Okay, I Feel Better Now

POV Эмма. Два с половиной года назад. - Адам, сосредоточься, это же так просто. - Это настолько тупая играя, что даже не смешно. А, может, поиграем во что-нибудь другое? – Тянет свои руки ко мне, за что незамедлительно получает по ним. – А, не больно было. - Я сейчас так ударю, что забудешь, как маму родную зовут. - Серьёзно? Ты сама-то уверенна в этом? - Продолжаем играть. - Хорошо. Я живое существо? - Да. - Я обычный человек? Или звезда? Или животное? - Ты животное. - Звучит двусмысленно, но ладно. - Это из разряда кошачьих или собачьих? - У тебя, что только два разряда существует? - Нет, у меня ещё есть большерогие, копытные, разряд слонов и бегемотов, крокодилы. - Крокодил относится к рептилиям. - Хорошо, мадам-биолог может, скажешь тогда к какому разряду я отношусь. - К сосущим. - Я комар? - Да. – Снимает бумажку со лба и читает, что на ней написано. - Сосущие значит. – Ухмыляется, и перечитывает, то что написано на бумажке. – “Твоя очередь Эмма.” - Я живое существо? - Нет. - Я предмет? - Да. - Это как-то связанно с мебелью или с чем-то более объёмным в плане предметов? - Это мебель, ты правильно угадала. - Тааак… – Задумываюсь, какой частью из мебели я могла бы быть, как музыканту могло прийти в голову загадать что-то из мебели, вроде бы воображение играет только в путь, а на деле получается, что я мебель. – Это стул? Стол? Диван? - Нет, но ты близко. - Я кровать? - Да. – Снимаю бумажку со своего лба и читаю слово – Траходром. - У тебя все мысли только о кровати, мы уже пять дней сидим дома безвылазно и перезанимались сексом на всех предметах моей квартиры. - Ты сама сказала, что не хочешь выходить из квартиры. Я тоже не хочу выходить, раз мы так отлично проводим время вместе. Мне большего и не нужно. – Берет меня за руку и тянет к себе. Разворачиваюсь к нему спиной и удобно устраиваюсь у него в объятиях. Его сильные руки образуют замок вокруг меня. Замок, в котором я чувствую себя самой защищенной и настолько слабой. Чувствую, как его грудь размеренно вздымается, каждый его выдох щекочет мое ухо, от чего я, постоянно склоняю голову на бок. – Почему, я не смогу тебя простить? – Его вопрос ставит меня в тупик, я очень хочу чтобы он простил меня, когда всё узнает, а может всё-таки случится это чудо, он всё поймет, и не отпустит меня. - Потому что, это не простительно. - Хорошо, что я сейчас ничего не знаю, и даже не задумываюсь над этим. Но, если я потеряю тебя, то не смогу смириться с этой потерей. Ты мне нравишься Эмма, с каждым разом всё больше и больше. Я всегда спрашиваю себя, нужно ли мне остановится, уйти от тебя, чтобы не получить удар в спину. Я понимаю, что должен тебя отпустить, но не могу. Я, просто, не хочу этого делать.” – Чувствую, как его руки ещё крепче обнимают меня. Нежный поцелуй, невесомо оставляет влажный след. Он, дарит свой запах, который есть только у него. То, тепло, которое даёт только - он. Чувства, которые он умело передает, через каждое прикосновение, и через каждый поцелуй. Так умеет только - он.

***

      Когда я проснулась, первое, что я спросила у самой себя: “Ты на самом деле такая тупая Эмма? Или ты специально позволяешь издеваться над собой.” Ответа самой себе я не дам, потому что итак знаю, что я дура в квадрате. Я вижу, что за окном закат, розово-красный закат, в комнате не горит свет, дверь на лоджию открыта, легкая прозрачная тюль двигается от каждого дуновения ветра. Я чувствую соленый запах, и остатки запаха дневного марева от жары. Сколько я пробыла во сне? Что со мной делали, пока я была без сознания? Как я оказалась в не знакомом мне месте? Где я нахожусь? Вопрос за вопросом в голове. Я очень хочу пить, и я очень хочу сладкого. У меня болят глаза и голова. Болит живот и ноет всё тело. Нужно снова делать усилие над собой, чтобы встать с кровати. Но я нахожусь в незнакомом мне месте. Что это за комната? Ужин с Дэйви, я помню, как пришла в его номер, я помню, что разговор у нас с ним не пошёл. Я хотела уйти от него, но когда подошла к двери, то она была заперта. Дальше, я помню, что у меня закружилась голова, и я начала слабеть. Мои ноги больше не могли держать моё тело, а руки были, как пустое приложение к телу. Я помню лицо Дэйва, его улыбку, он что-то говорит, но эти слова размыты, я его не слышу. Хочу открыть глаза и прийти в себя, но у меня ничего не получается, а потом, я падаю и что было дальше, я не знаю. Пара дней или всего один день, или несколько часов. Сколько выпало из моей жизни. Хватаюсь руками за одеяло, медленно стараюсь подняться. Я слишком слаба, я чувствую обезвоживание. Осматриваю, что вокруг