Пряный вкус у тебя на губах

Бульк. Бульк-бульк. Бууууульк. Зереф нехотя приоткрывает один глаз, внимательно глядя на закипающее варево в громадном оловянном котле, нависающем над рваными рыжими языками огня. Нездорового болотного оттенка зелье, которое по задумке должно было награждать выпившего его долголетием (а в идеале – бессмертием, о чем черный маг старался лишний раз не думать), не внушало ему ни грамма доверия, ни капли удовольствия. Созерцать явно проваленный эксперимент одному из гениальнейших людей эпохи приходилось, в общем-то, не впервой, но досада от этого не становилась слабей. Хотя бы потому, что Зереф не представлял, какой цели послужит это сомнительное варево, если его выпить, и под рукой у него не было никого, на ком маг мог бы это выяснить. Все подходящие подопытные крысы сбежали еще вчера, а больные и увечные, которым просто не хватило сил выбраться из открытых (открытых!) клеток, черного мага не интересовали. А ведь вокруг распростерла свои объятия красавица ночь. Накинула на плечи облепленный серебристыми звездами, точно блистающими снежинками, иссиня-черный плащ, и прикрыла потемневшее лицо вуалью из верениц серо-стальных облаков. Только и видно из-под нее, как лукаво сверкает зимнему солнцу подобный круглый желтый глаз. Полнолуние вот уже как несколько часов вступило в силу, распространяя свой мягкий ненавязчивый свет на небольшую лесную полянку, где неподалеку от высокого навеса из переплетенных ветвей деревьев устроился великий темный волшебник. Бульк-бульк-бульк! На возмущение зелья, которое явно передерживали на сильном огне, Зереф отреагировал на редкость пофигистично – щелчком пальцев убрал под закопченным днищем пламя, потухшее с обиженным треском, и снова закрыл прищуренный до этого глаз. Ему явно было до фонаря, что осталось совсем немного времени на то, чтобы сообразить, на ком опробовать зелье, прежде чем оно придет в негодность. А всё из-за одного наглого, бесцеремонного, бессовестного (хотя нет, скорее, слишком совестливого порой) дракона, в чью голову пришла мысль избавить «бедных» грызунов от участи быть отравленными/убитыми/съеден… Тьфу! Зереф резко встал из любимого плюшевого кресла и решительно подошел к застывающему уже вареву, постепенно принимающему не просто нездоровый, а, если говорить честно, отвратный грязно-коричневый цвет. Вздох вырвался из груди черного мага при виде этого жалкого зрелища, и он привычным быстрым жестом почти начертил руну перемещения, как сверху раздалось энергичное хлопанье крыльев и истошный крик: - Берегись! – Зереф вскинул голову в небо, и темные глаза его ошеломленно округлились: с высоты драконьего полета на него летела окровавленная коровья туша. И рефлексом каким-то древним, первобытным, тело волшебника только и успело, что, уходя с траектории приземления, шарахнуться немного в сторону. А законченная в последнюю секунду руна между делом засияла активационным лиловым светом… Последним, что успел увидеть великий маг, пытаясь сосредоточиться на месте назначения, была оскаленная в безбашенной ухмылке шипастая морда дракона, чьи когти, промазав мимо летящей животной туши, врезались прямо в исчезающий котел… *** Тепло. Тепло и чуть влажно, как бывает зимней ночью в глубине тропических джунглей. Тяжелые запахи сырой земли подхватываются бродягой ветром и разносятся среди густой изумрудной листвы, из которой иногда, тихо и ненавязчиво, доносятся тысячи наполненных жизнью звуков: пронзающие воздух верещания, крики и даже тоненькие писки. И, наверное, оказавшись в столь удивительном чудном месте надо бы наслаждаться сладким ароматом цветов и с оживленным изумлением оглядывать прочные веревки лиан, словно гирлянды увешивающих деревья. Но черному магу, посреди джунглей едва видневшемуся в неровном свете ночной луны, совсем не до них. - Жерефф, фы жештокыыыый! – проскулил розоволосый парнишка, в