Little hunter

— Ну и что ты мне расскажешь, маленькая охотница? — Питер вопросительно приподнимает брови, рассматривая Эллисон. Элли одергивает фланелевую пижамку с котятами и морщит аккуратный носик. — Надо будет в следующий раз надеть что-то… — девушка долгим взглядом окидывает себя, а затем снова смотрит в камеру. — Поавангарднее? .. Звучит неуверенно, и альфа тихо хмыкает в ответ. — Ты хотела сказать «посексуальнее»? — Возможно, — охотница пожимает плечами и садится на постель, ставя ноутбук к себе на колени. — Не обязательно. Меня устраивают фартуки с кроликами и пижамы с котятами. И я не менял своего мнения — сексуальнее всего на тебе смотрелась бы моя рубашка. — Ну вот для таких случаев, — Эллисон делает широкий жест, обводя рукой спальню — слишком большую и претенциозную, к которой она так и не смогла привыкнуть за три дня, — тебе придется мне её подарить. Свою рубашку. — То есть, это единственное препятствие? — Питер довольно скалится, любуясь девушкой. — Ладно, я так и сделаю. Как твои успехи в общении с семьей? — Неплохо, — взгляд у девушки становится чуть более серьезным и задумчивым. Волк недовольно ворчит про себя — хочется уберечь девочку от неурядиц и вообще от всех контактов с семьей. — Нет, правда неплохо. — Эллисон задумчиво смотрит на нахмуренные брови Питера. — А ты совсем не похож на Дерека, когда хмуришься. Дерек часто хмурится. — Он в отца, — Питер пожимает плечами — немного недовольно, немного раздраженно. Охотница замечает, но не комментирует. — В общем, пока все нормально. Завтра серьезная встреча с утра — с папиной двоюродной теткой… — Эллисон замолкает, пытаясь сформулировать, кем неназванная женщина приходится ей. — Папа сказал, что с ней будет трудно… — Предлагает вешать и жечь? — Питер наклоняет к плечу голову, на секунду сверкая алой радужкой. - Нас, я имею в виду. — Не настолько гуманно, — уголки нежных губ медленно, но верно опускаются вниз. — Формально — отец глава клана. Но она, несомненно, одна из сильнейших лидеров. И у неё свои представления о том, что и как должно происходить. — Ты справишься, милая, — Питер говорит мягко, но настолько уверенно, что Эллисон невольно ему верит. Или хочет верить. — Главное, не будь дерзкой. Дамы за шестьдесят принимают это на свой счет и близко к сердцу. — Мне не нужно её расположение, — Эллисон внезапно серьезно и жестко прищуривается. — Это было бы простым, но ненадежным вариантом. Но мне нужен контроль, Питер. Тебе ли не знать. — Я не стану советовать тебе поступить так, как поступил бы я, — оборотень хищно, довольно скалится, впрочем, недолго — Эллисон смотрит на него чуть более удивленно и заинтересованно, чем обычно. — Я могу спросить? — Элли по-турецки подбирает под себя ноги, удобнее укладывая ноутбук. Питер понимает, что следующий её вопрос будет сложным. Рано или поздно об этом спрашивали все, кто был немного знаком с историей Питера, особенно с последним десятком её лет. — Ты можешь спросить, Элли, — Питер наклоняет голову, безмолвно подчиняясь охотнице и признавая её право спрашивать. — И я тебе отвечу — Как ты… смог… убить Лору? — Элли… — Хейл на мгновение даже выглядит растерянным. — Ты ведь не думал, что я никогда не спрошу? — Эллисон медленно пожимает плечами, оттягивая в сторону ворот пижамной рубашки, словно ей внезапно становится трудно дышать. — Я не думал, что ты спросишь об этом сейчас, — медленно проговаривает Питер. — Но… ладно. Я шесть лет провел в коме, Элли, почти все эти годы — в сознании, но при абсолютной отключке тела. Я ненавидел Лору почти так же сильно, как Кейт. Все шесть лет. Потому что она бросила меня подыхать в этой больнице, несмотря на то, что сама стала альфой и могла мне помочь — хотя бы так же, как Дерек спас Кору. Я ненавидел Дерека — трусливого никчемного щенка, угробившего всю нашу семью и даже не попытавшегося что-то сделать для меня. Но Дерека я никогда не собирался убивать. Использовать - да. Но не убивать. Эллисон молчит, потирая висок круговыми, медленными движениями; неотрывно смотрит на экран монитора, на Питера, замершего в ожидании её слов. — Лора была слишком похожа на отца, — медленно продолжает Питер, не сводя взгляда с молчащей охотницы. — Она и Дерек. Во всем. Я не ставлю себе это в оправдание, — альфа коротко передергивает плечами. — Кора и близняшки — вылитая Талия. А Лора с Дереком совершенно другие. Хейл замолкает, встряхнувшись и на несколько мгновений отводя взгляд. — Ты забыл сказать, что сожалеешь, — ровно произносит Эллисон. Питер хмыкает, осуждающе взглянув на неё. — Я не сожалею, Элли. Это не было простым или приятным решением. Это не было адекватным или взвешенным решением. Это не было даже правильным решением, но это было моим шансом на жизнь. И я не сожалею. Эллисон кивает, барабаня пальцами по кромке ноутбука, через несколько секунд оборачиваясь на бой часов. — У нас полночь, — произносит мягко и спокойно — напряжение оборотня не спадает, но где-то под ребрами у волка распускается слабая надежда на понимание. — Я позвоню тебе завтра после обеда, ладно? Думаю, завтра будет трудный день. — Хорошо, Элли, — волк покладисто кивает, едва ли не урча. — Я буду ждать.

