Правильная стимуляция

Дженсен Эклз пытался незаметно вытереть об брюки вспотевшие ладони. Он не переносил больницы, он боялся врачей, да он бы в жизни сюда не пришел, если бы видел другой выход. Дженсен и Том встречались четыре года. Никто не думал, что они столько продержатся, они и сами этого не планировали. В двадцать шесть вся жизнь впереди, и Дженсен, которого только приняли проектировщиком в лучшее архитектурное бюро города, не собирался связывать себя серьезными отношениями. Но мы предполагаем, а располагает кто-то другой. В бюро Эклз познакомился с Томом Велингом, через полтора года они съехались. И все было здорово. Было до последнего времени. Первый звоночек прозвенел полгода назад, но Дженс тогда не врубился. Том вернулся с вечеринки, Эклзу пришлось взять на дом работу — горели сроки по проекту, и Велинг пошел один. Том вернулся с хорошим таким засосом. Они никогда не обещали друг другу любви до гроба, и Дженсен знал, что Том иногда спал с другими парнями. Но в этот раз Велинг был безобразно груб, уткнул Дженса мордой в подушку и трахнул, не заботясь ни о презервативах, ни об удовольствии партнера. Утром он извинился, но вскоре ситуация повторилась. Сегодня Эклз устал, а от Тома несло алкоголем и потом. Черт, он знал, что лучше промолчать, но не смог. То, что Том ударил его в живот, стало полной неожиданностью. У Дженсена был репродуктивный тип F. То есть теоретически он мог выносить ребенка. Не то, чтобы он собирался когда-нибудь это делать, но такая возможность была, и Эклз имел ее в виду. В старших классах он вполне осознанно стал избегать агрессивных видов спорта, да и профессию выбрал довольно спокойную. Том обо всем знал и даже подшучивал над этим. Но сейчас он ударил его в живот. А потом сказал, что от этого брюха все равно нет никакого толка, и лучше бы он трахал настоящую бабу. Утром Велинг протрезвел и извинился. А Дженсен никак не мог выбросить из головы его слова. В койке они иногда менялись, но все же чаще всего снизу был он. Том пользовался презервативами, хотя иногда бывало их не оказывалось под рукой. Первые пару лет Эклз немного опасался случайной беременности, а потом расслабился. Даже посещали сомнения, вдруг неверно определили репродуктивный тип. Было бы обидно, он отказался от мечты стать космонавтом! А если серьезно, картина была невеселая. В бюро Дженс был на хорошем счету, его ценили, и карьера двигалась неплохо. А в личной жизни… Эклз редко виделся с родителями, он уехал учиться в большой город, почти половину жизни прожил один, и у них было не так уж много общего. С Томом тоже было не все ладно. Дженсен был верен Велингу потому что, во-первых, был брезглив, во-вторых, черт! во все вмешивается этот репродуктивный тип, хотел точно знать, от кого он залетит. Но после ударного возвращения сожителя с вечеринки залетать от него Эклз уже не хотел. Зато понял, что сам хочет ребенка. Недавно Дженсену стукнуло тридцать. У него была работа, где были согласны дать отпуск на время последних недель беременности и родов, была квартира, были деньги. Он послал Тома к черту (не сказать, что это было просто). И решил найти подходящего парня, чтобы забеременеть. Никаких отношений, просто здоровый парень и приятный секс. За последние пару месяцев и парней и секса было в избытке, да только все впустую. Все чаще мелькала мысль о необходимости медицинского обследования. Дженсен навел справки, выбрал клинику и теперь сидел в коридоре, ожидая своей очереди на прием у репродуктолога. В этой клинике занимались проблемами и женской, и мужской беременности. Дженсен уже сдал кое-какие анализы, на сегодня был назначен осмотр. Наконец его вызвали в кабинет. За столом сидел здоровенный детина, немного моложе Эклза. «Доктор Дж. Падалеки», — прочитал Дженсен на бэйдже. — Джаред