Memories

Барнс сидел в жестком черном кресле, отливающем металлическим блеском, вперив пустой взгляд в матовую лампочку, висящую под белым, с мутными грязными разводами потолком. Лампочка держалась на тонком проводке, не прикрытая абажуром и разливала мертвенно-холодный свет бледным овалом, образуя светлый островок посреди моря блеклой темноты. Не было ни туго затянутых ремней, режущих до красноты руки, ни тихих безликих голосов, ни застывших каменными статуями фигур охраны у входа в мрачное помещение. Где-то в глубине этой пыльной темени краем глаза Солдат заметил подрагивающее, плавно и осторожно двигающееся маленькое пятно. Расплывчатая тень едва слышно лязгнула какими-то инструментами. Зимний повернул плавящуюся опустошенную голову к источнику раздражения, пытаясь рассмотреть его. Словно заметив этот порыв, фигура перестала двигаться, замерев на месте, прислушиваясь. Было тихо. Оглушающе тихо. Собственное дыхание казалось Барнсу невероятно громким, сбитым и нервным. Наконец незнакомец стал приближаться. Из полумрака уже можно было выхватить неясные очертания: белый измятый халат с замызганным то ли краской, то ли ещё чем-то бейджиком, инвалидная коляска, поскрипывающая при любом движении, маленькое, по-детски тонкое и хрупкое тельце с изломанными худыми руками и скрюченными пальцами. На непропорционально огромной седой голове криво сидели запыленные очки-хамелеоны. Они закрывали пол лица, делая похожим инвалида на безумную стрекозу. Зимний мгновенно напрягся, прожигая взглядом возможного врага, пытаясь рассчитать все плюсы и минусы своего положения. Нож. Нужен нож. С ним спокойнее. Незнакомец неспешно въехал в круг мигающего света, крутя колеса визжащей коляски узловатыми пальцами. Остановившись напротив Барнса, он причмокнул сухими губами и едва улыбнулся. - Тебе не нужно меня бояться, Джеймс. Я всего лишь часть твоего подсознания и не могу тебе навредить, - глухой старческий голос на удивление успокаивал, - Да и не хочу. Баки промолчал, слегка расслабившись, но пристально следил за малейшим движением безумца. Взгляд потух, недоверие и ярость смыло морем безразличия и отрешенности. - Я знаю, тебе сейчас тяжело. Ты многое пережил.-сочувствие скользнуло в голосе старика, слышимого будто из-под толщи воды, - Я хочу тебе помочь. Знаешь, ведь он переживает за тебя. Волнуется, ночами не спит. Думаю, ты понимаешь о ком я говорю. Ученый говорил невнятно, проглатывая окончания, но без спешки, позволяя опаленному обнулениями разуму вникнуть в смысл его слов. Сотни обрывков ускользающих мыслей и потрепанных кусочков воспоминаний, ударивших мелкими змейками тока в мозг, пронизывая его насквозь, вспыхнули и растаяли, принося Барнсу почти физическую боль. Он дернулся в кресле от болезненной дрожи, секундно пронесшейся по телу, но опять решил промолчать, ожидая дальнейших событий. Пауза затянулась. Гулкая тишина давила, обложив пеленой всё вокруг. - Признаться, ты не очень хороший собеседник, Джеймс.- седой посмотрел с легким упреком и в то же время с пониманием в пустынно-серые глаза Солдата. Не многие решились бы это сделать.- Ладно, можешь молчать. Я покажу тебе кое-что. Просто доверься мне. И закрой глаза, прошу тебя. Раненый, но всё еще живой, холодный расчетливый разум сверлил голову Барнса догадкой, что это ловушка, обман, что он здесь пленник. Жертва, застрявшая в хитро сплетенной Гидрой жесткой паутине, оплетающей всё тело. Жертва, которая устала подчиняться пауку, потакая его прихотям. Жертва, пытающаяся разорвать путы и освободиться раз и навсегда. Помимо этой бьющей набатом мысли было что-то ещё. Что-то, чему Джеймс не мог найти объяснения, робко кольнувшее в области груди, разлившее в ней масляное тепло. И Зимний поддался внезапному уколу, дающему надежду на перемены, в которые он с завидным упорством не верил. Баки прикрыл уставшие потяжелевшие веки, сквозь которые проникал мертвый мигающий свет лампочки. Послышался визг подъезжающей коляски и сухая сморщенная ладонь опустилась на локоть живой руки. Барнс вдохнул затхлый, словно наполненный остывшим пеплом воздух, и провалился в чернильную тьму. *** Теплый, напоённый запахом цветущих лип весенний ветер ласкал кожу, сдувая с неё мимолетные лучи солнца, прыгающие по лежащим на изумрудной траве мальчишкам. Земля, ещё не прогревшаяся, мокрая от утренней росы, приятно холодила спину. Мальчуганы лениво скользили взглядом по лазурному небу, наполненному перистыми взбитыми облаками, и подставляли лица солнечному теплу. Они весело переговаривались