Till Death Do Us Part.

На следующую ночь Фрэнк снова спал, обнявшись с тетрадью, и закусив сухую губу. Он должен в срочном порядке съездить в Нью-Йорк и купить гребаный увлажняющий крем, потому что сегодня днем его кожа начала слезать какими-то уродливыми чешуйками, и дышать ему удавалось с трудом. - О, привет, парень! – послышалось сзади, как только Фрэнк вошел за врата. - Привет, Майк… Пиро? – вопросительно поднял интонацию Фрэнк и покосился на парня. – Где Джерард? - Сначала я хочу узнать твое имя, - ответил демон вместо нужной информации, обходя парня и цокая копытцами. Возможно, Фрэнка не передернуло лишь от осознания того, что это все еще может быть сном. - Меня зовут… Росомаха, - усмехнулся Фрэнк, закусив нижнюю губу и касаясь ее языком, потому что кожа немного треснула. - Нет уж, росомаха здесь я, - ответил голос позади, и сердце Фрэнка упало в пятки. Он медленно, словно утонувший в желе, повернулся, и прикушенная нижняя губа с тихим чмоканием раскрыла рот Фрэнка. Оба парня снова смотрели друг на друга, но в этот раз Фрэнки как нельзя лучше чувствовал, что это - реальность. Джерард был выше, его плечи были немного шире, и его волосы были черные, как смоль. Темные брови изогнулись в хмурой гримасе, вздернутый нос чуть подрагивал, будто парень принюхивался. Оливковые глаза, скрывающиеся раз за разом за изогнутыми ресницами, смотрели настороженно и изучающе. В руках с длинными пальцами были сжаты несколько кистей и странных приборов, похожих на скальпели. Его кожа была бледной, бледнее, чем у мертвого человека, и можно было видеть черные узоры вен под ней. Фрэнк вздрогнул, когда особо быстрый поток некой черной массы внутри парня стал виден на внутреннем сгибе локтя. - Ты зачем пришел? – спросил он вкрадчиво, и Фрэнку почудилось, будто этот голос спасает его от нынешних ожогов, и теперь ему приятно прохладно. - Я?... Эм.. Я… А, да… То есть… - залепетал Фрэнк, чувствуя, как горячий румянец снова обжигает щеки, будто и не уходил. Фрэнк часто заморгал, чувствуя, как теперь от жара впереди стоящего парня слипаются ресницы, а глаза все тяжелее и больнее открывать. Кожа парня в некоторых местах была покрыта той же чешуей, что и у его брата, и теперь каждая из них будто дышала и распалялась сама по себе, загораясь на концах красным. Фрэнк отступил на шаг, затем на еще один, но жар не уходил, а лишь окружал и сдавливал его сильнее. - Она передала это тебе! – крикнул Фрэнк громко, бросив в Джерарда тетрадью, когда его толстовка начала тлеть под воздействием жара. - Лилия? – спросил Джерард, и жар немного приутих. Фрэнк трясся от страха, и ему пришлось обнять себя руками, чтобы хоть как-то успокоиться. - Что? – переспросил Фрэнк, не понимая. - Я называл ее Лилией, потому что она была самой прелестной девочкой в этом мире, - благоговейно прошептал он, склоняя голову вбок, от чего черные волосы закрыли половину лица. - Она умерла не так давно, - пролепетал Фрэнк, и Джерард оживился. Он обернулся несколько раз, прижимая тетрадь к своей груди и, кивнув, обогнул Фрэнка, обдав того жаром, и бесшумно зашагал за его спиной. - Ты, наверное, лишь после ее смерти осмелился прийти сюда? – остановившись, спросил Джерард, даже не поворачиваясь. Его футболка обуглилась, оголяя почерневшие руки, а джинсы были порваны на коленях, откуда виднелся тот же покров. - О чем ты? – Фрэнк сложил руки на груди и выпрямился, понимая, что Джерард создает атмосферу, похожую на ту, в которой обычно высмеивают людей. Или убивают. - Ты тот, кто оказался трусом, да, Коди? – спросил Джерард, склоняя голову, и кусочки его странной кожи снова затрепетали красным. Коди! Черт подери, кто такой, мать его… Черт. «…поэтому вскоре Коди ушел домой, боясь за свою жизнь. Трус!» Друг его бабушки, струсивший направиться прямиком в ад со своей подругой, вернулся за ней в преисподнюю? - Ты придурок, - фыркнул Фрэнк, развернувшись на носочках кед и направившись туда, откуда он пришел. – Твоя Лилия – моя покойная бабушка, - он неприятно дернулся, вспоминая бабулю и уходя вперед. Он буквально спиной чувствовал прожигающий его взгляд шокированного лица.