***

Крис останавливается у приоткрытой двери спальни Эллисон, занося руку, чтобы постучать, но замирает, услышав голос Питера. Арджент понимает, как выглядит происходящее, но беспокойство и любопытство перевешивают всю сомнительность его поступка. Охотник замирает, почти не дыша, прислушиваясь. — Выглядишь усталой, Эллисон. — Я чувствую себя так, словно меня пропустили через мясорубку, — девушка тяжело вздыхает. — Причем сделали это максимально вежливо, сопровождая происходящее реверансами и предложениями скушать что-нибудь вкусненькое. Питер негромко смеется. — Скушала? — Побоялась подавиться, — голос у Элли предельно недовольный. — В этой части света всё действительно очень сложно. И консервативно. Знаешь, все в гербах и, честно, в парчовых портьерах. — Нет ничего плохого в том, чтобы гордиться своим прошлым. Но при этом нужно что-то делать и для будущего. — Я сейчас не уверена, что мне удастся заставить их что-то делать. Понимаешь, раскол в клане мне тоже не нужен. Но… они здесь все такие же, как мой дед. — Не брезгуют избивать подростков для получения информации? — судя по тону, Питер снова пытается сдержать желчный сарказм, но удается ему это не слишком хорошо. — Или охотиться на детей? — Так поступали веками, — голос охотницы становится тише и глуше. — Очень сложно теперь убедить их в том, что и оборотни нуждаются в защите. — Не говори о защите, — чуть более задумчиво. — Начни с сотрудничества. Так ведь и есть, и в Штатах это работает. — Я так и делаю. Моя троюродная сестра, Айси, предпочитает оперировать понятием «использовать». «Использовать оборотней для охоты на им подобных — это хороший вариант». Крис коротко приподнимает брови, когда понимает, что продолжать цитату Эллисон не собирается. «А потом их можно отстреливать, еще тепленьких», — кажется, Айседоре это показалось забавным. В этот момент Крис действительно очень ярко осознал, насколько разошлись пути его и его родственников. И насколько тяжело Эллисон будет справляться с происходящим. — Как это называешь ты? — проходит несколько секунд в молчании, прежде чем Питер задает свой вопрос. — Сотрудничеством. Знаешь, у меня ведь нет какой-то реальной власти в клане. Так, как у вас в стае - нет. — В плане физического воздействия? — Ага, — неохотно подтверждает Эллисон. — Так хочется нарычать на кого-нибудь, чтобы у них коленки подогнулись. Питер хмыкает. — Ты говорила с отцом обо всём этом? — Ещё нет… Он сказал, что зайдет ко мне попозже. Тогда и обсудим… Почему-то именно сейчас Арджент решает, что нужно отойти от двери. И, наверное, погулять еще минут пятнадцать.

