Личный психолог

Осень. Октябрь. Пора художников, поэтов. Множество людей считают это время романтичным и вдохновляющим. Такое оно для кого угодно, но только не для меня. Для меня это время, когда часто идут дожди, все вокруг медленно умирает. Умирает... Да, чтобы ожить весной, и все же это смерть. Ненавижу. С самого утра моросил мелкий дождь, и сейчас он неприятно барабанил по окнам автобуса. Раздражает. Сидя на заднем сидении, у окна, я слушал музыку, наблюдая за серым городским пейзажем по ту сторону стекла. Снующие туда-сюда люди, автомобильные пробки, выцветшие плакаты на стенах безликих домов. Мне кажется, что во всем этом нет никакого смысла. Абсолютно. Перевожу взгляд на своих... одноклассников? Что же, можно и так сказать. Громкая музыка в наушниках заглушает их смех, шум, стоящий в автобусе, гомон голосов. Я вижу их улыбающиеся лица, все время открывающиеся рты и беспорядочные жесты. Им весело? Скорее всего. Но как же это глупо. Бессмысленно. Бесит. Я, похоже, забылся. Автобус остановился у ничем не примечательного серого здания, и все повалили к выходу. Я, наверное, остался бы в автобусе, если бы меня буквально не вытянула за уши из него воспитательница. Да, да, именно воспитательница. Так называют отвечающих за учеников в нашей школе-интернате. Это не совсем интернат, скорее... Это довольно-таки сложно описать. Это то место, куда богатенькие родители сливают своих побочных детишек. То место, где обитают дети тех родителей, которым не нужны их чада. Также здесь есть исключения вроде меня. Мои родители умерли в автокатастрофе, вместе с моей пятилетней сестрой. Они сразу же после моего рождения зачислили деньги на счет школы на мое обучение. На всякий случай. Похоже, не зря. Я нахожусь в этом месте уже два года. Ну, здесь не хорошо и не плохо, однако меня все здесь успело порядком достать. Все эти ехидные насмешки насчет моей внешности. "Вылитая девчонка", "челкастик хренов", "чмо депрессивное", и постоянные вопросы насчет моей ориентации. Если честно, никогда не задумывался об этом. Я не делю людей по полу, возрасту и цвету кожи. Это глупо. Все мы одинаковые. Я снова отвлекся. Выйдя на свежий воздух из душного автобуса, я решил размяться. Запрокинув голову к небу, я почувствовал, как холодные капли дождя стали падать на мое лицо. Я высунул язык, ловя холодные капли. Так по-детски, интуитивно. Я улыбнулся своим мыслям, вызвав удивление у Шэрон, нашего воспитателя. Моргнув, она лишь улыбнулась мне в ответ и жестом показала следовать за ней, засеменив к зданию клиники. Мы зашли в приемную. Я уселся на диван, снова заткнув уши наушниками. Вокруг копошились люди, создавая совершенно ненужный шум, по очереди подростки заходили в кабинет, выходя оттуда через десять минут, не больше. Выходили все оттуда с разными эмоциями на лице: кто-то улыбаясь, кто-то с потухшими глазами, а отдельные идиоты выходили оттуда, хихикая в кулак. Прикрыв глаза, я даже немного задремал, и потому не заметил, как наступила моя очередь. Шэрон слегка потрепала меня по волосам, вызвав приступ раздражения. Ненавижу, когда трогают мои волосы. Хотя бы потому, что я трачу огромное количество времени для того, чтобы держать их в порядке. Одна только покраска забирает кучу нервов. Да, я крашу волосы. Они у меня синие. Только кончики и некоторые отдельные пряди. У корней они остались натурального черного цвета. Мне говорили, что мои странные волосы вкупе с голубыми глазами выглядят более, чем экзотично. Не знаю, мне все нравится. Я странно одеваюсь, жутковато выгляжу, слушаю тяжелую музыку и веду себя как эмо. Может, так оно и есть. Как-то не задумывался об этом. Я зашел в кабинет. За столом сидел парень лет двадцати пяти. Видок у него... Очки, черная рубашка, поверх которой был небрежно накинут пиджак, и джинсы. Я ожидал увидеть женщину средних лет, в строгом костюме, с доброй, понимающей улыбкой. Но никак не это! Пока я пребывал в состоянии аффекта, этот парень успел подойти ко мне вплотную. Я не среагировал. Он помахал ладонью у меня перед лицом. - Дилан! Эй, Дилан, очнись! - он стал звать меня. Стоп, откуда он знает мое имя? - Ась? - все, на что меня хватило. - Ты стоишь без движения целую минуту, я уже собрался тебе холодной водички в лицо плеснуть. - он улыбнулся, сощурив глаза. Шоколадного цвета, красивые. Ой, я снова не о том. Он склонился надо мной, с некоторым беспокойством и удивлением рассматривая мое лицо. Именно склонился, потому как, чтобы заглянуть мне в лицо, ему пришлось согнуться. Какой он высокий... Хотя, наверное, это я сущая мелочь. С моим-то ростом в метр шестьдесят. - Все в порядке? - спросил он, не дождавшись внятного ответа. Я только сейчас разобрал в его речи легкий немецкий акцент. Вместе с приятным баритоном он давал впечатляющий эффект. - Присядь, пожалуйста, - сказал он, указав взглядом на мягкое с виду кресло напротив стола. Я на негнущихся ногах дошел до кресла и сел. Он же уселся за стол и откинулся на спинку стула. - Можешь называть меня "доктор Хаузер", - он протянул