Mysterious shadow

— Проснись… Проснись… …Медленно по моей шее стекает кровь. Я почти не чувствую боли. Я стою голая, привязанная за руки и за ноги к какой-то дряни. В кромешной темноте мои стальные волосы все испачканы в крови и слипаются. Мужчина, что пытает меня, стоит передо мной и противно скалится. Он выпускает свои когти, проводит ими мне по животу, медленно погружая их мне глубоко внутрь, делая глубокую рану, словно борозду. Больно. Его когти словно ножи, они разрезают мне кожу и входят настолько глубоко… Кровь, она стекает мне по лобку и ногам, капая на землю. Я точно знаю, что это земля! Она прохладная под моими босыми ногами. Он слизывает мою кровь со своей правой руки и снова скалится. Он не человек, хоть и выглядит как он. И почему я не умираю? И где я? Запах словно с болот: гари, пепла и чего-то ещё такого возбуждающего. О чём я думаю в такой момент? — Ты нас предала! И ради кого?! Они всё равно рано или поздно сдохнут! А ты… Его голос прозвучал грубо и надменно. Но что я сделала и кому? Я не помню ничего! Слышу второй голос, он звучит где-то у меня, словно в голове. Ещё циничнее и, кажется, с лёгкой усмешкой. — Проснись… Проснись! Проснись! Открываю глаза и вижу свою комнату. Наклоняюсь и беру с тумбочки свой смартфон. Смотрю на время, ещё только четыре утра. Сон, всего лишь сон! Но он настолько реален. Я даже чувствую, как болит моя шея. Провожу по ней рукой. Ничего. Странные мне снятся сны, будто они и впрямь как наяву. Или, может, я всего лишь накручиваю себя? Не знаю, во что уже верить. Бред какой-то. Или, может, я что-то и впрямь позабыла из своего прошлого? *** Что за чёрт! Где я? Лес? Я в ночном лесу? Но как я здесь оказалась? Ладно, неважно, главное — выйти из него. Прохожу последнюю ель, а впереди, кажется, растёт бересклет, прохожу и его, выхожу на довольно просторную тропинку. Но куда идти: направо или налево? Снова смотрю направо, а передо мной стоит здоровенный зверь. Он похож и на гигантского пса, и на волка одновременно. С его пасти капает кровь на подушку из листьев и хвои. Приятно пахнет елью, что отдаёт не только хвоей, но и еловой смолой. Мне почему-то совсем не страшно, что этот зверь может и меня тоже сожрать. А пёс, или кто он там, противно скалится, словно мерзко улыбается, глядя на меня. Зверь мотает головой в левую сторону, он словно приглашает пойти за ним. Я наклоняюсь и стряхиваю с колена, со своих тёмно-синих джинсов листву и паутину, что прилипла, когда я продиралась сквозь какие-то кусты. Глаза окончательно привыкли к полумраку. Убираю за ухо свои короткие светло-русые волосы, а зверь всё так же стоит, повернувшись вполоборота ко мне, и ждёт, пока я не последую за ним. Зверь, кажется, серый, поджарый, на его шкуре виднеется длинная рана, словно от чьих-то когтей. Рана глубокая, ведёт от шеи и переходит на плечо. Странно, но из самой раны уже не сочится кровь. Я подхожу к нему ближе, и зверь, сверкнув красными глазами, идёт дальше по тропинке. Не знаю, как долго мы идём, не чувствуется время. Мы доходим до какой-то лесной поляны. Нет, скорее это поле, полностью заросшее тимофеевкой и полевыми цветами, в темноте только виднеются белые ромашки. Дует несильный ветерок, трепля мои короткие волосы. Зверь смотрит куда-то в одну точку, рычит, а потом начинает выть. Так противно и загробно. Мне не страшно. Но я чувствую что-то знакомое. Тяжесть на моём сердце пропадает, остаётся только предвкушение чего-то возбуждающего и азартного. Но что же это? — Ты пришла, милая. Как же я тебя заждался. И снова я слышу этот мужской голос у себя в голове. Хочу увидеть того, кто это всё мне говорит. Но я не могу его вспомнить. — Не можешь? — спрашивает меня будто удивлённым голосом мужчина. Он что, читает мои мысли? Ах да, он же у меня в голове, этот голос. И