Теплый асфальт

- Привет, Рих, - радостно произнес Тилль, крепко обнимая и целуя меня. Я чувствовал себя, словно оплёванным после всего, что было у Марии. Тепло его рук немного расслабило меня. - Привет, - пробормотал я, прижимаясь лицом к его шее, вдыхая родной аромат сигарет и какой-то пряности. - Садись завтракать, я приготовил яичницу с беконом. Поговорим за едой, умираю, как я голоден.       Пока мы шли к столу, Тилль говорил, не замолкая, что было совсем на него не похоже. - Там была авария недалеко от въезда в Берлин, застрял на целый час. У дочери все отлично, приглашают тебя к ним на Пасху. Так-то они не особо религиозны, просто повод собраться вместе. А как ты провел выходные? - Ну, это были странные выходные, честно скажу, многое произошло. - Поделишься? – пробурчал Тилль, накладывая еще пару кусков бекона. - Не особо это интересно. Встретил одну знакомую – хорошая девушка. Погулял с ней и ее собаками, поболтали обо всем.       Тилль долго и внимательно смотрел на меня, пока не вспылил окончательно. - Когда ты перестанешь мне врать?       Я поперхнулся беконом и удивленно посмотрел на мужчину. Тилль был суров, угрюм и крайне серьезно смотрел прямо в глаза гитаристу. - Но… - Рихард Свен Круспе, я повторю в первый и последний раз или ты рассказываешь, что происходит или я собираю вещи и ухожу. - Хорошо. Хорошо, ты меня убедил. Если тебе нужна эта правда, то на здоровье.       Я взял сигарету и зажигалку и пошел на балкон, Тилль проследовал за ним. Опираясь на перила, Рихард начал: - Я болен. Причем серьезно, мне осталось не более нескольких месяцев. У меня галлюцинации, жар, я не помню половины того, что делал. Могу неожиданно очутиться где-то и не помнить, как туда попал.       Дым поднимался клубами изо рта, Тилль напряженно слушал меня, смотря на улицу. С каждым предложением он заметно бледнел то ли от ярости, то ли от ужаса. - Что за клиника была, где ты проверялся? - Разве это имеет значение? Я покойник, Тилль. Я схожу с ума и нахуй никому не нужен. Я пустое место. - Хватит нести чушь. Ты не ребенок, так что одевайся и поедем.       Я пораженно уставился на мужчину. То так легко воспринял новость о моей болезни. - Как говориться, не первый год замужем, - ухмыльнулся он и пошел за курткой. Он заметно похудел, пока был на природе со своими дочерьми. Я слабо улыбнулся, ведь я просто пустое место. Даже на мое вранье смотрят, как на баловство. Взяв пальто, я спустился вниз и сел в машину, Тилль подошел через пять минут и повез нас в частную клинику на севере Берлина. Достаточно далеко от моей квартиры, но Тилль настоял на этом. Пришлось ехать около часа по городу, а после еще трястись минут сорок по дороге сквозь лес. После дождя на нее нападало много веток, достаточно крупных, чтобы внести свои неудобства. Тилль молчал всю дорогу, смотря только на дорогу. Меня же изводило это молчание. Зачем тащиться в такую даль, чтобы получить тоже самое? Бред.       По истечению почти двух часов я увидел забор, а за ним огромную клинику, стоящую в лесу. Выглядело это крайне необычно, видно, что здесь лечится только элита. Тилль припарковал машину и пошел к входу в виде стеклянных дверей, что открывались автоматически. Я поплелся следом, кутаясь в пальто, моросил легкий дождь, было очень промозгло и сыро. Хотелось скорее закончить все и вернуться домой, лежать под теплым одеялом и смотреть телевизор рядом с Тиллем. Он любил такие вечера, они были наполнены тем домашним уютом, которого на долгое время я был лишен. Лишь благодаря любимому человеку, холостяцкая квартира стала похожа на настоящий дом. Конечно, детей мы бы никогда не завели, но все равно было здорово, никакой лишней обузой, можно наслаждаться друг другом.       