***

Эллисон привычным, отточенным движением вскидывает арбалет, посылая утяжеленный болт в центр одной из мишеней, стоящих на заднем дворе небольшого особняка, принадлежащего их с Крисом родственникам. Арджент невольно любуется дочерью, бесшумно подходя ближе. Элли оборачивается, услышав его, достаточно рано — охотник одобрительно кивает, коротко улыбнувшись. — Как тебе здесь? — Скучновато. Да и не слишком всё позитивно. — Элли пожимает плечами, немного настороженно глядя на отца. - Но, правда, я понимаю, что я должна вести эти разговоры. Убеждать. Да и вообще — привыкать к новому статусу. Извини… — Девушка отвлекается на звук входящего сообщения, достает телефон и коротко пробегает взглядом по строчкам, чуть-чуть улыбаясь. — Питер? — Крис вопросительно приподнимает брови. Эллисон кивает, убирая телефон обратно, в карман короткой джинсовой куртки. — Хочешь, чтобы я что-нибудь тебе рассказала, да, пап? — девушка мягко улыбается, складывая арбалет. — Был бы рад, если бы ты что-то захотела мне рассказать, — Крис осторожно кивает и обнимает дочь за плечи, уводя от стрельбища в сторону небольшого садика. — Я стараюсь не вмешиваться в твою личную жизнь больше необходимого… — Я знаю, пап, — Элли коротко кивает, прижимаясь к отцу. — … но мне бы хотелось знать, что с тобой происходит. И что ты сама думаешь о происходящем. — Тётя Августа сказала, что у неё есть на примете очень хорошая партия для меня, — Эллисон неприязненно хмурится. — Серьезно, она сказала мне это за завтраком. Это вообще что за средневековье? — Распространенная практика, — Кристофер пожимает плечами. — Тебе не нужно делать, как она хочет. И не обязательно делать что-то из желания противоречить ей. — Я понимаю, — Эллисон успокаивающе поглаживает отца по руке, лежащей на её плече. — Питер мне нравится, пап. Хотя я прекрасно помню, как он убил Кейт… и прекрасно знаю, что он ни капли не сожалеет. — Это всё сложная история, — Арджент останавливается и тянет дочь вслед за собой на белую резную скамейку, стоящую под одним из раскидистых деревьев. — Сложная и неприятная для всех, кто оказался в ней замешан. Просто помни о том, что людей нельзя изменить. Что бы ни говорили — люди не меняются. Эллисон удобнее устраивается под его рукой, укладывая голову на плечо. — То есть, это плохо, что я и не хочу ничего менять? — Я не знаю, Эллисон, — Крис тихо хмыкает, рассматривая ползущую по подлокотнику черную мохнатую гусеницу. — Как думаешь, он искренен с тобой? — Думаю, да, — Элли осторожно кивает. — Мне так кажется. Мне… спокойно рядом с ним. С Айзеком и Скотти так не было. — У тебя определенно прослеживается тяга к оборотням, — Арджент смеется, крепче обнимая дочь после её возмущенного возгласа. — Ладно, ладно. Будем считать это совпадением. — Тебе ведь не нравится, что я с ним встречаюсь? — отсмеявшись, Эллисон снова становится серьезной. — Не нравится, — честно отвечает Крис. — И даже не потому, что он оборотень. И даже — хотя в это трудно поверить, — не потому, что он убил мою сестру. Потому что он на двадцать лет тебя старше, Элли. Он взрослый, опытный мужчина — и я допускаю мысль, что он действительно хочет жениться на тебе. Но и мысли о том, что у него что-то другое на уме — тоже не могу исключить. Я просто беспокоюсь за тебя. — То есть ты рассматриваешь возможность, что я отвечу положительно? — девушка кокетливо улыбается. — Я стараюсь себя морально подготовить к возможности такого исхода, — трагично произносит Арджент, потрепав дочь по волосам. Крис действительно старается. С Питером проще иметь дело, чем с подростками, хотя это, конечно, не значит, что ему можно полностью доверять. С другой стороны, такой неприязни к бывшему покойнику как, например, Дерек, Крис тоже не испытывал. В чём-то, возможно — только возможно, — даже его понимал. Помнил семью Хейлов до пожара, хотя и смутно — они всегда были тихими, спокойными людьми — Арджент тогда понятия не имел, что они оборотни. А мечтательные улыбки дочери, которую Крис то и дело заставал уткнувшейся в телефон, тоже были весомым аргументом в пользу того, чтобы быть мягче. — Она говорила с тобой обо мне? — осторожно спрашивает Эллисон, очень красноречиво выделяя местоимение. Арджент сразу понимает, о ком она говорит. Тётя Августа, как иногда казалось Крису, словно сошла со старинных семейных портретов конца восемнадцатого века. Породистое лицо, надменный взгляд, каждый жест преисполнен легкого пренебрежения к окружающим. Когда-то она была главой клана, с годами уступив эту роль более молодому поколению. Мировоззрением она тоже застряла где-то на стыке восемнадцатого и девятнадцатого веков. Крису, как и его жене до этого, было проще, чем Эллисон — их действия вполне соответствовали представлениям этой женщины о клановых традициях. Эллисон, отмахивающаяся от предложений — очень настоятельных, — познакомиться с одним представителем клана английских охотников, с её новыми идеями, не соответствовала. Элли