продолжает через минуту: — Тогда тебе ещё рано. — Что рано? — кричу я в пустоту. — Всё рано. Ты должна сама всё вспомнить, — и голос замолкает. «Что мне рано?» — мысленно переспрашиваю себя. Но я не знаю ответа. — «Нет, я его не помню. Что, что мне нужно вспомнить?» — нервно тру рукой свою переносицу. — Что, что, — отвечают мне. Я поворачиваю голову и вижу, что со мной разговаривает этот зверь. Точно! Я схожу с ума. — Да не сходишь ты с ума, Элис! — отвечает мне зверь, но более грубо. — Но что я всё-таки должна вспомнить? — Своё прошлое, а точнее, своё истинное «Я», — секунда, и зверь растворяется в воздухе. Всё исчезает: и поле, и лес, появляются какие-то разрушенные и разграбленные селения. Воины?! Они в латах. Какой же это век? Это мираж? Я стою на площади, а вернее, в её центре. Слышу приближающийся стук копыт, а потом противный гул. Хватаюсь и прикрываю ладонями уши, но гул звучит теперь уже ещё громче. Что за бред! Убираю руки от своих ушей, а звук всё ещё не прекращается. Мне уже плевать на него, либо я к нему привыкла, либо я всё ещё сплю. Если я сплю, нужно себя ущипнуть, делаю это. Нет! Не может быть, я чувствую боль. Значит, это был не сон. И куда делся всадник, скачущий в мою сторону? Оглядевшись по сторонам, вижу тела людей, насаженных на колья. Их много: мужчин, женщин и детей. Багровый рассвет, что озаряет небо, в дымке утреннего тумана, я вижу, как с трупов убитых людей стекает кровь. Я слышу каждую каплю, как она со шлепком ударяется об уже натёкшую лужу крови. А запах крови и гари тут повсюду, я слышу вдалеке крики и стоны людей. Мерзкое чувство. Но в то же время я ничего не чувствую по отношению к ним, ни боли, ни сострадания, абсолютно ничего. — Кто же я?! Не помню! — иду дальше по улочкам разграбленного городка или деревушки. Вижу, как солдаты, те самые, в латах, насилуют молоденькую девушку, а та практически уже не кричит, а лишь лежит и тихонько всхлипывает, повернув голову в мою сторону. Её лицо всё в крови, а тот солдат, вытаскивая свой член из неё, смотрит в мою сторону и криво ухмыляется, виднеются клыки. Через секунду он превращается в чудовище с рогами и длинными острыми когтями. Мгновенно он перегрызает умирающей девушке шею, фонтаном хлыщет кровь. Его хвост вздрагивает в воздухе, а ещё через секунду он снова смотрит в мою сторону и говорит: — Элис, ты присоединишься к нам? — ему по подбородку стекает кровь. — Нет, — отвечаю я ему и иду дальше по старой улочке, которая становилась всё уже. — Ну, как хочешь, — слышится у меня за спиной. Я зашла за ближайший поворот, а там… лежит мёртвая девушка, кажется, ещё тёплая, а её бездыханное тело насилует здоровенный мужчина. Мерзость какая! Он смотрит в мою сторону и криво усмехается, продолжая насиловать труп. Поворачиваю налево и иду ещё метров пятьдесят. Вижу ров или канаву с водой, в которой плавают убитые люди. Было видно, одни зарублены мечами, а из тел других торчат стрелы. Мне хочется одного: немедленно уйти отсюда! Но как я найду выход из того, что оказалось вовсе не сном, а явью? Туман снова начинает наползать, будто живой, да и солнце скрывается за тучами, непонятно откуда взявшимися. Минута, и туман закрывает всё вокруг, непроглядная тьма. Что же это?! Что вообще со мной происходит? Да и я ли это? Кажется, я всё больше и больше схожу с ума. Но так ли это на самом деле? Может, я нормальная? Нет, в этом месте всё ненормальное. С неба начинает моросить дождик, я смотрю на себя и на лужи. Сам дождь кровавый. Никогда такого не видела. Он довольно быстро заканчивается, и туман вновь становится почти непроглядным. Где-то далеко рычит какой-то зверь, его рык был утробным, что ли. Он, конечно же, не мог принадлежать ни одному из животных, это рычит один из этих оборотней либо демонов. Не знаю, кем они там