Переступить черту

Рукия вошла в вестибюль колледжа и тут же шмыгнула на боковую лестницу. Она действительно не хотела ни с кем встречаться. На разговоры с другими студентами времени нет, да и желания тоже. Кровь стучала в ушах – ей бы только увидеть Бьякую. Вот и последний этаж. Пройти по коридору, спуститься по служебной лестнице и незаметно миновать еще один коридор. Последнее самое трудное: одно из ответвлений как раз ведет к аудитории, где через 10 минут у ее потока начнется химия. Рукия осторожно выглянула из-за угла: никого! Повезло! Она прошмыгнула к концу коридора… Вот и заветная дверь. Секретарши не было на месте: сколько раз Бьякуя высказывал неудовольствие безалаберностью Мацумото, а теперь Рукия была ей за это благодарна. Девушка бросилась в кабинет брата… Пусто! Как же так? Метнулась к окну: машина Бьякуи стояла на стоянке. Где же он сам? Предчувствие накатывало тошнотворными волнами, и прорезавший тишину звонок едва не заставил Рукию закричать от ужаса. Мобильник Бьякуи?! Что бы ни происходило в его жизни, он никогда не бросал свой телефон, где попало. Мелодия Мирабасси звучала тревожно, будто послание из другого мира. Рукия схватила трубку, нажала кнопку приема… – Бьякуя! Бьякуя! – услышала она сквозь помехи. – Срочно уходи! Ты слышишь? Тебе нужно исчезнуть. Все вышло из-под контроля! Бьякуя? – дальше пошли короткие гудки. Девушка смотрела на телефон, как на врага, отнявшего у нее последнюю надежду. Кто звонил? Она даже не поняла, мужской был голос или женский. Ясно одно: Бьякуя в опасности. Это из-за той правительственной операции, о которой говорил Заэль? На него вышли люди Айзена? И тут зазвонил ее собственный телефон. Рукия судорожно стала копаться в сумке, проклиная вечно царящий в ней беспорядок. Наконец пластиковая коробочка оказалась у нее в руках. Номер был скрыт. – Алло! – Рукия? – как всегда спокойный, ровный голос, с едва уловимым выражением заботы. Кутики едва не расплакалась от облегчения. – Да! Бьякуя, где ты? –Рукия, мне необходимо срочно уехать по очень важному делу. Меня не будет дня три-четыре, возможно, неделю. Я бы хотел, чтобы ты на это время тоже уехала из города. Помнишь, старое поместье Кучики, куда мы ездили осенью? – Да. Да, я помню! – Отправляйся туда как можно скорее. Ключи у тебя есть. И жди меня, через неделю я приеду за тобой. – Бьякуя, что происходит? – Некогда. Я не могу сейчас объяснить, и это не телефонный разговор. Не спрашивай ни о чем, просто сделай. И, пожалуйста, будь осторожна! – Да… да, хорошо, я все сделаю. Но ты точно приедешь? Тебе ничто не угрожает? – Нет, со мной все будет в порядке. Жди, через неделю я приеду в поместье, и мы уедем. Вместе. – Хорошо. Хорошо, брат! – Будь умницей… - Бьякуя немного помолчал и грустно закончил. – Я очень люблю тебя, Рукия. Короткие гудки. – Я тоже тебя люблю, - прошептала Рукия в пустоту. У нее словно камень свалился с плеч: с Бьякуей все в порядке. Он, как всегда, предвидит развитие событий и сыграет на опережение! Что ему какой-то там Айзен? Возможно, что-то и вышло из-под контроля, и в результате брату пришлось скрыться, но он ведь нашел возможность позвонить ей, предупредить. Ладно, теперь надо выбираться отсюда. Надо отправиться в условленное место и дождаться там Бьякую. Очень удачно, что Заэль остался в машине. Пусть ждет ее, пусть вламывается в ее квартиру и копается в вещах, только ключики от поместья – вот они, на цепочке, что всегда на ее запястье. Если не знать, то и не поймешь, что эта изящная вещица, болтающаяся среди кусочков горного хрусталя, перламутра, жемчужин и необработанной бирюзы, – вовсе не элемент украшения. Браслет дорогой, ручной работы. У Рукии много разных побрякушек, но этот браслет она носила не снимая. Когда-то его подарил ей Бьякуя. Рукия бросила в сумку мобильник – свой и Бьякуи, вышла из кабинета директора, нацепила на лицо привычную надменную гримаску и пошла к лестнице. Навстречу ей бежали однокашники. – Кутики! Привет, Кутики. Готовилась? А у нас новый одноклассник – Люппи Антенор! - привычные приветствия, болтовня. Подружки закружили Рукию, вынуждая развернуться и сделать шаг к собравшийся у дверей аудитории толпе студентов. Среди знакомых лиц и шевелюр выделялась черная асимметричная укладка, скрепленная белой костяной заколкой. Ее обладатель, заслышав фамилию «Кутики», вдруг замер и стал медленно