Пришлось достаточно долго ждать в приемной, встреча назначена была лишь через час. Пока они сидели там, Тилль спал, прислонив голову к стене. Казалось, что он специально игнорирует мои попытки заговорить с ним. Пришлось взять какой-то мерзкий журнал с улыбающейся семейкой на фоне, но только прочтя оглавление, до меня дошло, что он о планирование семьи. Отбросив его, словно это прокаженный, я решил осмотреться. Идеально вымытый, мраморный пол, стеклянная стойка регистрации, светло-голубые стены и потолок со странным орнаментом. Я поковырялся еще в стопке и к своей радости нашел рок журнал, датированный 1975 годом. Такой раритет грех не прочитать, если даже не забрать. На оставшиеся сорок минут я погрузился в мир музыки.       Когда нас наконец-то пригласили, я даже немного расстроился, так и не успел дочитать статью о Beatles. Доктор Краус был степенным, пожилым человеком, так обычно и представляешь себе отличного врача, обремененного опытом и знаниями. Его ультрасовременный кабинет совсем не подходил его внешнему виду, такому доктору нужен резной, деревянный стол и массивное кресло-антиквариат, но опустим эти рассуждения. Сев перед ним, Тилль кашлянул и внимательно посмотрел на меня. Я снова начал свой рассказ, мне показалось, что повторяю его в сотый раз: - И мне поставили диагноз – рак. Четыре, неоперабельные опухоли мозга и полгода жизни, вот что я имею на данный момент.       Врач внимательно наблюдал за нами, делая какие-то пометки. После встал и попросил меня пройти за ним на МРТ. Молодая медсестра помогла переодеться в больничную ночную рубашку белого цвета. Чувствуя себя слегка глупо, я лег в белую, пластиковую трубу, голову мне закрепили. Тилль в это время стоял вместе с врачом, что снимал показания приборов и делал сканирование. Глухой звук раздался со все сторон, барабаня по моим ушам. Поморщившись, я минут десять ждал окончания этой "пытки".       Когда меня наконец-то освободили и провели переодетого в кабинет, я увидел, что Тилль нахмуренно смотрит на врача и мрачно кивает. - Что я пропустил? – с интересом спросил я, плюхнувшись на диван.       Тилль слабо улыбнулся и сказал : - Тебя вылечат. Стоить это будет не так уж и много - оплата лекарств и наблюдение врача       Я попытался вымолвить хоть слово, но они застряли в горле. В голове крутился лишь один вопрос: "Какого черта?"       Тилль слегка удивленно спросил: - Ты не рад?       Я покачал головой и постарался улыбнуться, но губы будто свело. Мне удалось лишь выдавить: - Я… даже не знаю, что и сказать. Это слишком неожиданно - Выпейте и успокойтесь, - доктор растворил что-то в стакане с водой и протянул Рихарду, тот залпом осушил его. - Что у меня? - тихо спросил я, переде глазами пролетали минуты с Марией, я так легко отдался ей. - Энцефалит, - спокойно произнес Доктор Круспе: - Он развился до тяжелой формы и дал воспаление почти половины вашего мозга, но изначально это выглядело, как четыре опухоли. Просто случай подобного заболевание более редкий, чем рак. - И сколько мне лечиться? - Недели две или три, в зависимости от вашего иммунитета. Если вы согласны, то подпишите контракт.       