являются. Ещё через мгновение из тумана выходит лучник, он смотрит на меня и натягивает тетиву, направляя сам лук в мою сторону. Острый наконечник, кажется, серебряной стрелы, блестит в лучах выходящего из-за тучи солнца. Как же резко в этом месте меняется погода. Мужчина довольно улыбается и выпускает стрелу. Я что, должна умереть прямо в этом непонятном месте? Стрела угождает прямо мне в сердце. Я чувствую невыносимую боль и падаю на землю. Наконечник стрелы проворачивается у меня в груди, будто им кто-то управляет издалека. Захлёбываюсь собственной кровью, кашляю в очередной раз, кровь изо рта стекает мне по подбородку и на шею. А дальше темнота… *** Падаю на землю лицом вниз и с такой силой разбиваю себе подбородок с правой стороны. — Где я? Я что, умерла? Тьма, непроглядная тьма, она будто пожирает тебя. Но в ней что-то или кто-то есть. — Проснись… Проснись! Проснись, Элис! Вставай же! Слышу голос, он такой до боли знакомый. Почему?! Почему?! Я не могу вспомнить, кому он принадлежит. Поднимаюсь с земли, кровь с моего подбородка стекает на землю. Не чувствую боли. Подношу руку к своему подбородку и вытаскиваю мелкие камешки, что застряли у меня в нём. Они совсем мелкие, хоть мне и не больно, но всё же противно там копаться. Чувствуя рваную рану на подбородке, задеваю неровный край кожи и саму кость, она гладкая на ощупь, вытаскиваю последнюю мелкую крошку из камней. Потом открываю рот и кладу в него пальцы, с трудом вправляю себе челюсть. А потом иду дальше. Проваливаюсь куда-то и лечу спиной вниз. Что за очередная хрень?! Открываю глаза и вижу землю, я лежу в яме, словно в могиле. Сажусь и начинаю кашлять, не обращаю внимания на кашель, встаю и иду снова дальше. Опять этот чёртов кашель, прикрываю рот ладонью, кашляю и вижу, как по моей ладони растекается кровь. Вот ещё и этого не хватало! По логике я давно уже должна была умереть, но я всё ещё жива. Криво усмехаюсь своим мыслям. Что же всё-таки это за место? Тут темно, хотя в этом полумраке я вижу деревья, и, кажется, вдалеке виднеется какое-то строение. — Ты дома, девочка моя! — слышу голос у себя в голове, кажется, я уже начала к нему привыкать. — Дома?! Но где дома? — спрашиваю я у него. — А ты присмотрись как следует, — отвечает он мне. Достаю, наконец, бумажный платок и стираю кровь со своего лица и рук. Вижу рядом с собой здорового чёрного пса, а его красные глаза светятся в темноте. Пёс виляет хвостом. — Ты откуда взялся, пёсик? — глажу пса по голове, а он радуется, упирается мне в ладонь своим мокрым носом и толкает. Хочет, чтобы его вновь погладили. — Рот, пришёл поприветствовать тебя, — раздаётся знакомый голос. — Заткнись! Заткнись! — громко кричу этому голосу, что постоянно звучит в моей голове. — Давай! Вспоминай, кто ты есть на самом деле, Элис. Смотрю себе на ладонь, а потом и на пальцы, вижу на своих руках, как мои ногти удлиняются и превращаются в когти. Я не человек, это и так понятно. Человек давно бы уже умер от таких травм. Я что, демон? — Правильно, поняла. А это адский пёс, наш с тобой пёс. — Это Ад? — спрашиваю и вновь жду ответа, хотя я и сама уже понимаю, что да. — Он самый. — Тогда появись, а то меня стал бесить твой голос в моей голове. Секунда, и мне навстречу из тумана выходит мужчина лет тридцати на вид, высокий, стройный. Его тёмно-русые волосы собраны в низкий хвост, глаза на мгновение блеснули жёлтым. — Ты всё же пришла! — в его хитром взгляде читается радость, что ли. Он подходит ещё ближе и приобнимает меня за талию, и мы идём дальше, а пёс следует за нами. — Алекс, — спрашиваю его я и сама же отвечаю: — Азазель. Он улыбается и смотрит на меня сверху вниз. Я тоже улыбаюсь ему в ответ, а на своей губе я чувствую свой же клык. — Идём быстрее… Всепоглощающая тьма пожрёт тебя, иль ты пожрёшь себя. ©