Белоснежка

– Третий этаж, палата 277, от лестницы прямо по коридору четвёртая… Мужчина, не дослушав девушку из регистратуры, рванул с места. Не прошло и минуты, как он стоял около нужной палаты. Он уверенно дёрнул ручку, и дверь с негромким, но раздражающим скрипом открылась. Покрашенные в грязно-синий цвет стены, потёртый в некоторых местах линолеум, белые простыни и подушка, по которой разметались сильно контрастирующие с ней чёрные волосы. Только они и выдавали то, что на кровати кто-то находится: раненый был такого же цвета, как и постельное бельё. А вокруг него какие-то трубочки, проводочки… Шизуо, накинув висящий на вешалке слева от двери халат, тихо подошёл к кровати и сел на стул, стоящий возле неё. Он взгляда не отводил от раненого, смотрел на него недовольно, яростно, но всё же с какой-то радостью. – Допрыгался? Изая ничего не ответил. Может, потому, что не слышал, пребывая в глубоком сне, может, потому, что не было сил отвечать, а, может желания… – Выглядишь жалко, блоха. Брюнет приоткрыл глаза, посмотрел на обращавшегося явно к нему мужчину и снова закрыл. Грудь едва вздымалась, казалось, он почти не дышал. – Наконец я нашёл тебя, – теперь радость была не только в глазах, но и голосе Шизуо. – Знаешь, чего мне это стоило? – Если хочешь прикончить меня, – раненый говорил очень хрипло, каждое слово давалось ему с трудом, – пожалуйста. Сейчас я не убегу и ничего тебе не сделаю. Рука дернулась, сминая простынь. Изая негромко вздохнул. Ресницы, покрытые солнечным светом, задрожали. – Не думал, что тебя так просто сбить с ног, – мужчина саркастично ухмыльнулся. Лежавший лишь слабо передёрнул плечами. В комнате веяло немой прохладой. Лёгкий дневной ветерок развевал полупрозрачные жёлтые шторы. С букета тюльпанов, очевидно, уже довольно долгое время стоявшего здесь, отпал лепесток и упал на гладкую поверхность прикроватной тумбочки. Шизуо внимательно рассматривал Орихару. Его лицо сейчас было спокойным и мирным, не тронутым ни ехидством, ни коварством, чёрные пушистые ресницы подрагивали, а тонкие обескровленные губы были слегка приоткрыты. Блондин был бесконечно рад видеть его живого, но предпочёл бы снова лицезреть Изаю с наглой ухмылкой и открытой снисходительностью в глазах, чем вот таким - слабым и совершенно беспомощным. Вроде бы, какая мелочь – всадили нож в бок. Но мелочью это было лишь для непробиваемого бармена. Изая, казавшийся всегда довольно выносливым и крепким, едва не умер от большой потери крови. Повезло, что вокруг было много народа и помощь оказали практически сразу же. Что было бы, случись подобное в каком-нибудь пустынном, безлюдном месте?.. Хейвадзима даже представлять себе не хотел. – Мразь… – зло прошипел Шизуо, опустив голову. – Знаю, не раз говорили, – откашлявшись, тихо прохрипел Изая, попытавшись ухмыльнутся. – Какая мразь это сделала?! – взревел блондин, сжав руки в кулаки так, что побелели костяшки, и сдерживаясь, чтобы не разнести к чертям всю палату. Глаза налились кровью и стали ещё более яростными. Изая, приоткрыв глаза, непонимающе глянул на бармена. – Если не скажешь, подниму на уши половину города, лично допрошу каждого, кого только найду в списке контактов твоего телефона, перерою верх дном всю твою квартиру, но найду эту дрянь, – брюнет хотел что-то сказать, но Шизуо не дал вымолвить и слова, – и ни твои вечные запутанные аферы, ни хлипенький дверной замок, ни Намие не остановят меня. Так скажешь, или мне самому узнавать? – он говорил всё тише и под конец перешёл на шепот, холодный, хриплый, угрожающий и ещё более устрашающий. Закрытая дверь слабо колыхнулась; очевидно, под ней стояли толпы медсестер, сбежавшихся на шум и желающих узнать, что же происходит. Орихара откровенно не понимал, зачем Шизуо всё это. Уж не очень-то похоже, что мужчина хочет пожать руку и поблагодарить того, кто покалечил информатора. Больше похоже на то, что он хочет… отомстить? Не-ет. Хейвадзима хочет отомстить за Орихару? Правда? Изая подумал, что слишком сильно приложился головой об асфальт. Да что же произошло в этом чёртовом мире, пока он лежал без сознания?! Не-ет. Быть может… это наверняка чей-то прикол. Мстят именно информатору, пользуясь его положением. И Шизуо подослали для того, чтобы разыграть небольшой спектакль. Изая почти поверил в это, если бы не знал, что, в отличие от брата, Хейвадзима не имел никакого актёрского таланта. Орихара, пусть даже и в таком состоянии, оставался при своём уме и точно бы заметил, если бы блондин притворялся. Заводится-то он всегда с полуоборота, вот только для этого нужна веская причина… – И зачем это тебе? Тебе бы радоваться, что меня наконец загоняли, – брюнет покачал головой. В ответ Хейвадзима лишь странно посмотрел на него. Изая ничего не понял в этом взгляде. – Радовался бы… – негромко сказал Шизуо. С минуту постояв, он достал