разворачиваться в сторону Рукии, и в этом движении ей почудилась какая-то угроза. Но прежде, чем Кутики встретилась глазами с новичком, резко вынырнувшая из-за поворота рука схватила ее и затащила за угол. Заэль. Ну конечно, кто же еще?! Ее чуть инфаркт не хватил! – Я же просил не привлекать к себе внимания. Неужели я просил слишком многого? – и Апорро потянул ее за собой. Позади послышался шум, кто-то, расталкивая окружающих, бросился за ними вдогонку. Гранц с сумасшедшей скоростью тащил ее вниз по лестнице, Кутики едва успевала перебирать ногами. Они спустились на второй этаж, пересекли коридор. Опять лестница, коридоры, ступеньки, казалось, им не будет конца. Наконец Заэль втолкнул Рукию в какое-то помещение, захлопнул дверь и прислушался. Все было тихо, затем послышались шаги – кто-то пронесся мимо. Кутики подумала, что место выбрано правильно: в конце коридора – вестибюль, там всегда многолюдно, а в середине дня особенно; три лестницы, из которых переходы ведут один в институт, второй – в лабораторный корпус. Преследователю придется поломать голову, чтобы понять, куда они могли скрыться. Прозвенел звонок, и все здание погрузилось в тишину. Заэль молчал, все еще прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора. А Рукия сделала несколько шагов и огляделась по сторонам – они были в старом актовом зале. Периодически здесь проводили торжественные церемонии и студенческие вечеринки. На день Святого Валентина в прошлом году устроили маскарад. Рукия появилась на нем в платье, стилизованном под средневековый бургундский стиль. Широкие рукава, шнурованный высокий корсаж. На несколько часов повседневная реальность померкла, играла музыка, сверху падало конфетти и спирали серпантина, она и впрямь почувствовала себя героиней сказки. В этом году на вечеринку по случаю Дня всех влюбленных она не пошла. – О чем думаешь? – Заэль оказался прямо за ее спиной. Эх, и что за манера вот так бесшумно заходить сзади? – Вспоминаю прошлогодний маскарад. – Надо думать, ты была одета принцессой? – Откуда знаешь? – Нетрудно угадать. Рукия печально обвела взглядом огромное помещение, углы которого терялись во мраке. С последней вечеринки прошло больше месяца, здесь царило запустение, на полу слой пыли. Да, в этом году у нее совсем не было настроения праздновать Валентинов день: она не была счастливой влюбленной и не надеялась ею стать. Но Бьякуя сказал, что он заберет ее, и они уедут. Вместе! И еще сказал, что любит ее. Может быть, он имел в виду братскую привязанность, может быть, он только хотел поддержать в момент разлуки, но сердце, измученное долгими неделями беспросветного отчаяния, не желало принимать во внимание все эти «может быть», в нем пламенным цветом распускала лепестки надежда. Она так давно не радовалась! Заэль слегка опешил, когда Кутики вдруг повернулась к нему, взяла за руки и закружилась вокруг с лукавой улыбкой. Рукия зажмурила глаза и мысленно представила перед собой Бьякую, и от этого ее улыбка приобрела поистине колдовские чары, она зачаровывала, манила, поднимала до небес, обещая райское блаженство, и тут же низвергала вниз, заставляя сомневаться в том, что такая девушка может снизойти до простого смертного. Гранцу чувство сомнения в себе было, прямо скажем, не свойственно, да и простым смертным он себя никогда не ощущал, поэтому полнота и неожиданность эмоционального переживания его слегка потрясла. А Рукия открыла глаза и насмешливо улыбнулась тому, кто так нелепо и случайно оказался стоящим перед ней вместо ее любимого брата. И Заэль понял, что пропал. Следуя своим принципам: все эмоции – лишь импульсы в мозгу, одни стоят других, – он не слишком задумывался над природой своего увлечения Кутики. Да, он нечасто испытывал подобное, но это было лишь причиной поддаться влечению, насладиться, испить до краев. В конце концов, для чего еще существуют чувства и ощущения? И Заэль не сомневался, что ничто не замутнит его здравого смысла. А теперь он неожиданно для себя в одну минуту осознал, что же такое люди подразумевают под словом «любовь» и почему говорят, что это чувство сводит с ума. «А некоторые говорят, что я и так сумасшедший,» – мысленно парировал самому себе Гранц, а вслух сказал: – Пора выбираться. Рукия кивнула: хоть в ее планы и входило как можно скорее отделаться от Заэля, пока что незачем вызывать его подозрения.