Крис об этом не говорил, но именно настойчивые увещевания тёти Августы с каждым днём всё ближе подталкивали Криса к мысли, что Питер — далеко не самая плохая партия для его дочери. Жесткий, уверенный в себе, хитрый — он вполне мог уберечь Эллисон от её же родственников. И её саму, и её идеи. — В основном она говорит мне о том, что я должен, — Крис медленно пожимает плечами. — И о том, что ты должна. — А ничего о том, что она должна, она не говорит? — Эллисон скрещивает руки на груди. — А как же, — Крис вздыхает. — Она должна хранить семейные традиции. — Которые состоят в основном в том, чтобы продать меня подороже? — Эллисон скептично приподнимает бровь, глядя на отца. — Никто не собирается тебя продавать, — Крис закатывает глаза. — Может, ты всё-таки согласишься познакомиться с этим… как его? — Арджент прищелкивает пальцами, пытаясь вспомнить. — Джошуа? — ядовито проговаривает охотница. — Папа, проведя здесь неделю, я вообще боюсь подумать — как вам с мамой удалось пожениться… — Мне повезло, — совершенно искренне отвечает Крис. — Мне действительно повезло с твоей матерью. И я предлагаю тебе это исключительно ради того, чтобы Августа отстала от тебя хоть ненадолго. — Нехорошо говорить «отстала» про пожилых людей, — Элли хихикает, пощекотав отца под ребрами. — Ты ей не говори, что считаешь её пожилым человеком, — Крис громко фыркает, стараясь увернуться от рук дочери. — Не хочешь — не делай этого. Но будь готова отстаивать свое мнение, — охотник тянет дочь к себе, коротко касаясь губами её лба. — Я всегда буду на твоей стороне, Эллисон. Не забывай об этом, хорошо? — Спасибо, пап, — Элли тихонько вздыхает, обнимая отца. — Ну уж вместе мы с ними справимся.

***

Элли очень четко понимает, что из сегодняшней встречи, которую тётя Августа с присущим ей упрямством называла «свиданием», не получится ничего хорошего, когда сидящий напротив неё молодой человек открывает рот и произносит: — Как моей жене тебе не придется бегать по лесу наперевес с арбалетом, Эллисон. Женщина должна заниматься координированием и организацией. Эллисон медленно прикрывает глаза, про себя считая до пяти, сдерживаясь, чтобы не пнуть парня под столом и размышляя о том, через сколько будет прилично сбежать подальше от Джошуа Ашвардса, сходу пообещавшего после свадьбы взять её фамилию. Это не было ни мило, ни забавно. — Мне нравится действовать самой, — охотница с легкой тоской осознает, что до десерта она точно не протянет. — Это эффективнее. — Незачем, — безапелляционно возражает Джош, откладывая в вилку и, уперевшись локтями в столик, сцепляя под подбородком пальцы в замок. — Это опасно и безответственно. Непосредственно на месте я смогу разобраться сам. Эллисон начинает казаться, что из её жизни выпал и был забыт огромный кусок — с предложением, помолвкой, свадьбой, медовым месяцем… что там еще должно предшествовать подобным разговорам? — Ты хотя бы в курсе, какой политики сейчас придерживается моя семья? — Сотрудничество с оборотнями, — Ашвардс слегка хмурит светлые брови. — Думаю, мы можем обсудить это после. Симпатичный, русоволосый — немного похож на Джексона Уиттмора, а может дело в надменной, змеиной улыбке. — После чего? — Эллисон старается не отводить глаза и не прерывать зрительного контакта — не столько даже для того, чтобы показать, кто здесь сильнее, сколько для того, чтобы у Джошуа не было времени посматривать в лишком откровенное, на взгляд Эллисон, декольте. Увидев это платье на себе, Элли с трудом поборола желание позвонить отцу и попросить чтобы он приехал — Кристофер уехал на другой конец города еще с утра. Отец бы точно не выпустил её в таком платье дальше примерочной. — Не переживай так, Элли… — Эллисон, — холодно поправляет его охотница. — Эллисон. Ты же понимаешь — все решено не нами. Но ты мне действительно нравишься. Ты красивая. — На пороге новая эпоха, — чуть более пафосно, чем нужно было бы, произносит Эллисон. — Но еще не для нас, — Ашвардс качает головой. — Я буду для тебя хорошим мужем. Серьезно, следующий претендент на твою руку — Адам Калаверас. Я вообще не уверен, что он умеет читать. — Разве нельзя поговорить о чем-то более нейтральном? — Эллисон качает головой, стараясь улыбнуться как можно мягче. — Чем ты занимаешься кроме охоты? — Конечно можно, Элли. Во второй раз услышав это обращение, Эллисон убеждается, что ничего хорошего не выйдет. Но нужно оставаться вежливой и даже доброжелательной — ни к чему портить отношения с влиятельным кланом только потому, что их сын самонадеянный, нахальный придурок. Через полчаса Эллисон про себя прибавляет к эпитетам еще и «самовлюбленный» и подумывает о том, что, если не слушать всерьез, что рассказывает Джошуа о «лихих деньках учебы в Итоне», можно дотерпеть и до десерта. Эви — единственная, на взгляд Эллисон, адекватная кузина, сильно беременная хохотушка, резко выделявшаяся на фоне той же Айседоры, — клялась, что в этом ресторанчике лучший тирамису во Франции.