Когда я увидел цену, то глаза у меня поползли на лоб, Тилль же лишь бегло пробежал глазами, пожевал губу и расписался. Ошеломленно посмотрев на него, я открыл рот и сразу же закрыл, а тот лишь улыбался, расслабленно сидя на кресле. Я с трудом выдержал, пока закончатся все формальности. Стоило нам выйти, как я горячо зашептал: - Но это огромные деньги, Тилль, даже для нас! - Не путай, Рихард. Я не проматывал свои сбережения, как ты. Для меня это сущий пустяк. Я с умом распорядился заработком с туров и концертов, сейчас я крайне обеспеченный человек. Конечно, не Билл Гейтс, но на хлеб с маслом хватает. - Но мое лечение - это не прогулку по парку с хот-догами. Это огромные деньги, а ты готов их отдать так просто, - тихо прошептал я, удивленно смотря на Тилля: - Почему?       Тилль закатил глаза и пошел к выходу, бормоча о бесчувственных идиотах. Его мощная фигура уверено пробиралась к машине, покачивая на пальце ключи. Я смущенно смотрел ему вслед, медленно бредя следом. Моя жизнь превратилась в круговорот неясных бредней и провалов - я уже не знал, где я и кто я. Даже сейчас я был не до конца уверен, что сажусь в машину и еду домой, а не бреду по дорожке в мокром парке, с трудом отбившись от атаки диких собак. Впереди меня стоял небольшой собор, поэтому я направился туда, желая получить помощь и укрытие. Гром гремел над моей головой, заставляя вздрагивать от страха. Ногу я с трудом волочил за собой, уже не пытаясь зажать кровоточащую рану. У входа я увидел молодую монашенку , что зажигала фонарь, но спички потухли, и она тихо негодовала, чиркая им. - Простите, - с трудом выдавил я, опираясь на стену и держась из последних сил ,чтобы не сползти по ней: - Помогите мне…       Девушка обернулась на звук моего голоса, испуганно вздрогнув, но, когда увидела мое ужасное состояние, то сразу подбежала, подавая руку. - Обопритесь на меня, и я отведу вас в лазарет, - прошептала она, помогая мне встать в полный рост и медленно ведя к массивной двери. Ее белые, тонкие руки оказались очень крепкими и сильными. Мы долго брели по запутанным коридорам монастыря, в которых гудел ветер и было очень холодно. В лазарете было не лучше - будь там еще чуть холоднее, то окна были бы покрыты льдом. Посадив меня на кровать, девушка закутала меня в несколько одеял, а ногу положила на табуретку, после чего убежала в боковую комнату. Оттуда она вернулась с металлическим лотком, в котором лежали лекарства и бинты. - Собаки, что живут возле церкви, очень жестоки. Вы не первый, кого они погрызли, - грустно заметила девушка, поправив прядь волос, что выбилась из белого платка. Ее руки осторожно обрабатывали мою рану, я уже не чувствовал боли, лишь покалывание. - Вы очень красивая, жаль видеть вас среди сестер, - неуместно заметил я, немного смутившись. Девушка мне смутно напоминала кого-то, но мозг отказывался вспоминать. - Меня звали Мария в миру, а сейчас я Агнесса, - слабо улыбнулась девушка: - Я ушла в монастырь, потому что моя жизнь потеряла какой-либо смысл, я была овеяна сладким дымом похоти. Этот смертный грех влек меня в объятия чужих мужчин и до сих пор блуждает во мне, раз вам я тоже приглянулась. - Но что плохого в похоти? - недоуменно заметил я, сильнее закутываясь в одеяло: - Особенно, если направить ее в верное русло наслаждения. - Я не хочу возвращаться в бордель, - горько сказала девушка: - А другой жизни я и не знала никогда. Я испытала много боли и наслаждения, пока была девушкой для богатых мужчин. Идеальная внешность, фигура, знание нескольких языков, но все это грешно. Оставим этот разговор.       