корочкой крови, начиная светиться. Когда последний из символов был нанесен на кожу, я поднял одну из ног жертвы и вспорол плоть под коленной чашечкой, после чего сделал аналогичный разрез возле пяточного сухожилия. Запустив пальцы в верхний разрез, я начал отдирать икроножную мышцу. Разумный испускает громкий, насколько это возможно в его положении, крик. Изувеченное тело начинает дрожать, и мне приходится надавить жертве на грудь, чтобы прекратить дрожь. Судороги естественны, но опасны, потому что приходится тщательней следить за жизненными показателями нечестивого. Резким движением выдираю мышцу полностью, после чего проделываю тот же трюк с другой ногой. Во время последнего этапа ритуала эти мышцы будут только мешать, поэтому лучше избавиться от них сейчас. Выдохнув, смотрю на закатившиеся глаза дроу. Похоже, этот нечестивец потерял сознание. Стойкий. Он вытерпел дольше других, но это не значит, что я позволю ему погрузиться в темноту своего сознания. Впереди его ждет последнее испытание перед возвышением. Самое сложное для жреца и его жертвы. Повинуясь моему жесту, младший жрец вычерчивает в воздухе магический знак, и разумный приходит в сознание. Он тяжело, прерывисто дышит, пытаясь заглушить боль в теле. Наивный. Настоящую боль тебе только предстоит ощутить. Закрыв глаза, призываю всю свою магию, после чего, разрывая когтями плоть, погружаю кисть в живот жертвы и вытягиваю наружу кишки, наматывая их на руку. Не обращая внимания на крики, окружаю разумного своей магией, не позволяя ни потерять сознание, ни умереть. Я должен продержаться, не позволив покинуть жертве этот мир. Вместе с кишками я достал и другие органы. Вытаскивая желудок, я аккуратно оторвал его от пищевода, а, выковыривая печень, постарался не задеть легкие. Самым опасным была вероятность задеть брюшную аорту, но я справился. Отделяя ее от почек, мне пришлось магией запечатать сосуды, чтобы не допустить утечку. После того, как живот жертвы был пуст, я приступил к вырезанию половых органов. Там тоже было много сосудов, но я уже не осторожничал. Изгибы сосудов уже начинали пульсировать черным светом. Сделав разрез от пупка вниз, выдираю ненужный жертве орган и магией завожу сердце разумного, которое остановилось от боли. Всё. Отбрасываю половую систему с мочевым пузырем в сторону и смотрю на впалый, в отсутствии органов, живот разумного. Я постарался не сильно разрушать мышцы пресса, чтобы не осложнять последний этап. Поддерживать магией тело становилось все труднее, поэтому я, не медля, начал финальную фазу. Закрыв глаза, начинаю говорить само заклинание, которое активирует сначала руны на руках, а, следом, на ногах. Символы светятся с каждым мгновеньем все ярче, в то время как сосуды, идущие к сердцу, темнеют все сильнее, мерцая черным светом в такт сердцебиению. Само сердце уже четко видно под кожей. Оно выглядит как пульсирующий сгусток тьмы. Над ним, на коже, начинает появляться символ Шаркти. Когда формирование руны завершилось, я позволил своей магии отпустить жертву, и та обмякла на плите, чтобы в следующее мгновенье дугой изогнуться к потолку. Громко хрустнули позвонки будущего воина Шаркти, и его тело поднялось в воздух, начав трансформироваться. В глазницах вспыхнуло алое пламя, а на том месте, где раньше были уши, вокруг слухового канала начали расти рога, защищая слух будущего воина. На месте языка формируются продолжение голосовых связок, позволяя будущему Шаркти в битве использовать голос как оружие. Кожа на голове стала преобразовываться в костяной шлем, становясь дополнительной защитой для скрытого под коркой мозга. Костяшки на руках заострились, став длиннее. Теперь они — его основное оружие. На наружной части локтевого сустава, прорвав пепельную кожу, на свет вылезли острые шипы. Такие же образовались и на плечах бывшего разумного. Живот, предусмотрительно лишенный всех органов, впрочем, как и грудь, покрылся костяной пленкой, похожей на ту, что защищала голову. Каждый позвонок обзавелся своим небольшим шипом, что теперь торчали из спины, укрепляя хребет и делая воина еще опаснее. Ноги изменились сильнее остального тела. Не зря было принято во время ритуала изымать икроножные мышцы. Если этого не делать, то при трансформации они будут мешать. Хрустнув, сломалась кость, выворачивая ноги воина назад. Образовавшийся на месте слома сустав покрылся сверху пластичной пластиной, которая защищала уязвимое место. Крайние части ступни и пальцы существа, что когда-то было дроу, стали массивнее, чтобы спокойно выдерживать весь вес, не чувствуя при этом дисбаланса. Рахнар воистину доволен. У меня получилось порадовать своего бога. Заканчиваю говорить, чем заканчиваю ритуал и с восхищением смотрю на результат ритуала, что мягко спружинил лапами на плиту. Великолепный воин! Он выглядит намного сильнее всех остальных, что я видел раньше. Это хорошо... Глубоко вздохнув, воин Шаркти издал свой первый крик. Громкий, вибрирующий звук пролетел под сводами храма, и младший жрец вздрогнул от неожиданности. Стоя рядом с учеником Верховного, он был поражен тому, что увидел в этот день. Шаркти спрыгнул на каменный пол и пружинистой походкой подошел к саари. Встав напротив жреца, проводившего ритуал, воин склонил колени. Он признал своего создателя. И тот теперь должен был дать ему имя. Младший жрец коротко поклонился и покинул зал. Дарование имени было важной традицией и проходило между создателем и творением без свидетелей. — Встань, Лаарши, воин Шаркти, живущий в этом мире и во всех мирах. Дом твой отныне Чертоги Ишква. Иди же домой, мое дитя, — жрец поклонился, и нареченный Лаарши исчез в алом пламени, переместившись к обители кровавого бога, Рахнара. Ритуал не зря считался самым сложным после жертвоприношения в священный день Ишквар'ри. В его процессе создается воин-нежить, что обитает в тенях Чертогов Ишква, погружаясь в спячку, пока жрец, знающий его имя, не призывает воина на битву. Этот ритуал можно провести лишь в специальный день, и силы на это хватает лишь у Верховного жреца и его ученика, что в будущем сам станет на место своего учителя. Имя каждого воина Шаркти записывается в специальной книге, что хранится у Верховного. И доступ к ней имеет ограниченный круг жрецов. Тяжело вздохнув, ученик Верховного облокотился на плиту, глядя на то место, где только что стоял Лаарши. Это было его лучшее творение. Кто знает, может, и звание главного жреца тоже будет его? На все воля Рахнара. А в том, что она скоро исполнится, саар не сомневался.