Девять месяцев разврата

***

Как вы думаете, можно ли скрывать отношения влюблённых ото всех? Стоит ли это делать? В мире, где уставы важнее чувств, это сделать практически невозможно. Симпатия — это слово было исключением из правил в эпоху суровых викингов, что уж говорить про любовь? Астрид Хофферсон и Иккинг Хэддок были скорее тем самым исключением, чем правилом: всегда рядом, но особой любовной искры между ними не было. Это было лишь на людях — в рабочее время викингов, а ближе к ночи всё будто преображалось. Иккинг с утра до вечера помогал Плеваке в кузнице, а этот труд не из лёгких: работая с металлом целыми днями напролёт, парень стал не только умелым мастером, но и сильным мужчиной. На днях Хэддоку должно было исполниться девятнадцать, в честь чего Стоик Обширный — вождь племени Лохматых Хулиганов — решил закатить самый настоящий пир в честь наследника и повелителя драконов на Олухе. Астрид тем временем тренировалась с Громгильдой, оттачивала мастерство секиры. Девушка была не из тех, которые вздыхали при виде свежих цветов с соседнего острова, ей больше нравилось оружие. Хофферсон имела буйный характер, но как каждая юная особа была покладиста с любимым человеком. Эти двое должны были пройти обряд венчания через год, следовательно, им запрещалось проводить время наедине, исключая дежурство или вылеты на драконах за пределы Олуха. Парень и девушка, что решили связать свои жизни навечно, не должны были позволять друг другу непристойные вещи, но кого это волновало? Скалы острова Олух освещало малиновое солнце, которое отражало свои нежные блики от спокойного вечернего океана. Наступала ночь, рабочий день подходил к концу, а на деревню опускались сон и спокойствие. Иккинг не спешил идти домой, слишком хороший денёк выдался сегодня: тихий вечер нарушал свежий океанский бриз, тёплый, ещё не остывший песок грел кости — отличное начало и без того короткого лета на Олухе. Парень решил немного отдохнуть после тяжёлого рабочего дня. Откинувшись на спину, он блаженно прикрыл глаза, а затем взглянул на фиолетово-звёздный небосклон. — Красивое, правда? — тихий шорох песка ничуть не напугал молодого человека, наоборот он ждал её прихода. Астрид была немного измотанной после усердных тренировок. Ветерок трепал белокурые локоны, заплетённые в аккуратную косу. Голубые глаза почти не сияли в ночное время, изредка поблёскивая от нахлынувшей радости встречи. — Боги, сколько можно так тайком встречаться? Когда мы были детьми, всё было намного проще, — она присела рядом с шатеном, прижавшись к его плечу. — Теперь мы не дети, поэтому так всё сложно, потерпи год, и всё разрешится, — Иккинг обнял Астрид, прижимая её хрупкое, на первый взгляд, тело к себе. — И это говорит мне «тихоня на людях»? — Хофферсон взглянула на парня и невольно усмехнулась его словам. — Ого! А ты хочешь нарушить табу наших предков? — он решил подыграть девушке, в надежде, что та быстро забудет о глупой затее. — Очень, — русоволосая приникла к губам парня, отдавая всю накопившуюся страсть за целый день их расставания. — Очень хочу, — ещё тише повторила она, наклоняя юношу, заставляя откинуться на песок. Иккинг не сопротивлялся напору своей возлюбленной, наоборот, он безумно хотел её, он жаждал прикоснуться к её телу, когда видел на улицах деревни. Даже в кузнице парень иногда думал о ней, вспоминал улыбку, а весельчак Плевака всё время подкалывал парня по этому поводу. Хэддок навис над воительницей, не переставая мять нежные алые губы. Сильные руки опирались по обе стороны от девушки, но так и стремились прикоснуться к желанному телу. Парень медленно прошёлся по красноватой тунике, заправленной в юбку с шипами — этот атрибут одежды ему не нравился больше всего. Избавляя Астрид от материи, юноша не переставал терзать губы русоволосой. Хофферсон не любила, когда ей командуют, особенно, если этот человек Иккинг Хэддок. Даже сейчас, когда невозможно сдерживать первые стоны наслаждения, Астрид не могла отдать инициативу своему партнёру. Оставшись в одном нагруднике и лосинах, воительница присела на песке, обхватив шею парня. Девушка не переставала покрывать его лицо поцелуями, попутно расстёгивая так надоевшие бесконечные ремешки на амуниции Иккинга. Когда с верхней одеждой было покончено, парень снова навис над русоволосой, избавляя от последних деталей. Он покрывал её тело мокрой дорожкой поцелуев: прикусывая мочку уха, спускался к груди, резко обхватывая её ладонями, покусывал кожу и продолжал движение вниз, вызывая новую волну возбуждения. Астрид не сдерживала томные вздохи, переходящие в стоны наслаждения. Ком где-то внутри был готов вырваться наружу, необходимость в выплеске ощущений была слишком высока. Небольшим удивлением для Хофферсон было неожиданное направление в сторону океана. Девушка залилась тихим смехом, но шатен снова прильнул к губам возлюбленной, медленно заходя в прохладную воду. Астрид обвила бёдра парня ногами, от чего тот томно вздохнул. Над Олухом собирались редкие грозовые тучки, но, завидев это, молодые люди ничуть не испугались надвигающегося шторма. Буря внутри их разгорячённых тел — вот это, действительно, опасное явление. Иккинг уже не выдерживал напряжения, поэтому резко вошёл, от чего Астрид вскрикнула от удовольствия, прикусив губу. Викинг тесно прижался бёдрами к девушке, вызывая волну эмоций. Сильные толчки отзывались громом в головах обоих, или это просто грозовые тучи решили помешать влюблённым. Увы, сейчас не важно. Хофферсон царапала спину, выгибаясь навстречу партнёру, она не стонала, а кричала, не боясь, что кто-то услышит этих двоих. Начинался редкий дождь, перерастающий в резкий холодный ливень, но им было всё равно. Толчки становились сильнее, напряжение нарастало, но природа была всё же против этого сегодня… Иккинг обнял девушку и вынес на берег: оба раздосадованные, но смеялись, как дети. Выйдя на берег, парень накрыл Астрид промокшей одеждой, скрываясь от дождя, но от Тора не скрыться никому. — Бог молний решил подшутить, — смеялся шатен, надевая мокрую амуницию. — А когда над нами не шутили боги? — улыбнулась русоволосая. Сегодня Всемогущий Тор, а завтра? Этим двоим не унять свой пыл, пока они не достигнут своей цели, пусть даже это запрещено законами викингов.