между собой о чем-то, иногда смеясь и толкаясь. Им казалось, что весь мир замер, время остановилось и они одни на всём белом свете. *** Джеймс дернулся, подаваясь навстречу воспоминанию, но яркая картинка рассыпалась, сменяясь другой. Из пыльного водоворота возникли размытые образы. *** Тяжелые, наполненные влагой, словно губки, облака заполонили всё небо. Дождь лил стеной, барабаня по крышам домов и козырькам балконов. На затопленной водой узкой улочке не было ни души, кроме двоих. Высокий темноволосый парень в военной форме без кителя, промокший насквозь, быстро перепрыгивал через многочисленные лужи. Рядом, стараясь не отставать, неуклюже бежал, съёжившись и прячась от бьющих влажных плетей под чужим кителем, худой светловолосый мальчишка, одетый в нелепый землистого цвета костюм, висящий на нем мешком. Темноволосый, увидев на другом конце улицы небольшое заведение, горящее неоновой вывеской в сыром тумане, подхватил друга под локоть и решительно направился в ту сторону. Они резко и шумно ворвались в заведение, оставляя после себя влажные следы. Оглядев всё вокруг беглым взглядом, они поняли, что оказались в придорожном кафе. В воздухе витал аромат свежезаваренного кофе, корицы и молока. Светловолосый жадно втянул дурманящую смесь запахов, отозвавшуюся внезапным зовом в пустом желудке. Его друг, негромко рассмеявшись и слегка хлопнув ладонью по животу товарища, направился в глубину кафе, туда, где находилась касса. Смутившийся паренек пошел за ним, при этом сердито сопя. Они заказали по чашке горячего кофе с корицей и уселись за дальний столик, наблюдая за очистившимся небом и переговариваясь меж собою. *** Солдат помнил их. Точно помнил. Темноволосый явно похож на него, но только внешне. Этот Баки умел улыбаться, заботиться о ближнем, шутить... Он был... живым. А худой паренек? Да, он точно его видел прежде. Но где? Память, будто намереваясь поиздеваться, подкинула Зимнему смутный образ человека, ставшего его первой и последней невыполненной миссией. *** - Ну всё, нет? Баки недовольно морщил лоб, закусив губу. Да сколько можно, в самом деле?! Как будто ему больше заняться нечем. - Нет... Подожди ещё немного, я тебя прошу.-послышался из-за мольберта умоляющий голос,- Я почти закончил. И хватит дергаться, Бак! Юноша подвигал плечами, пытаясь хоть как-то размять задеревеневшие от долгого сидения мышцы. Всё тело ломило и кололо мелкими иглами. - Ещё немного, Стиви, и я уйду. В ответ послышалось лишь невнятное мычание. Хотелось курить. Но Барнс терпел и не двигался. Ведь для его маленького Стиви это важно. И конечно же он никуда не уйдет, несмотря на все угрозы и строгий тон. Прошло мучительно долгих десять минут. - Вот и всё...-задумчиво протянул художник,- Иди посмотри, как получилось. Джеймс облегченно протяжно вздохнул, встав со стула, и подошел к мольберту. Дыхание перехватило. С полотна на зрителя смотрел хмурый и сосредоточенный Баки. Яркие мазки краски складывались в очертания, контуры, вырисовывая серо-голубые выразительные глаза, высокий лоб, темные пряди волос и пухлые губы. Нарисованный Баки был как живой и казалось, что он вот-вот солнечно улыбнется, скосив улыбку и щуря глаза. - Тебе не нравится? Краем сознания услышал Барнс и только сейчас понял, что всё это время молчал, вперив задумчивый взгляд в рисунок. Он несколько раз моргнул и повернул голову к явно расстроенному Стиву. - Нет, Стиви, нет! Это...-впервые он не мог подобрать слово,- великолепно! Парень потрепал светлую макушку довольно улыбающегося друга и выпрямился, растирая всё ещё покалывающие плечи. *** Солдат резко открыл глаза, поняв, что лежит на кровати, и удивился встретившей его полутьме. Через окно проникал лунный свет, скользя дорожкой по паркету. Ночной прохладный ветер вздыбил шуршащие занавески. Дуновение дошло до Барнса, покрытого мелкими градинками пота. Он стер их ладонью с раскаленного лица и застыл, заметив шевельнувшуюся рядом с собой тень. Зрачки адаптировались к темноте и Баки мог видеть свободно. Он повернул голову. С правой стороны лежал, мирно посапывая и бормоча что-то во сне, человек. Человек, ставший его проваленным заданием. Человек, утверждающий, что он его друг. И что? Это был всего лишь сон? Или действительно само сознание подбросило путающемуся в воспоминаниях Барнсу правильные, истинные отголоски прошлого? Зимний не знал. Но он знал, что и в правду является Джеймсом Бьюкененом Барнсом, и что мужчина, лежащий напротив - его друг, тот худой неуклюжий упрямый паренек, его Стиви...