Тепло

- Меня исключили, - говорит Джастин, и я чуть не падаю с табуретки. Мне, блять, мало того, что Стоквелл уволил меня, так еще и пиздёныш получает ни за что. А что мне-то делать? Мы только недавно помирились и я едва стал снова привыкать к тому, что у меня все заебись, как появился хренов Стокуэлл, испортил мне жизнь и настроение, да еще и наехал на Тейлора, который никак не может засунуть язык поглубже в задницу, когда это стоит сделать. Нет, я рад, конечно, что он такой принципиальный и все такое, но ему надо учиться, а не просиживать штаны со мной в баре, рассказывая, как его выперли из института, за который я, между прочим, плачу нехилую сумму. - Какого хрена? – я недовольно вздыхаю и делаю знак бармену налить еще. Больше я нихуя не могу, по крайней мере, в эту минуту уж точно. Я, конечно, втираю Тейлору про то, что ему стоит пойти извиниться, он вяло бормочет что-то про принципы и про то, что я его сам учил не лгать… мало ли, какой хуйне я его учил? Иногда я бываю поразительным долбоёбом, - и уж ему-то за последние три года общения со мной отлично это известно. Он молодец, Тейлор… я в его возрасте таким смелым не был. Мог безрассудно послать нахуй или въебать по роже, это да. Но вот так, осознанно пойти на принцип, зная, что ничем хорошим это не закончится… в общем, он молодец. - И почему ты такой идиот? – я недовольно пожимаю плечами. – Наступи на горло гребаным принципам и иди, извинись. - Ты сам слышишь, что говоришь? – Тейлор смотрит на меня с таким укором, что мне в горло виски не лезет. – Если ты хоть немного меня знаешь, то знаешь и то, что я этого не сделаю. Я все-таки допиваю, эти две секунды раздумывая, что же ответить такому серьезному пиздёнышу. Так и не придумываю и взглядом показываю бармену налить еще порцию. - Если я извинюсь сейчас просто за то, что я такой, какой есть, это будет повторяться снова и снова, - торжественно и рассудительно вещает Тейлор. Мне смешно, но не так, как было бы, говори подобную херню кто-то другой. У Тейлора получается добавить как раз нужное количество мрачного пафоса. – Нас всех уничтожат поодиночке, просто потому, что мы будем трусливо соглашаться жить по их правилам. Сейчас тебя выкинули с работы, а меня – из института за то, что мы геи. В следующий раз они захотят загнать нас в гетто или газовую камеру, потому что мы не соответствуем их пониманию того, каким должен быть мир вокруг. Я не собираюсь поощрять их ограниченность и подвергать опасности свою жизнь. И тем более – твою. Тейлор смотрит на меня так, что я невольно ёжусь под этой пронзительной синью и чувствую себя героем комикса без суперспособностей. Решительность пиздёныша совсем другая. Он честнее и глупее, но именно такие, как он, погибают в подворотнях с проломленными черепами, чтобы такие, как я, могли спокойно стричь купоны, потягивая виски в баре для педиков. Его глупость и есть основа свободы. А я – жалкий трус. Или слишком старый для этой игры без правил. И сейчас даже не знаю, что из этих двух предположений для меня предпочтительнее. Ни трусом, ни скучным стариком быть неохота. Самое возмутительное, что Тейлор уже отвлекся и увлеченно чертит что-то на бумажной салфетке, забыв про свои пафосные сентенции. А я тут сиди и обтекай, потому что не могу так просто и смело взять и послать нахуй всё это дерьмо вокруг. Стокуэлл, избирательная кампания, кредиты и зарплаты, возможность карьерного роста, Нью-Йорк и хер знает какие еще перспективы – взять и выпихнуть вот это всё в мусорный бак и приварить крышку, чтоб не смердело. А еще я думаю о том, что сам по себе ни за что не полез бы в бутылку и не стал выёбываться перед Стокуэллом ради какого-то гребаного принципа. Я сделал это только ради Тейлора. Чтобы он мною гордился и прочая такая вот хуйня. - Не буду я перед ними извиняться, - говорит Тейлор негромко, но с такой убежденностью, что я даже спорить с ним не собираюсь. Просто притягиваю его к себе за шею и раздвигаю языком его губы. Наши колени слегка соприкасаются, а я чувствую, что барные стулья – совсем не лучшее место для подобных поцелуев, которые больше похожи на полноценный трах. Во всяком случае, стоит у меня просто железно. Но я сейчас даже не хочу тащить пиздёныша в ближайший тёмный угол или домой. Я и так смогу сделать то, что хочу, пусть и в несколько урезанном варианте. Но сидеть тут с ним и трогать его под желтыми лампами барного полумрака настолько правильно, что я не желаю ничего менять. Нас обоих попытались вышвырнуть куда-то на обочину жизни. Но эти ебаные недоумки забыли, что имеют дело не с какими-нибудь жалкими педиками. Стакан еще передо мной и в нем плещется с полпальца сомнительного средства от всех проблем. У меня есть Тейлор, а у Тейлора… есть ли у него я? Я несколько раз про себя катаю этот вопрос глотком виски на языке, и меня медленно отпускает. Да, есть. Кажется. Кладу руку ему на колено и ощущаю сквозь джинсовую ткань тепло тела пиздёныша. - Как будто я тебя заставляю, - слегка сжимаю пальцы, все больше понимая, что время сидеть тут и пороть патетичную хуйню давно закончилось. – Поехали домой. «Вавилон» сегодня не по средствам двум безработным. «И не в тему вообще» - добавляю про себя и понимаю в тот момент, что просто очень устал. Хочется подгрести к себе Тейлора поближе, уткнуться в него носом и заснуть. И проснуться утром в дивном новом мире, в котором не будет идиотов. Люблю я, блять, невыполнимые желания загадывать. Правда, именно в этом меня больше интересует голый Тейлор под боком, чем облагороженный мир вокруг. Мир меня давно уже разочаровал, а вот Тейлор – совсем наоборот. Я уверен, что что-нибудь придумаю. Не знаю, чего и сколько мне это будет стоить, но это, как раз, волнует меня меньше всего, в отличие от пиздёныша. И дома я забираюсь на табурет возле стола и смотрю, как Тейлор что-то готовит и гремит посудой, периодически улыбаясь мне и что-то спрашивая. А я умудряюсь отвечать вполне внятно, что меня удивляет. Но не очень. Он единственный в моей жизни, с кем разговаривать мне нравится так же сильно, как и трахаться. - Спасибо, - вдруг говорит мне Тейлор, и, оставляя нож на краю стола, делает шаг ко мне. Он обнимает меня, и в этом объятии до хрена доверия и совсем мало секса. Я наслаждаюсь тем, что в любой момент могу обеспечить второе, в то время как Тейлор топит меня в первом. - Обращайся, если что, - только он может сделать так, чтобы тот факт, что я проебал карьеру и репутацию был мне абсолютно похер. Мне тепло в его руках и хочется побыть так подольше, хотя обниматься я не люблю. Но это же Тейлор. И я закрываю глаза, и все-таки нахожу компромисс между сентиментальными обжиманиями и своей рукой в ширинке уже расстегнутых джинсов пиздёныша. Естественно, я сейчас его трахну, но… чуть попозже. Пока хочется постоять вот так, просто близко друг к другу. Охуительный секс – это потом, это то, что у нас уже есть. А вот чувство гордости за Тейлора, кайф, что мои слова так много значили для него – ценнее, это сильно греет. И выпитый виски тут не причем.