Правда или ложь?

      Возвращаться в бар не хотелось, хотя после инициации Анны в качестве Красной королевы наверняка все снова соберутся под одной крышей. Ята был искренне рад этому, но пока стоило повременить и немного поразмыслить об очередных изменениях. Юноша подруге, естественно, и не думал завидовать, поскольку после смерти Микото никогда не рассчитывал, что может претендовать на место преемника воли предыдущего Короля. Самозванное предводительство распавшимся кланом было не более, чем жалкой насмешкой. И ладно бы Ята действительно прилагал усилия, чтобы сохранить авторитет и могущество Красных, но нет, он, будучи одним из самых верных и преданных последователей, ближе всех к сердцу принял свалившиеся на них потери. И даже не пытался делать вид, что в состоянии справиться с этим. Ради чего? Ради кого теперь стараться? Те, чьим мнением Ята так дорожил, ушли навсегда. А кто он такой, чтобы пытаться сравниться с Микото или Тотсукой? Ему их никогда не заменить...       Был, правда, ещё один человек, отсутствие которого давило не меньше, хотя в этом парень ни за что не хотел себе признаваться. Особенно сейчас, когда этот самый человек только что в очередной раз показал, что их общее прошлое для него больше ничего не значит.       Кусая губы, Ята смотрел, как Фушими не спеша удаляется вслед за Мунакатой и Авашимой. Неужели даже теперь ничего не изменится? Уже не в первый раз, когда Ята готов забыть об обидах, чёртов шут как будто специально всё портит! Однако в этот раз его выходки так просто ему не сойдут. Хотя скейтбордист предчувствовал, что и сейчас ничего хорошего от бывшего друга не услышит, всё-таки он заставит того объясниться.       Легко оттолкнувшись ногой и покатив на скейтборде в сторону Синих, Ята быстро нагнал Фушими.       – Сару!       – Что ещё, Мисаки?       – Погоди немного. Я хочу поговорить.       – Ты уже поблагодарил меня за услугу, неужели мало? – усмехнулся Синий, но всё же остановился. Оба недолго помолчали, ожидая, пока остальные сослуживцы Фушими пройдут мимо. Авашима вопросительно покосилась на них, но брюнет лишь махнул рукой, показывая, чтобы его не ждали.       Но даже когда рядом никого не осталось, Ята не торопился начинать разговор, чувствуя предательские смущение и неуверенность. Злиться именно в этот момент было глупо даже для него, учитывая, что сам и вызвался начать этот разговор.       – Почему ты мне помог? – Ята наконец решился хоть с чего-то начать.       – Мы тоже собирали информацию о Зелёном короле, вот и всё. И раз уж ты вежливо попросил ею поделиться…       – Только и всего?       – Только и всего.       – Ты ведь говорил, что я тебя бешу и раздражаю. Но когда я позвонил, выслушал меня.       – К чему ты клонишь, Мисаки? – вздохнув, устало протянул Фушими.       – Я больше не собираюсь просить тебя вернуться к Красным. Я просто хочу сказать… Мы ведь не по разные стороны, верно? Нам ведь не нужно быть врагами, Сару?       – Ты так в этом уверен?       Насмешливо-прохладный тон как обычно задевал за живое. Так и хотелось припечатать по этой самодовольной физиономии чем-нибудь вроде верного скейтборда. Лишь бы не видеть эту чёртову маску!       – Уверен, – резко сказал Ята и тут же осёкся от странного выражения, мелькнувшего на лице Фушими. Тот, спрятав руки в карманы и опустив голову, ссутулился, словно приготовившись разразиться издевательским смехом в адрес наивного мальчишки. Однако напряжённые плечи в какой-то момент медленно расслабились.       – Тогда примешь приглашение на чашку чая от предполагаемого не-врага, а, Ми-са-ки?       Сердце на миг куда-то ухнуло, но Ята и виду не подал, как его поразила эта перемена.       – Я соглашусь, только если начнёшь уже звать меня нормально, Сару… С-Сарухико, – сварливо отозвался паренёк, скрывая внутреннее смятение. В том числе и от того, что самому приходится идти на уступки и обращаться по имени нормально.