***

— И знаешь, что он сделал потом? — Эллисон с такой яростью выдирает пробку из бутылки вина, что Питеру на секунду кажется, что штопор переломится в тонких хрупких ручках девушки. — Знаешь, что сказал этот самовлюбленный выпускничок Итона, с этим своим брита-анским акцентом? — Боюсь себе представить, — Хейл чуть-чуть улыбается, поднося к губам бокал виски и делая глоток. — Итак? — Он сказал, что обычно девушки отказываются от десерта, — Эллисон замирает, держа бутылку в одной руке, а бокал в другой. — Серьезно, я два с лишним часа переносила его общество только потому, что Эви сказала, что в этом ресторане просто нереальный тирамису. И это, кстати, правда, — Элли блаженно закатывает глаза. — Мне нужно сходить туда в более приятной компании, потому что сегодня я чуть не подавилась. Ты представляешь? Альфа посмеивается и трет лоб рукой, медленно качая головой. — И ты даже не воткнула ему вилку в руку? — Я очень сдержанная и приличная девочка, Питер. — Эллисон вздыхает, наконец-то наливая вино в бокал. — Но я сказала, что прострелю голову любому, кто рискнет зайти ко мне сегодня вечером. — И отцу? — Питер удивленно приподнимает брови. — Нет, с папой я поговорила по телефону, он приедет только завтра утром. Сказал, что будет меня утешать, — Эллисон вздыхает, одним глотком отпивая половину бокала и морщась. — Боже мой, что я делаю? — смотрит на ополовиненный бокал, отставляя его в сторону. — Два с лишним часа? — задумчиво тянет Питер, внимательнее прежнего рассматривая Эллисон. — Да. Это было не просто скучно, это было ужасно. Я видела уже таких самовлюбленных засранцев, точнее одного — Уиттмора, — Элли откидывает рассыпавшиеся по плечам волосы, делая глубокий вдох. — И… чёрт, когда Джексон ко мне подкатывал, он хотя бы пытался быть милым… — Элли, не переживай так, — Питер качает головой. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что ты ничего не должна этому самовлюбленному засранцу. Арджент вздыхает, покачав головой, и забирается на постель с ногами. — Ты правда была в этом платье? — чуть тише уточняет Питер, скользя взглядом по изгибам девичьего тела, по краю весьма откровенного декольте и кромке короткой юбки, из-под которой сейчас выглядывает кружево чулок. — Правда, — Эллисон хмурится, делая еще один глоток. — Мне пришлось смотреть ему в глаза весь вечер, чтобы он не пялился на мою грудь. А еще Джошуа сказал, что следующий в списке моих потенциальных женихов Адам Калаверас. И это на самом деле ужасно, потому что, во-первых, я охотилась с ним, и знаю, что он, ну… он садист. А Арая, знаешь, тоже не слишком милая женщина, и ей мои поправки к охотничьему кодексу — кость в горле. Я не хочу встречаться с садистом, даже один раз, даже в людном месте… — Тебе не придется. Эллисон удивленно приподнимает брови, глядя на оборотня, наклоняет голову к плечу и тихонько, даже как-то восхищенно тянет: — Ты ревнуешь… Питер коротко рычит, пожав плечами, но охотница прекрасно видит, как в прозрачных голубых глазах мужчины по каемке радужки разгорается алое пламя. — Ты ревнуешь, Питер, — повторяет снова, на этот раз утвердительно. Эллисон старается не зацикливаться на том, насколько это льстит и возбуждает — ревность взрослого, влюбленного мужчины. — Ревную, — волк медленно кивает, снова обласкивая девушку взглядом. — Но я умею держать себя в руках, если это тебя беспокоит. — Я не сомневаюсь, — всё так же тихо произносит охотница, наклоняясь к столику, на котором стоит ноутбук, чтобы поставить бокал рядом с ноутом. И чтобы наклониться достаточно низко, предоставляя мужчине отличный обзор. — Я слышал о внуке Араи Калаверас, — Питер тоже ставит стакан на стол, наклоняясь чуть ближе к экрану. — Садист с кодексом чести. Тебе не нужно с ним встречаться. — В эту поездку мне и не придется, — Эллисон неосознанно проводит ладонью по шее к