Последние слова она произнесла дрожащим голосом, пока забинтовывала рану. Я кивнул и убрал ногу под одеяло. Девушка придвинула табуретку ближе к моей кровати и достала маленькую книгу в кожаном переплете. Наверное, Библию. - Здесь есть кто-нибудь еще? - полюбопытствовал я, рассматривая Агнессу. - Я добровольно ушла сюда одна, здесь только я и мои безумные мысли, - прохрипела она и рьяно зашептала молитву, щелкая четками. Я вдруг понял, почему она так боялась остаться в реальном мире, от нее просто веяло развратом, даже в столь скромной одежде. Я возбужденно посмотрел на нее и протянул к ней руку. Агнесса замерла, тяжело дыша и внимательно смотря на нее. - Нам нельзя… - прохрипела она, набрасываясь на меня и стягивая одежду. Я удивленно охнул, раздевая ее и прикасаясь к нежной коже. Такая красивая. Но откуда этот странный запах, словно от скисшего молока…?! - Эй, Рихард, - пробурчал Тилль: - Хватит спать, у нас что-то скисло в холодильнике.       Я открыл глаза и осмотрелся - я лежал на диване в нашей гостиной, уже неплохо. Тилль стоял справа от меня, буравя меня взглядом и приложим рукав к носу. Воняло просто ужасно, я встал, пошатываясь, и спросил: - Когда я уснул? - Как только мы вошли в квартиру, ты заявил, что устал и рухнул на диван, - Тилль пожал плечами, идя на кухню. Положив пакет с молоком в пакет и завязав его, он распахнул окно, проветривая помещение. После он сел на диван, беря пачку сигарет, и поинтересовался, будто невзначай: - А ты не помнишь этого? - Только то, что увидел церковь из окна машины, а потом все как во сне, - пробормотал я, беря аспирин из аптечки. Та девушка из видения, Агнесса была копией Марии, но скрывала столь жуткую тайну. Нимфаманию сложно сдерживать, она добровольно ушла в изгнание в монастырь, угнетаемая собственной похотью. Странный сон. - Но мы не проезжали никаких церквей, - заметил Тилль, настороженно рассматривая меня: - Сначала проехали лес, а после пошел уже урбанистический город. Там неоткуда было взять церкви. - Значит, это лишь часть моего воспаленного воображения, - пожал я плечами: - Я до сих пор не мог понять, как ты согласился заплатить такие деньги за мое лечение. Я ужасный человек. - Ты просто самодовольный эгоист, - хмыкнул Тилль, закуривая сигарету и выдыхая дым в открытое окно. После он добавил, протягивая мне пачку: - А я тебе точно не дам помереть раньше себя. - Значит, это мне страдать больше? - улыбнулся я. Тилль как-то странно посмотрел на меня и покачал головой, стряхивая пепел. - Думаю, без меня ты не пропадешь, - грустно сказал он: - Ты это показываешь всем своим видом. Рихард, наши отношения не могут существовать, если только я пытаюсь их удержать. - О чем ты говоришь? - немного испуганно сказал я, подходя ближе. Мог он увидеть сообщения от Марии? Или даже просто узнать о наших встречах. Линдеманн пожал плечами и добавил: - Этому разговор все равно предстоит случиться, пока что я не хочу торопить события. Забудь. - Как я могу забыть это? - удивленно спросил я: - Что не так, Тилль? - Все, - коротко заметил он и выкинул окурок в окно: - Может, я разбаловал тебя своей заботой, или ты просто не создан для честных отношений. Но, когда твой телефон разрывается от звонков, а ты берешь трубку, то не ожидаешь, что на том конце сидит любовница Рихарда Круспе, которая страшно волнуется… Давно у тебя это?       Я сглотнул и пожал плечами, садясь за стол. Это было крайне неожиданно, зачем Мария звонила мне? Как легко все может полететь в пропасть от одного звонка. - Я… Я запутался, когда узнал о своей болезни, - прошептал я, стараясь унять дрожь в руках: - Она вытащила меня из-под колес машины, а после все само завертелось. Я думал, что у меня есть всего полгода, но не хотел беспокоить тебя, думал, что уйду в какой-то момент. - Ты конченный, - прошипел он, зло смотря на меня: - Стоило тебе столкнуться с трудностями, как ты, сломя голову, бежишь к другой женщине от меня.       