пачку сигарет и, выудив одну, закурил. – В здании курить запрещено,– послышался писк из-за двери. Одна из медсестер, что наблюдали за интересной сценой в палате, увидев, что посетитель немного успокоился, всё же решила на свой страх и риск сделать замечание. К её удивлению, хоть и недовольно фыркнув, Хейвадзима всё же потушил сигарету и выкинул в окно. – И время посещения уже закончилось… Бармен кинул на неё испепеляющий взгляд, и девушку мимовольно передёрнуло. – Л-ладно, ещё д-десять мин-нут… – заикаясь, пробормотала она. – Наедине, попрошу, – леденяще спокойным голосом попросил Шизуо. Дверь тут же захлопнулась, и, судя по шуму в коридоре, зрителей разогнали заниматься их прямыми обязанностями. Как только всё затихло, мужчина повернулся к раненому. – Устал? – тихо спросил Хейвадзима, присев на край кровати. Рука, будто против воли хозяина, потянулась, чтобы убрать упавшие на глаза раненого пряди растрёпанных волос и погладить по мягкой щеке. – Спит. В голове промелькнула мысль, что сейчас Изая был похож на одну принцессу из сказки. Как же её звали… Белоснежка, вроде. Точно такие же чёрные-чёрные, словно смоль, волосы, бархатная молочно-белая кожа… «В сказке девушка, вроде, отравилась яблоком и уснула вечным сном, но её спас прекрасный принц, развеяв злые чары поцелуем. Интересно, сойду ли я за прекрасного принца и развеет ли поцелуй чары над этой Белоснежкой?» – с лёгкой улыбкой подумал Шизуо. Эта едва ли не маниакальная одержимость вредной блохой… лютая ненависть… можно ли назвать это любовью? «От ненависти до любви один шаг», так ведь? Неужели Хейвадзима где-то лишний раз ступил? О да. Ступил, встав на тропу войны с несносным информатором. Вот он, тот лишний шаг, приведший до желания размазать при каждой встрече до боли знакомую персону и одновременно сгрести в объятия и не отпускать. Но когда же Хейвадзима прекратит весь этот балаган с погонями и преследованиями и расставит все точки над и? Вопрос, словно система уравнений с двумя переменными: условий два, и пока не объединишь их в одно целое, ничего не получится. Проблема не в решимости блондина, есть ведь и вторая сторона: Изая. Видит ли он в Шизуо не только разрушающего всё монстра, но и человека, который может любить? Способен ли чувствовать что-либо, кроме презрения к окружающим, сам Орихара? Видит ли он вообще кого-либо, кроме себя? Как отреагирует, узнав о чувствах бармена? Рассмеётся ли в лицо и пустит по всему Токио факт, который втопчет репутацию Хейвадзимы в землю, или же ответит взаимностью? Шизуо не знает, сколько подлости, жестокости, гуманности, способности к любви и пониманию в Изае и присутствуют ли в нём вообще три последние черты. Блондин внезапно вспомнил, что времени у него осталось не так уж и много. Он быстро отыскал в прикроватной тумбочке сенсорный мобильный телефон, который являлся вечным спутником информатора. Нажав на большую и единственную на телефоне кнопку, находящуюся посередине маленькой панели внизу экрана, он включил его. Пароля, к его же удивлению, не было. Шизуо до этого был уверен, что великий информатор всея Икебукуро на телефоне имел секретной информации более чем достаточно, и защита этой информации, хоть какая-либо, но должна была быть. Он поводил пальцем по экрану и быстро нашёл журнал принятых звонков. Самый подозрительный номер, первый в списке, был скрыт. Почему-то Хейвадзима не сомневался, что именно этот, скрывавший свой номер, человек виноват в том, что Орихара едва не погиб. – Ладно-ладно… Том-сан говорил, что у него есть знакомые, работающие в компании, предоставляющей телекоммуникационные услуги. Можно будет запросить записи звонков и узнать если не имя, так номер этого гада, – негромко пробормотал Шизуо, выключая телефон и кладя его обратно в тумбу. – Я обязательно его найду. Он посмотрел на маленькие старые часы, стоявшие на подоконнике. У него осталось всего-навсего две минуты на посещение. Блондин аккуратно поднялся с кровати и в последний раз посмотрел на лицо мирно спящего Изаи. – До встречи, – тихо произнес он, наклонившись к Орихаре. Что-то внутри говорило, что Шизуо будет жалеть об этом поступке, но Шизуо понимал, что, не совершив его, он будет жалеть ничуть не меньше. Хейвадзима слабо прижался губами к бледным губам Изаи. Всего на пару секунд, ради того, чтобы убедится, что все, что он чувствует, не иллюзия, не случайная ошибка, что это все реально и уже никуда не денется; убедиться, что действительно готов защищать брюнета, чего бы ему это не стоило, и хочет, чтобы он был всегда рядом. Шизуо вздрогнул от удивления, когда его шею слабо обвили руки, а чужие губы ответили на поцелуй. Он уставился на приоткрывшего глаза Изаю и почувствовал, как тот улыбается. «Всё-таки, поцелуй помог в случае и с этой Белоснежкой», – довольно подумал Хейвадзима. Все-таки, внутренний голос подвел его.