мне руку. - Дилан, хотя, кажется вы и так знаете, - я нехотя пожал его ладонь. Дальше все как обычно: наводящие вопросы, на которые мне приходилось отвечать, дабы избежать проблем. И вопрос, довольно глупый на мой взгляд: "Ты считаешь себя эмо?". - Не знаю, - мне просто нравится так одеваться. Нет, действительно глупый вопрос. В каком-то смысле это мой траур. Толстовка с красным крестом, темные джинсы, кеды, мои волосы - все буквально кричит об этом. "Я неформал". Какой-то он недогадливый. - Я не о твоей внешности. У тебя были когда-нибудь мысли о смерти? - он поднял одну бровь. Оу. В точку, док. Довольно болезненно. Я лишь вздохнул, приготовившись к долгому и нудному рассказу. Все-таки не зря Шэрон сказала, что я не выйду из кабинета, просто отмолчавшись. Я рассказал ему самое основное, с самого начала. Начиная со смерти родителей, продолжая жизнью в интернате и моими увлечениями. Заканчивая своей боязнью темноты и ненавистью ко всему на свете. Не знаю, почему, но мне захотелось рассказать ему все. Высказаться. Он вызвал у меня доверие, наверное. Как глупо. Я чувствовал, как по моим щекам текут горячие слезы, слышал свои судорожные всхлипы, раздающиеся будто в отдалении, чувствовал теплые и твердые руки, мягко обнимающие меня. Я не замечал, как сам вцепился дрожащими пальцами в мужчину, ища какую-то поддержку. Я впервые настолько открылся перед незнакомым человеком. С чего бы? Я не задумывался об этом. В тот момент мне до боли хотелось жить. Жить... Чтобы я возвращался домой, туда, где меня ждут. Чтобы меня любили. Чтобы обо мне думали. Слезы мгновенно остановились, когда я почувствовал обжигающее тепло на своих губах. Это были его губы. Горячие, обещающие забытие, тепло и любовь. Это всего лишь иллюзия, но мне так отчаянно хотелось довериться кому-то, почувствовать заботу, любовь, страсть... Похоже, мое переполненное подростковыми гормонами тело взбунтовалось. Мой мозг отключился. Я пошел на поводу у эмоций, в каком-то порыве отчаяния неумело целуя, зарываясь пальцами короткие светлые волосы, чувствуя, как его руки успокаивающе гладят меня по спине, дрожащими руками пытался расстегнуть рубашку на мужчине, вызывая лишь мягкую улыбку. Осторожно оттолкнув мои руки, он сам принялся расстегивать свою рубашку, завороженно глядя на меня. Похоже, не только я помешался в этот момент. Стянув рубашку и откинув ее в сторону, он снова склонился надо мной, быстро стягивая толстовку вместе с майкой. Мы, обнаженные по пояс, будто охваченные невидимым огнем, смотрели друг на друга, тяжело дыша, и не могли произнести не слова. Я был целиком поглощен, разглядывая обнаженный торс мужчины. Идеальное тело. Я тихо выдохнул, касаясь пальцами его живота. Такой твердый, рельефный, горячий... Он резко поднял меня на руки и понес к столу, уложил на спину, попутно смахивая с деревянной поверхности какие-то бумаги, канцелярские принадлежности. Холодное дерево приятно холодит горящую кожу, а я лишь обхватываю ногами торс мужчины, притягивая его ближе. Сам же краснею от своих действий, хотя куда уж больше... "Доктор" осторожно поцеловал меня, постепенно углубляя поцелуй. Я буквально таял от всего этого. Он стал невесомо касаться губами моей шеи, оставляя едва заметные засосы. Спустившись ниже, он провел языком по яремной впадине и оставил еще один засос на ключице. Ох. Он спускался все ниже. Проведя языком по моей груди, он взглянул на меня. Видок у меня, наверное... Точно выгляжу сумасшедшим. Глаза прикрыты от удовольствия, влажные от слез, с губ слетают громкие вздохи. Я чувствую, как горю. Докатились. Спускаясь к животу, он оставлял мокрые следы на моей коже. Мужчина выписывал непонятные узоры языком, заставляя вздрагивать. Места, где он касался меня, горели огнем. Стянув джинсы с нижним бельем, он кинул их на пол. Блондин медленно облизнул губы, глядя мне прямо в глаза. Боже, что же ты делаешь... Чувствую, как горят от смущения щеки, когда он тянет вниз молнию на джинсах, и проводит пальцами по мокрому пятну на боксерах. - Тебе... нужно расслабиться. - мужчина тянет трусы вниз вместе с брюками, обнажая полностью. Медленно, глядя мне в глаза, проводит языком по всей длине, заставив громко и несдержанно застонать, тут же заткнув себе рот руками. Он, коснувшись яичек, переходит к основанию члена. Блондин медленно провел языком от основания к головке и обвел уздечку, заставив меня вскрикнуть. Ох. Пока я пытался подавить очередной стон, он взял его в рот полностью. Максимально расслабив горло, позволил ему войти до упора. Я неосознанно стал толкаться ему в горло, чувствуя, что больше не могу сдерживаться. Мужчина немного отстранился и замер. Через мгновение он полностью насадился на мой член. На этот раз удержаться от громкого крика не удалось. Облизывая, блондин стал водить по нему своими длинными прохладными пальцами, сдавливая почти до боли. Это стало последней каплей. Я протяжно застонал и кончил ему в рот. Ощущение было нереальным. Перед глазами все плыло от удовольствия. И что это было? Безумие...