Я вздрогнул, когда он стукнул кулаком о стол. Машинально пригладив волосы, я пробормотал: - Это была просто мимолетная ошибка. - Наши отношения стали такой ошибкой, - покачал головой Тилль и пошел в прихожую. Я, словно испуганный ребенок, побежал за ним, спотыкаясь о свалившиеся с меня джинсы. Схватив его за плечо, я взволнованно сказал: - Я готов извиниться, Тилль, мне не нужен больше никто.       Мужчина сбросил мою руку и тихо заметил: - Быстро же ты решил это, попрыгав с той девушкой. Если все, что происходит между нами, это для тебя неважно и несерьезно, то тратить время я не хочу ни твое, ни свое. За лечение я уже заплатил, пока ты спал, так что живи, как пожелаешь. Всего хорошего, Риха.       Он снял пальто с крючка и вышел, захлопнув за собой дверь. У меня не было сил пошевелиться, я тупо смотрел вперед, пытаясь понять, что сейчас произошло. Если говорить совсем прямо, то Тилль устал терпеть мой эгоизм… Я своими руками натворил это, внутри меня все сжалось. Было так больно и обидно. Я хотел перенести свою злость на него, но не выходило. Мужчина был прав, я заигрался, списывая все на болезнь, а пострадали реальные люди. Мой телефон зазвонил на комоде, я машинально взял и ответил на него, даже не посмотрев на номер. - Привет, Рихард, - мягкий голос Марии пронзил меня насквозь. Я сжал зубы, понимая, что мое отношение к ней не стало хуже, я просто не чувствовал разницы. Но внутри меня что-то пропало, это забрал Тилль, когда поставил точку в наших отношениях. Чувствовал ли я сожаление? В какой-то степени, но с другой стороны я понимал, что так будет лучше. Я мучал его, обманывал, подрывал доверие, а он все равно оставался со мной, но любая чаша терпения переполнится рано или поздно. - Привет, Мария, - ответил я: - Как дела?       Банально, но настало время двигаться дальше. Я заметил на холодильнике записку: «Курьер привезет лекарства к восьми вечера. Тилль». Внутри меня все сжалось и дрогнуло, даже после всей боли, что я причинил ему, он заботился обо мне. - У меня все хорошо. Можешь приехать? И еще, мне стоит извиниться, я так волновалась за тебя, звонила, не переставая, а Тилль взял трубку, - расстроенно произнесла девушка: -       Он ничего не подумал вроде, я и сказала совсем мало.       Мне хотелось соврать, сказать ей, что я все так же счастлив с ним, но язык бы не повернулся. Пора сделать новый шаг, так что я спокойно ответил: - Мы расстались. Ты в этом не виновата, все шло к такому концу. - Ох, мне так жаль, - пробормотала она: - А я еще звоню так не вовремя.       Я натянуто улыбнулся, убирая виски подальше в шкаф, не хотелось бы уйти в запой. Я знал, что это странное, неестественное спокойствие продлиться пару часов ,а потом я впаду в депрессию. Но не в этот раз… - Мария, давай встретимся в парке? - перебил ее я, надевая кожаные ботинки и беря куртку. В этом доме мне все напоминало о Тилле, я так точно сорвусь окончательно. - Ох, конечно, буду через полчаса, - рассеяно сказала она и повесила трубку.       И сейчас я шел по мокрой дорожке парка, сжимая пачку сигарет. Ветер дул мне в лицо, заставляя щуриться. Смяв упаковку, я швырнул ее в помойку и встал у скамейки, где сидел в тот злополучный вечер.       Я не знал, как сложиться моя судьба теперь. Часть меня разрывалась и тянулась обратно к Тиллю, но тонкий голос внутри настойчиво шептал, что я лишь ходячая проблема, которая мучает его. Мария быстро шла ко мне, держа на поводке своих собак. Я слегка улыбнулся, смотря на нее. Если настало время делать новые шаги, то пусть они и будут моей главной ошибкой. Больше я не дам ему повода страдать. Не в этой жизни.