груди и обратно, наклоняя голову. — Но потом… Честь, традиции и выгода. Вот что должно быть выбито на гербе, который висит над камином на первом этаже. — Это твой клан. Твои правила. И твоя эпоха, — Питер знает, что алый цвет из радужек так и не ушел, а еще знает, что Эллисон это не пугает. Может быть даже возбуждает немного — вервольфу трудно ориентироваться без привычных органов чувств, наблюдая за девушкой через камеру. Учащенное дыхание, ласкающие, пусть и неосознанные прикосновения пальцев к коже, блестящие от постоянных облизываний розовые губы и трепещущие ресницы — ошибиться все равно сложно. — Тебе не нужно встречаться ни с ним, ни с английским щенком, — Питер внимательно смотрит в глаза Эллисон. — Даже не потому, что я этого не хочу. Просто потому, что ты не должна. — Я знаю, — Эллисон снова облизывает губы, а пальцы её замирают на ключице. — Я хочу тебя, — просто выдыхает альфа, переводя взгляд на руку девушки, и снова на лицо. — Покажешь мне платье? Элли медленно кивает, разворачивая ноутбук и вставая с кровати. Одергивает подол юбки, проводит кончиками пальцев по вырезу декольте, выравнивая, привычным движением взбивает волосы, и проводит ладонями по бокам до бедер, разглаживая все складки на ткани, туго обтягивающей тело. — Я ничего не хочу сказать против, — негромко тянет Питер, жестом прося девушку повернуться — Эллисон послушно оборачивается вокруг своей оси, снова останавливаясь лицом к ноутбуку. — Но это немного слишком откровенно для первого свидания, нет? — Не я выбирала, — Эллисон улыбается немного виновато. — Не нравится? Альфа укоризненно хмурится. — Напротив. Мне нравится. Но я бы хотел его с тебя снять. Эллисон игриво щурится, снова садясь на постель. — И я действительно бешусь, когда думаю о том, что какой-то английский щенок имел счастье лицезреть тебя в этом платье на протяжении двух с лишним часов, — спокойно, но с легким рычанием продолжает Питер. — Он еще довез меня домой, — Эллисон лукаво улыбается и снова ведет рукой по шее вниз, на этот раз не останавливая руку, проводя раскрытой ладонью по груди. — Вы играете с огнем, юная леди, — Питер не шутит — возбуждение прокатывается пламенем по венам, — разве можно маленькой охотнице дразнить большого волка? — А разве нет? — Эллисон слегка прикусывает нижнюю губу, чувствуя, как низ живота сводит приятной томной судорогой, и невольно делает чуть более глубокий вдох, снова скользнув рукой по груди. — Можно, — тихо признает Питер. — Рассказать тебе, чего я сейчас хочу? — Расскажи, — Эллисон одной рукой теребит широкую, укрывающую плечо лямку платья, а другой сжимает подол юбки. Немного волнуется, судя по взгляду, немного смущается — скулы окрашиваются почти прозрачным румянцем. — Сделаешь кое-что для меня? — Питер ловит непонимающе-вопросительный взгляд девушки и дожидается её неуверенного кивка. — Не сдерживайся. Если хочешь что-то сделать — сделай, — альфа достаточно выразительно смотрит на теребящие лямку пальцы, чтобы Эллисон поняла, о чем речь. - Обещаешь? — Я… Ладно, — Элли пожимает плечами, внезапно смущенно укладывая руки на колени. Впрочем Питер не слишком переживает по этому поводу, напротив, наслаждается её смущением, вспоминая её запах. — Я хочу сейчас прижаться к твоей шее, чтобы почувствовать, как ты пахнешь, — негромко начинает Питер. — Ты уже немного возбуждена, поэтому запах у тебя сладкий, с пряными нотами. И еще ты смущена, а это — пикантная кислинка где-то в отголосках. Мне нравится твой запах, он с ума меня сводит. Эллисон проводит ладонью по своей руке к плечу, и осторожно касается шеи — легкие, ласкающие прикосновения, словно она представляет чужое дыхание на своей коже. Питер жадно следит за каждым её движением. — Хочу целовать тебя, чувствовать, как ты прижимаешься теснее и скрещиваешь руки у меня на шее. Как выгибаешься, когда мои