Падалеки, — представился врач и начал опрос. Дженсену пришлось рассказать, во сколько он лишился невинности (в шестнадцать), сколько было партнеров (весьма приблизительная цифра), сколько длительных партнеров (два, кроме Тома был еще Крис в колледже), о своих последних отношения (Дженсен покраснел, когда рассказал, чем все закончилось) и о своем отношении к беременности. Наконец доктор отложил ручку, встал из-за стола и прошел в процедурную, велев Дженсену раздеться за ширмой и лечь на кушетку. Этот Падалеки был огромный, вообще-то он был во вкусе Дженса — отлично сложен и довольно длинная стрижка, и глаза — интересный разрез, как будто хищный. Дженсен разделся и в одноразовых тапочках дошел до кушетки. Он предпочитал отвлекать себя мыслями о враче, лишь бы не смотреть на все те инструменты, что он для него приготовил. Эклз улегся на кушетку, и доктор приступил к осмотру. Джаред Падалеки легко огладил руками в перчатках его тело, пояснив, что состояние кожи — один из важнейших диагностических показателей, затем начал мять его соски (нужно пропальпировать на предмет уплотнений). Дженсену было неловко, прикосновения не были болезненными или неприятными, но какими-то бесцеремонными. Да, Дженсен пришел сюда для обследования — и все равно был смущен. Врач, похоже, это почувствовал, улыбнулся Эклзу одними глазами и сказал, что ему пока все нравится. А Дженсен покраснел. Доктор Падалеки теперь спустился руками ниже, он осторожно ощупывал мошонку и промежность, его глаза по-прежнему улыбались, а Дженсен из красного стал пунцовым. Наконец эта пытка закончилась, и врач предложил пересесть на кресло. Кресло было высокое, Дженсену пришлось вставать на специальную ступеньку. В какой-то момент он замешкался, и этот великан легко подтолкнул его под задницу и помог развернуться, словно Дженс был пушинкой. Доктор подвинул к себе столик, и Эклз малодушно зажмурился, чтобы не видеть всего того, что для него приготовили. Он почувствовал, как в него не очень глубоко и легко вошло что-то вроде стержня, а потом почувствовал, как внутрь полилась вода. — Доктор, я уже делал клизму. — Да, я заметил. Вы все сделали верно, Дженсен. Я ведь могу вас так называть? Просто после этого уже прошло некоторое время, а мне нужно все хорошо посмотреть. Так что сейчас придется повторить эту процедуру. Кстати, вы можете называть меня Джаред. Все это время в Дженсена продолжала вливаться теплая вода. Когда ему стало казаться, что больше он не выдержит, Падалеки опустил конец шланга в специальный слив. Врач повторил процедуру и только после этого извлек наконечник клизмы. Он промокнул промежность Дженсена сухим полотенцем и с энтузиазмом произнес: — А теперь приступим к внутреннему осмотру. Дырки Эклза коснулись теплые пальцы в перчатках и принялись аккуратно смазывать ее. Пальцы у доктора Падалеки были талантливыми, они так нежно разминали края и смазывали стенки, что Дженсен с ужасом понял, что у него встает. Пальцы проникали все глубже в его тело, кажется, их было уже три, они продолжали гладить-смазывать его изнутри, частенько проходясь по простате. Дженсен старался дышать глубоко и спокойно, но скоро понял, что делает это слишком шумно, а Падалеки именно в этот момент ввел в него расширитель. Металлический инструмент был теплым, видимо, Джаред согрел его в руке. — Дженсен, как вы? — Все нормально, — выдохнул почти спокойно. И тут доктор начал раскрывать расширитель. Черт его знает, как он это делал, рычажок там был или еще что, только делал он это очень медленно. Край проклятого инструмента упирался точно в чувствительную железу, и у Дженса было ощущение, что у него внутри натягивают струну. Эта струна шла от возбужденного члена через простату к соскам и горлу. И теперь член у него вздрагивал от каждого мелкого движения