***

      Квартира Синего сразу давала понять, что хозяин проводит в ней не слишком много времени, а если и проводит, то преимущественно на диване перед старомодным плазменным телевизором.       А когда выяснилось, что в качестве угощения ничего, кроме, собственно, самого чая, нововозвращённый друг предложить действительно не может, Ята даже обрадовался, поскольку в данной ситуации ему никакой кусок в горло бы не полез.       Молчание затягивалось, и Ята, растягивая полученный напиток как только можно, всё менее уверенно поглядывал на непривычно молчаливого Фушими. С одной стороны это всё выглядело подозрительно – чтобы тот да не воспользовался случаем попортить нервы, прикрываясь «дружеским» приглашением?.. С другой стороны, наблюдать за таким Сару тоже было по-своему интересно. Аура самодостаточности никуда не делась, но помноженная на хладнокровие производила неоднозначное впечатление.       Когда Фушими внезапно поднялся с кресла, Ята чуть вздрогнул, но тот, не заметив реакции гостя, скрылся в другой комнате. Невольно Ята подумал, что Фушими его всё-таки разыгрывает и просто выгадывает наиболее удачное время, чтобы раз и навсегда с особенным удовольствием и жестокостью перечеркнуть их прошлое. Когда юноша услышал шаги возвращающегося хозяина квартиры, то так старательно сделал вид, будто увлечён чаепитием, что едва не получил по голове каким-то не слишком любезно брошенным предметом. И хотя предмет этот весьма удачно и точно приземлился на колени, кружка и её содержимое лишь чудом не оказались на полу.       – Ты чего швыряешься, у меня же кипяток!.. – возмутился в голос опешивший от неожиданности Ята, но внезапно замолк, увидев, что ему кинули. Поставив кружку на столик, он осторожно, не веря своим глазам, взял в руки видавшую виды старую чёрную игровую консоль. С поцарапанным корпусом и потёртым экраном, с продавленными кнопками, однако вполне ещё исправную и рабочую.       – Это… Это ведь та самая, что ты мне подарил? – тихо спросил Ята, не решаясь взглянуть на Фушими.       – Точнее будет сказать, та, что ты мне потом вернул не в самых лучших выражениях.       – И ты её не выкинул…       Кажется, Фушими успел пробормотать что-то вроде «Просто забыл», а Ята уже вскочил на ноги. Многострадальная игрушка немедленно с глухим стуком оказалась на полу, а сам парень крепко сжимал складки расстёгнутого форменного синего жилета.       – Ч-чёртов ты шут… – прошептал Ята. – Просто скажи уже правду!.. Потому что я не врал, даже когда нужно было спасать Анну, Кусанаги заявился в последний момент, и никого, кроме тебя, у меня не оставалось!.. Поэтому я позвонил тебе, и ты мне ответил!.. И тогда, давно, ещё больше года назад, когда нас завалило в коммуникациях, ты меня прикрывал и волновался за меня! Почему тогда после всего ты сказал, что я тебя бешу?! Не хотел возвращаться в клан – хрен с ним, но хотя бы иметь возможность просто вот так поговорить друг с другом! Поэтому хватит уже смеяться надо мной! Просто скажи, ты… Ты ведь меня не ненавидишь, Сару?!.       Слова вырывались кажущимся бесконечным потоком – Ята и сам не подозревал, сколько всего хотел высказать. И не меньше хотел услышать в ответ. Если бы Фушими сейчас засмеялся, начал насмехаться над этим вполне искренним порывом – то всё вернулось бы назад, к прежней ненависти, уже, вполне вероятно, окончательно и бесповоротно.       – Мисаки…       Ята лишь успел услышать, что имя его на этот раз прозвучало как-то по другому. Почти… ласково? Однако обдумать данный феномен возможности не представилось. Так и не снятая шапка внезапно была сдвинута ниже глаз, и это сразу же переключило внимание скейтбордиста.       – Эй, ты что делаешь? – неуверенно произнёс Ята, не зная, как реагировать на такое действие. Он машинально потянулся руками к шапке, чтобы поправить, но стоило ухватиться за края плотной ткани, как руки его перехватили и мягко накрыли чужие – прохладные, чуть грубоватые после многих и многих часов тренировок с катаной, но всё равно нежные. Диковато было присваивать такое качество Фушими, но другого Ята с ходу не подобрал. Однако даже временная дезориентация в пространстве отошла на задний план, когда Ята почувствовал, как чужие губы накрывают его собственные. Но момент, когда и самому захотелось ответить на поцелуй, шатен всё-таки пропустил. И лишь когда темноволосый отстранился, Ята наконец осмелился нетвёрдой рукой стянуть шапку. Вид у него при этом был более чем ошеломлённый и затравленный.       Парень даже провёл кончиком языка по губам, но жгучее ощущение непривычного прикосновения никуда не исчезло.       – Это… Это значит нет? – справившись с собой, неуверенно спросил Ята.       – Хотел бы я и в самом деле только лишь ненавидеть тебя, Мисаки.       – Ну, я ведь сам захотел узнать правду.       – И тебя она устраивает?       Волнение в груди всё ещё было слишком сильным. Ята определённо не знал, что и как следует ответить, поэтому для начала просто заставил себя сесть обратно на диван. А скомканный в руках головной убор вновь вернулся на место и… снова был опущен чуть не до кончика носа, пряча горящие от радости и смущения глаза и скулы.