ладони ложатся на твою поясницу, медленно опускаясь ниже, и, едва скользнув по ягодицам, снова поднимаются наверх. Хочу сжать твои бедра, прижать тебя к себе, целуя глубже и жарче. Ты всегда так податливо принимаешь мои ласки, словно создана для них. Для меня. «Господи, это самый настоящий секс по телефону. По скайпу», — мысль встревоженной птицей бьется в клетке сознания, но Эллисон буквально приказывает себе успокоиться. В конце-концов, это не первый раз — даже за последнюю неделю, — когда она касается себя, вслушиваясь в голос Питера. Сексуальный, с хрипотцой, возбуждающий голос. Вся разница в том, что тогда Хейл говорил о каких-то совершенно обыденных вещах, а Элли лежала на кровати, прижимая телефон плечом к уху, и поглаживая обнаженную грудь, живот и иногда опуская руку между бедер, несмело касаясь себя сквозь влажный шелк трусиков. Тогда Питер её не видел, но, возможно, о чем-то догадывался — по учащенному дыханию или еще как-то, — и сейчас предлагал ей чуть больше. И для него тоже. Эллисон не уверена, что должна — и что хочет, — что-то отвечать, догадывается, что альфе достаточно видеть её. Поэтому девушка молчит, снова и снова облизывая порозовевшие губы, а во время паузы, пока мужчина переводит дыхание, садится удобнее, подбирая под себя одну ногу и не смущаясь того, что юбка, задравшись, полностью обнажает кружевную резинку чулка и даже полоску молочной кожи. — Ты будешь дышать тяжело и жарко, будешь зарываться пальцами в мои волосы — ты всегда так делаешь, когда хочешь чего-то большего. Ты ведь хочешь? — лукаво уточняет, прищурившись. — Хочу, — беззвучно выдыхает Элли, заводя руки за спину и справляясь с тонкой молнией на спине платья. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Черная гладкая ткань расходится на спине, и Эллисон медленно, не отрывая взгляда от Питера, снимает лямки платья, спуская до пояса. — Я уже говорил, что люблю тонкое кружево на тебе? — Питер любуется упругой грудью и выделяющимися под ажурной тканью сосками. — Контраст нежной кожи и тонкого кружева. Не только красиво, но и приятно касаться, чувствовать как твое сердце бьется быстрее. Как твое тело реагирует на мои прикосновения, когда я касаюсь твоей груди, когда сжимаю пальцами или губами соски. Эллисон тихонько всхлипывает от возбуждения, накрывая ладонью грудь, проскальзывая пальцами под тонкую ткань и сжимая. Бедра непроизвольно подаются вперед, и она закрывает глаза, покручивая в пальцах розовый сосок. — Сними, — мягко предлагает Питер, оценивая распахнувшийся где-то в сознании веер эмоций. Страсть и желание так туго переплетаются с нежностью, что это должно бы пугать волка, но не пугает. Эллисон коротко кивает и несколько секунд возится с застежкой бюстгальтера, открывая глаза перед тем, как снять вещицу и отложить на кровать. Питер тихо, возбужденно рычит, невольно подаваясь вперед, одну ладонь сжимая в кулак, а второй накрывая твердый член сквозь джинсовую ткань. Элли чуть-чуть улыбается в ответ, дразняще обводя кончиками пальцев ареолы сосков, и негромко мурлычет: — Сделаешь кое-что для меня? — Всё, что скажешь, милая, — Хейл щурится, сдерживая улыбку. — Не сдерживайся, — выдыхает Эллисон, лукаво улыбнувшись в ответ на тихое горловое урчание, вырвавшееся у волка. — Чертовка, — предельно довольно ворчит Питер, понимая, что порог смущения девушка наконец-то перешагнула. — Хорошо. Эллисон чуть сильнее сжимает ладонями груди, когда мужчина рывком стаскивает с себя футболку, снова наклоняясь к монитору. — Ложись на кровать, — хрипло от возбуждения, с приказными нотами. Эллисон нравится сквозящее в голосе нетерпение — она слегка наклоняет камеру и ложится на постель, плавно стаскивая с себя платье, поглядывая на стоящий сбоку ноутбук. — Видно? — тихонько стонет, невольно приподнимая бедра, подрагивающие от затапливающего изнутри