внутри, соски ломило, дыхание перехватывало, а все тело трясло. Дженсен никогда еще не чувствовал себя настолько раскрытым и настолько пустым одновременно. Хотелось попросить заполнить эту пустоту хоть чем-то. Вернуть теплые пальцы вместо этой железки. Пусть бы Джаред хоть кулак в него затолкал, а еще лучше член. Джаред словно услышал его, начал поворачивать инструмент внутри, наклонять, вдавливать еще немного глубже и еще, почти до боли. Предупредил, что возьмет еще один анализ и чем-то поскреб глубоко внутри. Дженсену уже выть хотелось. Доктор успокаивающе поглаживал его по животу, задевая иногда костяшками пальцев побагровевший член. Наконец расширитель стал закрываться, но опять уперся прямиком в простату и, пока Падалеки закручивал рычажок, каждое его движение грозило Дженсену оргазмом. Уже вынимая, Джаред надавил последний раз, и Эклз не выдержал, белесые капли стекли вниз по груди и животу. Дженсену хотелось провалиться сквозь землю. Доктор невозмутимо протер его полотенцем и разрешил идти одеваться. Дженсен снова сидел напротив доктора Падалеки. Напротив Джареда — ну мы же договорились, Дженсен. Джаред цепко смотрел на него своими хищными глазами, едва заметно улыбался и говорил, что на первый взгляд все неплохо, его реакции нормальны для его F-типа, кое-что вызывает вопросы, но понятно будет только после получения результатов анализа, и он ждет его здесь через неделю. *** Неделя пролетела совершенно незаметно, вчера Дженсену позвонили из клиники, сообщили, что результаты анализа готовы, и уточнили время приема. Сейчас Дженсен снова сидел в знакомом коридоре и снова нервничал. Из дверей кабинета выплыл сначала круглый живот, а потом его обладатель — молодой ооочень беременный парень. Доктор Падалеки провожал его до двери, они смеялись. Парень наконец попрощался, а врач повернулся к Дженсену: — Здравствуйте, Дженсен, рад вас видеть. Проходите. Дженсен прошел, сел на стул. Врач расположился в кресле напротив. — Дженсен, результаты исследования обнадеживают, — Джаред крутил в пальцах дорогую ручку и смотрел не на Дженсена, а в окно, — кое-что я мог бы сказать уже сейчас, но необходимо провести еще одно обследование. — Еще? — Дженсен хотел спросить это спокойно, но голос сорвался и получился какой-то писк. — Да, — Падалеки прямо глянул в глаза Дженсена и улыбнулся так, что Эклз мысленно застонал. Ну почему ему не попался какой-нибудь старый сморчок, Дженс тогда спокойно перенес бы все медицинские процедуры, ну или толстяк, или женщина?! Дженсен покорно пошел за ширму раздеваться, а Джаред мыл руки и говорил. — У мужчин F-типа есть свои особенности — физические и психологические. Вас не привлекают женщины, вы более эмоциональны. Зачастую для беременности необходимо чувство защищенности, уверенности в партнере, но вы и сами достаточно сильны. Иногда проблема бесплодия кроется в этом. С другой стороны, — Джаред вытер руки и принялся натягивать перчатки, — у мужчин репродуктивного типа F есть некоторые физические сложности. Доктор жестом предложил Дженсену забраться на кресло. На этот раз у Дженса получилось ловчее. Он закинул ноги на подставки и снова прикрыл глаза. Джаред подтянул его за бедра пониже и продолжил объяснения. — Вы наверняка читали о собственной анатомии, — Дженсену снова пришлось подвергнуться процедуре клизмы. Доктор рассеянно поглаживал его живот и, к своему стыду, Эклз снова почувствовал возбуждение. Он так старался взять его под контроль, что прослушал несколько предложений Джареда. -… а это возможно только при длительной и интенсивной стимуляции нескольких ответственных зон, то есть длительная прелюдия и долгий акт. — Падалеки принялся смазывать Дженсена внутри сильными и бережными движениями, кажется, Эклзу не удалось сдержать стон, — Дженсен, быстрый перепих