Нетерпеливый

      После рождения малышей прошло несколько месяцев. Детки постепенно привыкали к новому окружающему миру, а новоиспеченные родители привыкали справляться с ними. Такао ловко управлялся с обоими и успевал в хозяйстве по дому, в то время как Мидорима продолжал работать, чтобы содержать семью. Двойняшки росли довольно спокойными и послушными, не причиняли особых хлопот, но оставалось и то, что не давало Казунари душевного покоя... - Шин-чан! - крик раздался посреди вечера из самых глубин ванной комнаты, - Шин-чан, подойди на минутку. Мидориму дважды звать не пришлось, и спустя пару мгновений, мужчина появился на крик брюнета. - Такао, тебе обязательно так кричать? - он тяжело вздохнул и поправил съехавшие очки, - Ты же знаешь, я укладываю мальчишек. - Нам надо поговорить, - перебил парня Казунари, потуже затягивая полотенце на бедрах. - О чем? Тебя что-то беспокоит? - Да, Шин-чан, беспокоит, - парень отвернулся, скрывая лицо от собеседника, - Я тебе совсем безразличен стал? – его голос явно дрожал, а слова давались с трудом, - Я тебе что, больше не нравлюсь как любовник? - Такао! Что за чушь ты городишь? - Мидорима полностью зашел в ванную и прикрыл дверь, чтобы не разбудить детей, - С чего такие предположения? - А с того, - в голосе Казунари слышались нотки обиды, - Ты совсем не смотришь на меня как раньше, неужели я так изменился? Сам не ожидая от себя, Казунари всхлипнул и полностью отвернулся от Мидоримы, пряча нахлынувшие слезы. - Шин-чан, если тебе что не нравиться, ты лучше мне сразу скажи, я не хочу становиться женой, которая десять лет в браке и у которой секс только в выходные и по праздникам, - Такао улыбнулся своим же словам, но так и не посмотрел на Шинтаро, - Скажи мне, что случилось? То, что Шинтаро был удивлен и говорить не надо. Казунари находился рядом каждую минуту, его хотелось обнимать, целовать и, наконец, затащить в постель. Сдерживаться после стольких месяцев становилось уже еле возможным, а дрочить по утрам в душе уже порядком поднадоело. Хотелось войти в Такао, до дрожи в коленках хотелось схватить его, повалить на кровать и полноценно заняться любовью. Но кто знает, что с ним могло произойти после тяжелой беременности и таких родов: предложить ему прямо - вдруг не понравиться, намекнуть - тоже не понравиться, завалишь силой - и вовсе огреет по макушке. Рисковать Мидорима не любил и уже сам хотел завести подобный разговор, но парень его опередил. - Такао! Быстро прекрати нести чушь и повернись ко мне, - Шинтаро был серьезен как никогда, - Повернись ко мне, я не собираюсь разговаривать с твоей спиной, Такао. Казунари повернулся, но Мидорима об этом пожалел сразу же: капли воды с кончиков волос падали на грудь, стекали по все так же, как и до родов подтянутому, животу и впитывались в край полотенца. Так Шинтаро еще не смотрел никогда. Полуоткрытые губы брюнета манили к себе, требовали страстного поцелуя, а последнее полотенце, которое скрывало самое интересное, так и кричало о том, чтобы его сорвали и бросили куда подальше. - Я просто не хотел тебя тревожить, - бывший снайпер опустил глаза и притянул брюнета к себе, - Я волновался, боялся тебе сделать больно. Этот шрам, - парень провел по животу любимого, который напоминал о радости и о боли, - Этот шрам пугает меня до сих пор, я не находил себе места все те дни, пока ты был в больнице. Я думал, что сойду с ума, не хотел тебя волновать, - Мидорима опустил голову Казунари на плечо и сильнее обнял любимого, - Прости меня. Переварив сказанное, Такао сильнее обнял мужа и уткнулся носом в зеленую макушку. Ведь Шинтаро и правда волновался за него и не только за него, а и за будущих малышей. Вероятность потерять кого-то из них была велика и Шин не находил себе покоя все месяцы беременности. И он сделал все возможное, чтобы с Такао и детьми все было хорошо. - Шин-чан, ты же врач, - Такао взял его лицо за подбородок, поднял и посмотрел прямо в глаза, - Тебе больше не нужно переживать, все ведь хорошо, - брюнет счастливо улыбнулся, а Мидорима так и продолжить смотреть, не отводя глаз, - Наши дети полностью здоровы и со мной уже все в порядке. Ты обещаешь мне, что больше не будешь так волноваться, а, Шин-чан? Мидорима пообещал. Просто впился губами в губы мужа, и сорвал надоевшую тряпку с его бедер. Слова Такао были зеленым светом для действий, и больше не хотелось медлить. Руки медленно спустились по спине и остановились на ягодицах, а поцелуй стал более настойчивым и требовательным. Реакция брюнета последовала незамедлительно, парень потянулся руками к краю футболки Мидоримы, чтобы снять ее. - Шин-чан, - голос дрожал, а воздуха явно не хватало, - Прямо здесь или в спальню? - Где ты хочешь? - голос Мидоримы дрожал не меньше, а руки продолжали гладить любимое тело, поднимаясь от ягодиц к крепкой груди. - Здесь, - Такао шумно выдохнул, когда пальцы коснулись твердых сосков, - Да, хочу прямо здесь. Парень потянулся за очередным страстным поцелуем, но снайпер прервал его, лишь чмокнув в губы. Такао опешил от такого явного отказа целоваться, но негодования долго не продолжились, потому что Шинтаро опустился на колени. Мастером минета он хоть и не был, но попробовать хотелось. Не теряя больше ни минуты Мидорима взял в рот полу вставший член, перехватывая у самого основания ладонью, чтобы Такао не толкнулся глубоко в горло. Брюнет что-то несвязно бормотал, но задохнулся на полуслове, когда язык с особым нажимом прошелся по уздечке. Рука Такао, запущенная в зеленые волосы, помогла задать нужный темп, с чем Мидорима смирился, хотя с непривычки хотелось двигаться более медленно. Ладонь скользила по всей длине органа, помогая довести любовника до оргазма, но тот резко отстранился, предчувствуя скорый конец. - Шин-чан, - Мидорима посмотрел на парня и поднялся. Тот, не говоря не слова, принялся развязывать завязки на шортах мужа, путаясь в собственных пальцах от возбуждения. - Такао, - Шинтаро убрал его руки, стягивая с себя оставшуюся одежду, - Повернись. Казунари повернулся к нему спиной и замер, ожидая продолжения. Ждать долго не пришлось: горячие губы прикоснулись к шее, оставляя на ней красный след, в то время как руки прошлись по бокам, а между ягодиц почувствовался внушительный стояк. - Смазки, - горячее дыхание обожгло ухо брюнета, - нет. Такао выгнулся в спине от приятных ощущений и потянулся к полке у зеркала. Схватив ближайший тюбик, коим оказался детский крем, брюнет передал его партнеру. Крышка с глухим стуком упала на пол и холодные от крема пальцы коснулись ануса. Помассировав кончиками пальцев сжатые мышцы, Мидорима ввел один внутрь, на всю комнату раздался громкий стон. - Ты такой узкий внутри, - вторая рука Шинтаро легла на член Казунари, медленно начав двигаться, в то время как собственный орган упирался в чужое бедро, пачкая его выделившейся смазкой. - Да быть не может, - брюнет усмехнулся и откинул голову на плечо снайпера, больше подставляясь под ласки, но резко напрягся, когда к первому пальцу добавился второй. - Все хорошо? – голос Шина дрогнул, когда Такао дернулся от движений пальцев внутри него. - Да, Шин-чан, - парень не знал, куда себя деть, то ли поддаться руке, ласкающей член, то ли пальцам, нашедшим простату, - Еще! Сделай еще так. Отпустив член партнера, Мидорима поднялся рукой к его груди, поочередно сжимая пальцами соски и продолжая двигаться другой рукой внутри тела. К двум пальцам добавился третий и Такао задрожал еще сильнее. По спине стекал пот, но прижавшее сзади горячее тело не давало воздуху холодить мокрую спину. На шее и плечах появилось еще больше следов от засосов, а к трем пальцам добавился четвертый. - Хватит, - Казунари попытался отстраниться от пальцев, но другая рука Мидоримы крепко прижимала его к себе. - Давай Шин-чан, я больше не могу, - парень словно умолял, пытаясь хоть немного перевести дыхание, когда пальцы вышли из него. Брюнет не успел опомниться, когда горячая головка члена прижалась к анусу и Шинтаро плавно вошел в него наполовину. Дав партнеру время привыкнуть, он начал не спеша двигаться. Ноги Такао тряслись, чувство заполненности грело внизу живота, а член подрагивал, требуя разрядки. Собственные руки потянулись к органу, чтобы наконец, дать себе кончить, но снайпер перехватил их, устраивая на краю раковины. - Лучше держись, - в который раз дыхание опалило ухо и Казунари распахнул глаза, когда Мидорима толкнулся в него особо глубоко. Парень внутри был слишком узким и горячим, Шинтаро мог кончить в любую минуту. Долгое воздержание давало о себе знать, но понимание того, что терпеть больше не придется, грело душу. Двигаясь глубоко и размашисто, Мидорима срывал с губ брюнета громкие стоны, а от ладони на своем члене, Такао каждый раз вздрагивал все сильнее. Предчувствуя скорую разрядку, Шин быстрее стал ласкать орган партнера. Через пару движений Такао излился ему в ладонь, а через несколько сильных толчков Мидорима кончил ему на поясницу.