меня, просторная комната, большая кровать, балдахин. Всё остальное просто меня уже не интересует, мне бы только встать. Спускаю ноги на пол, как только чувствую под собой, пол, опираюсь руками о кровать и поднимаю свое тело. Голова сразу начинает тяжелеть, из-за долго лежания на кровати, мой организм видимо привык циркулировать кровь в лежачем положении, и работать не так активно, что-то вроде анабиоза. А теперь приходится делать усилия и заставлять работать организм в прежнем режиме. Встаю с кровати, держась при этом за прикроватный столик. Начинаю двигаться к двери, привыкаю к стоячему положению. Подхожу к двери и дёргаю за ручку, она легко поддаётся. Выхожу из комнаты и передо мной коридор, который ведёт к лестничному пролёту вниз. Направляюсь в сторону лестницы, осматривая каждую дверь, каждую висящую на стене картину. Почему так тихо и темно? Может сейчас вообще раннее утро и все ещё спят? Значит, у меня есть шанс убежать. Лестница кажется такой длинной, я не вижу ступенек, потому что лестница чёрного цвета, и сливается с общей темнотой в доме. Хватаюсь за поручень и начинаю спускаться, не хочу, чтобы меня кто-то услышал. В доме пахнет свежестью и цветами, очень чисто, нет ни намёка на то, что бы здесь было не ухоженно и грязно. Внизу я заметила, что хозяин дома любит, чтобы вокруг него было просторно. Чтобы ни один предмет не мешал его передвижению в доме, всё обставлено по минимализму, видимо только то, что ему нужно. Поворачиваю голову и вижу кухню, то, что нужно. Направляюсь в сторону кухни. Прохожу мимо зеркала во весь рост, осматриваю себя, я в той же одежде, в которой пришла к Дэйву. Волосы запутались и слегка засалились, от долго лежания на подушке и видимо жары, которая тут стоит, я чувствую, что от меня пахнет потом. Но мне сейчас не до того, что от меня воняет. И что у меня вместо волос веник на голове. Захожу на кухню и вижу двухдверный здоровый холодильник. Быстро подхожу к нему и открываю двери, холод, который вырывается из холодильника, сразу ударяет мне в лицо, от чего я быстро пробуждаюсь. Из морозилки беру замороженный пакет с овощами и прикладываю к лицу: “Господи, как хорошо.” На глаза попадается целая полка дистиллированной воды, бросаю пакет с овощами на пол и хватаю бутылку, открываю её, крышка улетает куда-то в неизвестном направлении, жадно начинаю пить воду, настолько жадно, что вода стекает из моего рта прямо на одежду. Когда, наконец, мне удается утолить эту жажду и вздохнуть с облегчением, начинаю рыскать в холодильнике, чтобы найти хоть что-нибудь сладкое. Перебираю содержимое холодильника: Соевое молоко, овощные чипсы, сыр тофу, батончики Roobar, соевое мясо, ягоды, овощи, орехи, различные соусы, соки в стеклянных банках, консервированные экзотические фрукты. Я так полагаю, шоколада нет, а в морозилке нет даже мороженного. Закрываю холодильник, и начинаю рассматривать каждый шкафчик на кухне. Зачем ему столько посуды, столько крупы, разных консервированных продуктов. Встроенный мини-холодильник с витаминизированной водой, которая расставлена по цветовой гамме. Не выпуская бутылку воды из рук и делая большие глотки, продолжаю искать хоть намёк на сладкое. На столешнице, которая стоит посредине кухни стоит что-то вроде сахарницы. Беру в руки стеклянную емкость, открываю крышку и вижу тот самый спасительный сахар, темно-коричневый тростниковый сахар. Ложкой зачерпываю небольшое количество сахара и с наслаждением отправляю ложку в рот. Сахар растворяется во рту. Вот теперь можно сказать, что я восстановилась после долгого принужденного сна. Снова запиваю водой. Неожиданно включается свет на кухне, начинаю щурить глаза. – Чёрт. –Ставлю бутылку с водой на столешницу и прикладываю руки к лицу. Чтобы постепенно привыкнуть к ослепительному свету. -Проснулась красавица. – Я слышу, что Хэвок направляется к холодильнику и достает бутылку воды. -Если бы ты знал, как я не ненавижу всё, что с тобой связанно. Твой голос меня раздражает, твоё лицо омерзительно, каждое твоё действие безнаказанно и не несет в себе ни капли уважения. Ты просто гнусное существо. -Успокойся. Это была вынужденная мера. Твои эпитеты меня ни сколько не удивляют. Могу сказать тебе только одно. Я хочу тебе доказать, что я могу исправиться. Я из тех людей, кто доказывает – действием. Пустая болтовня, это не по моей части. Да, такие у меня принципы. Убираю руки от лица и смотрю на него. Видимо, он только что вернулся с пробежки, потому что на нем надет серого цвета балахон, шорты, кроссовки. Он прислонился к холодильнику и неотрывно смотрел на меня. – Я устала спрашивать у тебя зачем ты это