чей рот было запихано множество различных фруктов. Сок тек по его губам, каплями медленно скользя по блестящей смуглой коже, испещренной полосками застарелых шрамов. – Ф меня вэ бошше не флежаеф! - Жуй давай! – мрачно рявкнул на жалобно моргающего дракона темный маг. – С этого дня переходим на фрукты и овощи, чешуйчатое ты недоразумение! Пережевывай тщательней, не увиливай! – он изловчился и засунул в освободившийся рот Нацу еще один очищенный банан. Послушно заглатывая фрукт за фруктом, дракон виновато хлопает серо-зелеными глазами, в глубинах которых даже в такой ситуации чуть тлеет задорная искорка. Но гораздо более заметна в них вина и безмолвная просьба – та, что Зерефу так трудно игнорировать. Но отступать он не привык, да и одежда его все еще испачкана подсохшим зельем из котла, опрокинутого на волшебника драконом. И, кроме того, они до сих пор заперты на демон знает каком острове с полностью опустошенным магическим резервом! Зереф раздраженно откинул со лба угольно-черную челку и отломил от папайи внушительный кусок, тотчас же затолкав его между сверкнувшими в ночном мраке белоснежными зубами розоволосого парнишки. - Много ефё? – из заляпанных соком уст Нацу вырывается обреченно-тоскливый стон. – В меня уже не вмещается… - он с грустью смотрит на сдернутое с клыка небольшое белесое семечко. - Меньше слов, больше дела! – черный маг всовывает тому в руки инжир. – На одну корову ту уже поел… Вот, держи: авокадо за Игнила, манго за Грандину, гранат – за стального… - Да не буду я за этого ржавого придурка жра..! – Нацу с круглыми возмущенными глазами замолкает, заткнутый громадным сочно-зеленым лаймом. – Кисло!!! – воет он на всю округу, спугнув все близшныряющее зверье. А платиновые звезды на ночном индиговом небосклоне, мигая насмешливо, смеются над странной компанией, состоящей из черного мага, розоволосого дракона и экзотических фруктов. И разморенный полусонный Нацу, изредка косясь на них, думает, что неплохо было бы взлететь в эту непроглядную ввысь и погасить иронично мерцающих светлячков-переростков, ведь ему совсем-совсем не хочется, чтобы вот такую, едва заметную и от того в сотни раз более ценную, веселую лучистую улыбку черного мага наблюдал кто-либо, помимо него. Потому-то, должно быть, дракон и валит Зерефа на сырую землю, нависая над тонко улыбающимся волшебником, закрывая его от непростительно пронзительного взора небес. А тот смеется на грани слышимости, с прищуром испытующим вглядывается в серо-зеленые, горящие дикими огнями глаза и видит за неистовыми искрами то, что другим – недоступно. И от увиденного руки трясутся, а сердце, кажется, меняется с печенкой местами – так хочется от боли и радости… взвыть? Нет, скорее… Поцеловать. Что Зереф и делает в следующую секунду. И сталкиваются в невероятной, сумасшедшей близости языки, переплетаются пальцы – бледные ледяные и загорелые обжигающие – не в танце или в схватке, а просто в чувствах. В этот миг двое – дракон и темный маг – могут схватить за хвост птицу времени – ту, у которой оперение обязательно алое, цвета бьющихся лихорадочно, под трещащими ребрами пламенных сердец. - Мне нравится этот пряный вкус у тебя на губах, - усталый, но довольный выдох царапает Нацу плечо, и в неторопливых мыслях его молнией бьет одна единственно важная: «С этого дня перехожу на фрукты». От автора: "Тьфу ты ну ты, народ! Я совсем забыла! Читали "комментарии автора"? А про серию "Четыреста лет назад" читали? Так вот, каждый настоящий шиппер, хоть раз оставлявший мне отзыв, может подать заявку на занавесочную историю по типу вот этой написанной. Условие: чтобы по сюжету оно могло войти в эту серию. Жанры любые, кроме очень мрачных, (можно ангст, но с Хэппи-Эндом), рейтинг - до R-ки. Помните, я люблю НаЗер в любых его вариациях, своих Музов и вас!" Немедленное исполнение не обещаю, но по ОТП буду стараться=))