Till Death Do Us Part.

В этот раз Фрэнк один. Он вспоминает правила поведения в Аду, но ему на них все равно. Оба демона знают его имя, он общается с ними, так что он просто бредет по единственной тропинке здесь, ожидая собственного пробуждения. Через несколько тысяч шагов Фрэнк понимает, что за горизонтом будто встает солнце. Почему-то мысли о нем дают ему надежду на лучшее. Фрэнк идет быстрее, улыбается, он чувствует себя почти счастливым, но внезапно его лицо искажается гримасой ужаса. Сотни, нет, тысячи, или даже миллионы людей стоят в лаве. Их тела горят. Женщины, дети, мужчины, старики и старухи. Они стонут и продолжают извиваться в агонии. Их тела похожи на пламя свечи на ветру. Фрэнк закрывает рот ладонью, начиная ускоренно дышать. Маленький ребенок совсем близко к Фрэнку стонет, и парень присматривается ближе. Хорошо, что его рот закрыт рукой, иначе он бы закричал. Пухлые губы мальчика, покрытые ожогами, зашиты тонкой леской. Сердце Фрэнка грозится выскочить из груди, и он бежит вперед, пугаясь ужасов, окружающих его. Он идет дальше и ландшафт меняется. На ногах Фрэнка его вэнсы, так что острые камни больно впиваются в подошву. Впереди Фрэнка горы. Он видит людей, висящих над пропастью. Они кричат, молят о помощи и плачут. Сильный ветер срывает их, оставляя их ногти или даже пальцы в изгибах скал, кружит в яром порыве и затем снова швыряет о скалы. Фрэнк идет все дальше, видя все больше ужасов, но ему нужно добраться до конца. Он идет, видя след Джерарда и Майки высоко в воздухе, но их нигде нет. Когда Фрэнк попадает в пустыню, где лица людей обезображены вечным огненным дождем, он кричит, задрав голову вверх, и зовет Джерарда. - Если я найду тебя, я изобью тебя ко всем чертям, гребаный придурок, - Фрэнк орет так, что в конце лишь сипит. Он злой до ужаса, топает сквозь адское пламя, мучеников, иногда в буквальном смысле взбираясь по их головам, обходя все ужасы, происходящие здесь. Он хочет в свою постель, он хочет ударить Джерарда, а потом поцеловать его снова, потому что ему явно недостаточно прошлого поцелуя, будто они школьники. Фрэнк чертовски устал. Его руки, колени, запястья и лицо горит, с него слезает кожа, а некоторые пальцы уже ничего не чувствуют. Он задыхается от давящего запаха, у него горит горло от жажды и вкуса металла на языке. Он не знает, где он. Он не может крикнуть. Но внезапно он замечает снова картину, которая заставляет его ненадолго прийти в себя. Люди плавают в темной жиже, а Фрэнк стоит на берегу созданного кем-то озера. Сверху, по капле, жидкость капает в центр озера. Люди задыхаются и тонут в этом месиве. Женщины рыдают и стонут. Здесь снова дети. Здесь снова старики и старухи. Здесь есть все. И здесь Джерард. Он стоит на другом берегу, сложив руки на груди, и смотрит вперед, почти задевая взглядом Фрэнка. - Джерард! – Фрэнк кричит отчаянно, но у него пропал голос. Он машет руками и прыгает, но его легкие сводит в поистине адской боли. Джерард не видит его, будто он за стеной. Майки стоит рядом в той же стойке, что и брат, и они просто смотрят на тонущих в жидкости людей. Фрэнк рычит от бессильной злости, сдирает с себя джинсы, кеды и толстовку и подходит к самому краю берега. От жидкости пахнет металлом. Она чертовски горячая. Фрэнк глубоко вдыхает, зажмуривается и идет вперед. Сначала дно напоминает месиво, но позднее парень понимает, что трупы никто не вылавливает. Они гниют на дне. Фрэнк сжимается, отталкивается от чьей-то руки на дне и плывет вперед. Он не может не дышать, но точно не желает глотать эту жидкость. Когда до него доходит, он уже на середине озера. Это кровь. Полное озеро трупов в кипящей крови. Его тело дергается, касаясь чего-то под кровью, и он отчаянно пытается не запаниковать. Он плывет, гребет все отчаяннее, но кровь будто становится гуще. Все здесь потеряли надежду и просто тонут. Но не Фрэнк. Его вновь обуревает злость на Джерарда, и он гребет сильнее, отталкивая мертвые тела под собой и в итоге выбираясь на берег. Он видит знакомые светлые волосы и множество фенечек, украшавших измазанные запястья. Кровь затягивает Берта, и его тело буквально варится в собственном соку. Фрэнк даже немного злорадствует, что Берт попал именно туда, где ему и следует находиться. Фрэнк сидит на коленях в куче переломанных рук, ног, на которых завяливается человеческое мясо и блюет, но это лишь спазмы. Его трясет, а Джерард стоит, как статуя. - Я ненавижу тебя, мудак, - рычит Фрэнк, забираясь на скалу к Джерарду. Взгляд того пустой и смотрящий ровно в центр озера. Они с братом будто под гипнозом. Фрэнк весь в крови, в боксерах и футболке, ему жутко страшно, его кожа вот-вот слезет с него от боли ожогов, а он стоит здесь, желая доказать вряд ли существующему в реальности демону, что тот – мудак. Фрэнк сжимает воротник футболки Джерарда, притягивая статую к себе, и целует его прямо в губы. Он чувствует как чужая кровь тысячи и миллионов грешников касается его вкусовых рецепторов на языке, но он с силой раскрывает закаменевшие губы Джерарда и проникает в его рот языком. - Давай же, - шепчет Фрэнк, странно ломая голос. Он кусает Джерард за губу и бьет по плечу, снова целуя его без ответа, понимая, что начинает плакать. - Джерард, пожалуйста, - Фрэнк сильнее и отчаяннее хватается за него, целуя уже все лицо парня и оставляя на нем кровавые следы. – Вернись, - Фрэнк захлебывается в стонах и слезах, падает и обнимает руками колени Джерарда. Он рыдает в голос, когда чувствует в волосах тонкие прохладные пальцы. Он не успевает поднять голову, как тут же проваливается обратно в реальность.