желания. — Прекрасно, — альфа любуется стройным телом, задерживая взгляд на кружеве белья и чулок. — Ты прекрасна, Элли. Девушка нетерпеливо закусывает губу, проводя обеими ладонями вдоль тела, слегка выгибаясь. — У тебя хорошо с фантазией, милая? — Да, — тихий стон в ответ. — Тогда представляй… — Питер еще раз облизывает взглядом девичью фигурку, чуть туже сжимая ладонь на члене. — Я наклоняюсь над тобой, медленно целую, сжимая ладонями грудь, почти ложусь на тебя, вжимаясь между раздвинутых ножек, чтобы ты могла почувствовать, насколько я возбужден. — Да… — Спускаюсь ниже, покрывая поцелуями шею и плечи, провожу руками по ребрам, по животу, обнимая твои бедра, вжимая в себя. — Хочу тебя, — Эллисон выгибается, гладит пальцами шею, плечи, грудь, снова и снова просяще приподнимая бедра. — Питер… — Девочка моя, — с нежностью урчит волк. — Я покусываю и ласкаю твои соски до тех пор, пока они не станут ярко-розовыми и ты не будешь стонать от простого прикосновения губ к ним. Ласкаю губами грудь, опуская руку между твоих бедер… Эллисон послушно скользит пальцами вниз, приподнимая резинку трусиков и толкая ладонь глубже. Задерживает дыхание, прижимая подушечки пальцев к клитору, и на её выдохе альфа слышит: — Питер, пожалуйста… — Я хочу взять тебя, Эллисон… — Питер дышит хрипловато, чувствуя, как сладкая судорога проносится по мышцам, и, сдерживая данное обещание, расстегивает джинсы, приспуская, проводя ладонью по члену от основания до головки, не сводя взгляда с распростертой на постели девушки. — Хочу, чтобы ты стонала, раскрываясь для меня… — Питер… Мужчина несколько мгновений любуется тем, как двигается рука девушки — быстро, короткими круговыми движениями, иногда соскальзывая глубже, но тут же возвращаясь на место. Эллисон коротко постанывает, потираясь о свои пальцы, мнет второй рукой грудь, откидывая назад голову. — Ты будешь выстанывать мое имя, когда я буду двигаться в тебе… Глубокими, медленными толчками, чтобы ты лучше прочувствовала меня… Питер туже сжимает член, быстрее двигая рукой — Эллисон, судя по рваному дыханию и неровным, сбивчивым движениям руки, уже близка к оргазму. — Будешь сжимать меня внутри, пока я зацеловываю твои губы… — Да… — на тон выше, чем раньше. — Я буду двигаться быстрее и глубже, хочу слышать твои стоны… Эллисон протяжно стонет, задыхаясь, всхлипывает, застонав снова, на этот раз отчетливо выстанывая имя мужчины. Питер кончает следом за ней, вслушиваясь в её бессвязный шепот, в то, как она произносит его имя, зовёт, подрагивая. — Я хочу тебя, Элли, — тихо повторяет альфа, глядя на перекатившуюся набок охотницу. Эллисон тяжело дышит, всё ещё не открывая глаз и блаженно улыбается. Питер быстро приводит себя в порядок, почти не отрывая взгляда от экрана, наблюдая за тем, как девушка снова переворачивается на спину, довольно потягиваясь. — Ох, чёрт… — Эллисон приподнимается на локтях, оглядывая себя, а затем Питера. — Если я сейчас попрошу тебя закрыть глаза, потому что мне нужно одеться, это будет глупо? — Очень, — Хейл довольно улыбается, прикрывая глаза, — но я готов. Несколько секунд Элли тратит на то, чтобы лениво дотянуться до лежащей на стуле туники и натянуть её на себя. — Всё, можешь открывать глаза, — охотница смеется, когда оборотень слушается. — Как ты? — Питер улыбается в ответ. — Хорошо, — Эллисон довольно вздыхает. — Меня чертовски возбуждает твой голос, — признается немного смущенно, из-под ресниц глядя на мужчину. — И неважно, что ты говоришь… — Мне стоит звонить тебе почаще? — Питер довольно скалится. — Я учту. — Звони, — Эллисон выглядит немножко грустной. — Мне еще пять дней здесь торчать. — Ты справишься, маленькая охотница, — волк почти захлебывается накатившей нежностью. — Я бы хотел быть сейчас рядом, чтобы поддержать тебя. Эллисон медленно кивает, задумчиво глядя на мужчину.