***

      Двое мужчин сидели на полу в ванной: Мидорима в полотенце, которое недавно было на Такао и Казунари бережно укрытый махровым халатом. Парень прижимался к тёплому боку мужа, крепко сжимая его руку, в то время как Шинтаро перебирал свободной рукой темные пряди. Дыхание уже восстановилось, но говорить ничего не хотелось, до тех пор, пока Такао не нарушил тишину. - Шин-чан, - парень перебрался на чужие колени, обхватив ладонями такое родное лицо, - Я говорил тебе, что ты самый лучший? - Говорил, - Мидорима прижал Казунари к себе, заставляя убрать руки и сильнее укутывая его в халат, - Ты все равно лучше. - Это почему? - Такао дышал в плечо, так и не выпутываясь из объятий. - Потому что ты подарил мне самых лучших детей в мире, - Шинтаро посмотрел в глаза парня, в которых плескалось неимоверно счастье, потянулся за поцелуем, но плачь мальчишек заставил резко остановиться и перевести взгляд на дверь ванной. - Сегодня твоя очередь, - брюнет поднялся на ноги и, смеясь, вышел из комнаты, - Давай Шин-чан, - Такао вновь появился в дверном проеме, озаряя все своей улыбкой, - Ты же знаешь, они такие же нетерпеливые, как и я!