не для вас, если вы хотите ребенка. Как же у него стояло! А все этот Падалеки, нельзя разговаривать таким голосом, и руки не должны быть такими горячими и сильными. И зачем он ему улыбается, ведь улыбается, на счет этих интонаций трудно ошибиться. Дженсен что, такой смешной или жалкий? Конечно жалкий, стонет от того, что ему в задницу всего лишь пару пальцев засунули, все от того, что это сделал здоровяк, который отнюдь не хрупкого Дженса мог подсадить на это идиотское кресло, двигать по нему, ничуть не напрягаясь. У такого рослого парня и член должен быть не маленьким… -… проведем исследование с контрастом, — внутри Дженсена уже хлюпало от смазки, а возбуждение гуляло по телу горячими волнами. — Вы довольно рослый мужчина, так что и насадку я использую довольно крупную. Не беспокойтесь, я вам не поврежу. В этот момент в анус Дженсена уперлось что-то округлое и начало втискиваться. Джаред вводил и вводил, эта штука была бесконечной. А доктор неожиданно начал гладить одной рукой его соски. Он гладил и разминал, аккуратно прищипывал пальцами сначала один сосок, затем другой. От неожиданности Эклз открыл глаза. — Стимуляция нескольких зон, — напомнил Джаред. Он стоял между задранных и раздвинутых ног Дженса и… ласкал его? Штука внутри поменяла направление движения, Дженсену показалось, что сейчас его вывернет, как перчатку. Больно не было, просто по всему телу прокатилась волна мурашек, а Джаред снова вдвинул ее глубже и немного покачал. Эклз чувствовал себя амебой, ни руки, ни ноги его не слушались. Его сейчас трахали так глубоко и так правильно, как никогда в жизни. Он стонал на каждом выдохе и вдохе, тело покрыла испарина. Рука Падалеки переместилась теперь на член Дженсена и дрочила его сильными плавными движениями. Дженсен плавал в горячем мареве и пытался хоть как-то отсрочить оргазм, ведь сейчас он кончит, и это больше никогда не повторится, никогда. Все было напрасно, Эклз излился почти с криком, его так выгнуло, что Джареду пришлось придержать его, чтобы он не свалился с кресла. — Тссс, тише-тише, — одна рука доктора лежала у Дженса над самым лобком, другая мягким движением выкручивала из него то, что Джаред называл насадкой, а Дженсен здоровущим хреном. Предмет выскользнул из тела с неприличным чпоком, пройдясь напоследок по всем чувствительным окончаниям и вызвав новую волну неконтролируемой дрожи. Джаред опустил подставки для ног, легко перетащил полубессознательного Эклза на каталку, укрыл его простыней и перевез в соседний кабинет. Там сделали какой-то снимок, Джаред перевез каталку обратно в свой кабинет. Дженсен лежал неподвижно, шевелиться совершенно не хотелось, в голове вертелось только одно. Если это обследование, то что, черт побери, называется сексом? И на что он потратил последние пятнадцать лет? Джаред склонился над ним, провел пальцем по щеке. У Дженсена что, катились слезы? — Это от оргазма. Все в порядке? — Джаред выглядел каким-то взъерошенным, пуговицы у ворота были расстегнуты, как будто он тоже только что трахнулся. — Поцелуй меня, — попросил Дженсен, если бы Падалеки сейчас отказал, Дженсен бы умер от унижения, но Джаред его поцеловал. Поцелуй был глубоким и нежным. Джаред обхватил его лицо ладонями и целовал, пока хватало воздуха. Потом спросил, снова с улыбкой: — Так понравилось? — Да — ответил Дженсен, прикрыв веки, — ты меня практически невинности лишил. — Это тебе только кажется, хочешь, я заберу тебя домой и там по-настоящему над тобой надругаюсь? Дженсен был сегодня у Джареда последним пациентом, так что Джаред помог ему подняться, одел, вертя, словно сонного ребенка, и отвез к себе домой. А через девять месяцев на свет родился новый Падалеки-Эклз, потому что Дженсен забеременел в первый же их настоящий трах. Вот что значит правильная стимуляция!