всё делаешь, потому что каждый раз не получаю достойного ответа. Если это твоя игра, и если ты решил таким способом подчинить себе моё существование, то видимо мне ничего не остается, как только принять твою игру. -Мыслишь правильно. Есть одно – НО. Зная тебя, ты особо и не будешь стараться принимать и вникать в мои слова и в мои действия. Ты будешь играть, вот в чем дело. Хорошо, я приму твой ход, но ты очень быстро поменяешь своё мнение, когда поймешь, что начала привыкать ко мне. Я дам тебе всё, что ты хочешь, я дам тебе то, чего нет у других, я доверю тебе свои чувства, у тебя будет ответственность. -Ответственность. Что ты знаешь об ответственности? Ты же полностью живешь в своем мире. Придуманный тобой мир, где ты сам себе король. Где тебя не осуждают за каждое принятое тобой решение и за каждое твоё гнусное действие. Жалкая пародия на что-то достойное. Жалкий – человек, который хочет, чтобы его боль услышал весь мир через песни, которые пропитаны скорбью и болью. Прикрываешься такой моралью, прикрываешь своё поведение ребёнка, которого обидели в детстве и над которым издевались в школе. -Лучше замолчи Эмма. – Его рука сжимает бутылку с водой, на лице появляется злость, чёрные глаза, разъедают меня полностью. -Что правда, колет глаза? Никто не смеет говорить с тобой в таком тоне, никто не смеет говорить тебе это в лицо? Посмотри на себя, самоутверждаешься за счет того, что избиваешь женщин. Скольких ты уже избил? Скольких покалечил? А сам боишься, что случись что-нибудь с тобой сразу, бросишься в бегство. Ты - ничто. Кусок дерьма, без любви. Сорок лет, а все скачешь по сцене и трахаешь своих фанаток, о какой любви нормальной женщины ты можешь говорить. Ты только таким способом, как заставить любить себя можешь выживать. В этот момент бутылка с водой с грохотом падает на пол,он набрасывается на меня и прижимает к столешнице. Его руки плотно, сцепляют мои руки. Он разъярен. Замахивается для удара, но останавливается – Ну давай, ударь, тебе же это нравится. Не удивлюсь, если ты возбуждаешься от этого. – Опускает руку и тяжело дышит. -Ладно, хочешь мне что-то доказать и сказать мне в лицо, какой я гондон. – Хватает меня за руку и тащит за собой. – Ты даже представить себе не можешь, каких трудов мне стоило добиться успеха и уважения, я не позволю какой-то суке вроде тебя, меня осуждать. Ты просто давишь на слабые стороны, которых у меня нет. Я сейчас тебе кое, что покажу, чтобы твой рот заткнулся навсегда и чтобы ты, не смела больше говорить мне, какой я человек или, как ты там сказала, что я – животное. Тащит за собой вверх по лестнице. Больно сжимая мою руку в своей. Я не успеваю за ним, поскольку я ещё слаба, то спотыкаюсь о ступеньки и падаю. Он резко заставляет меня подняться, сдавливая руку. Мы быстро идём по коридору, он настолько агрессивно настроен, что меня это уже не пугает, а наоборот заставляет гордиться собой. Мне уже не страшно, а вот ему страшно. Открывает комнату, которая напоминает мне чем-то музей. Вся группа AFI, вся история его группы находится в этой комнате. Дергает мою руку вперед себя, от резкого рывка я падаю на колени. – Смотри. Я сказал, смотри. – Его крик, который оглушает меня. Подходит сзади и хватает меня за голову, чтобы я смотрела на эту комнату. Каждый платиновый диск, каждый плакат, фотографии, обложки альбомов, статуэтки с премий, одежда с принтом его группы, гитары, барабаны, микрофоны. – Смотри. Это всё чего я добился своими руками, это всё моя заслуга и заслуга моей группы. Как ты смеешь унижать и сквернословить по поводу всей моей группы. Ты ведь не меня одного оскорбляешь, ты нас всех обижаешь. А теперь скажи мне, что сделала ты? Чего добилась ты, кроме того, что закончила престижный университет? открыла студию в Бостоне? Которой теперь, у тебя нет. Это ты - ничто и никто. Это ты - жалкое существо, это у тебя жалкое существование, это ты - шлюха, которая ради денег, может променять отношения ради своей цели. И это ты – ничтожество. Я подобрал тебя, я сделаю из тебя человека, я тебя уверяю, ты больше не посмеешь сказать мне подобного. – Резко опускает мою голову и встаёт. – Сходи помойся, и приведи себя в порядок. От тебя воняет, как от помойки. Завтра поедем покупать тебе одежду. Будешь одевать только, то, что я тебе скажу. Теперь ты полностью принадлежишь мне. И посмей ещё хоть раз начать перечить мне, я твоё скотское поведение терпеть не буду. Он выходит из комнаты и громко закрывает дверь за собой. А у меня снова начинает болеть живот. Слёзы, которые, льются не останавливаясь, я кричу, мне больно, моя душа разрывается на части. – За что…