Take Me to Church (Отведи меня в церковь)

Что ты можешь знать обо мне, если ты со мной не спал и не пил?  Марина Цветаева

      У моей любимой есть чувство юмора,       Она как смешок на похоронах —       Ей знакомо всеобщее неодобрение.       Ты поворачиваешься, притворно изумляешься, слегка приподнимая бровь, и еле сдерживаешь легкую улыбку на губах.       Он знает, что означает этот задорный огонек в глазах и легкое движение рукой, которым ты призываешь его подойди ближе.       Ты облизываешь губы, и на языке чувствуется легкий терпкий прикус вина, которое он капал тебе на губы, играясь и дразня тебя.       Кружишься на носочках, случайно задевая пустую, опустошенную вами бутылку и улыбаешься своим мыслям, прекрасно понимая, что долго не стерпеть.       Твои мысли улетели далеко, от выпитого кружится голова, а плавные покачивания на носочках только усиливают это чувство, но тебе нравится.       Тебе завтра на учебу, у тебя не закрыта сессия, а подруга, снова расставшаяся со своим очередным парнем, требует твоего неустанного внимания; мама хочет видеть тебя на даче, заглянуть к тебе, в небольшую, но с такой любовь обставленную квартирку, чтобы отчитать за пылинку на тумбе или лифчик в кресле, а отец стремится прочитать очередную лекцию о взрослой жизни.       Твоя большая, непонятно какого размера любимая футболка, которая очень не нравится твоей маме, вертится вместе с тобой, разрешая прохладному воздуху ласково щекотать кожу.       В комнате играет музыка, и ты мурлычешь ее себе под нос, забывая обо всех проблемах и обязанностях.       Единственный рай для меня —       Оставаться наедине с тобой,       Я родился больным, но мне это нравится,       Вели же мне исцелиться.       Парень, стоящий рядом, внимательно всматривается в тебя, ловя каждое твое движение и вздох.       Он хочет жениться на тебе.       Но сейчас, когда вы оба слишком пьяны, а ночь обещает быть длинной, у вас нет серьезных взрослых мыслей в голове.       Только ты и он.       Только твоя небольшая квартирка, которая кажется вам целым миром — вашим собственным миром, — и взгляды, которые вы постоянно бросаете друг на друга, ожидая, кто же сделает первый шаг.       Отведи меня в церковь,       Я буду служить, как собачка, перед святыней твоей лжи.       Я поведаю тебе свои грехи, так что можешь точить нож,       Предложи мне бессмертную кончину.       Слова песни отбиваются от стен и залетают в твое сознание, начиная биться там раненной пташкой, которая в отчаянии ищет выход.       Твои волосы, спадающие с плеч, танцуют вместе в тобой, подпрыгивая в такт движениям и источая вишневый аромат.       Он не выдерживает первым.       В один шаг преодолевает расстояние между вами и, не смея потушить огонь в глазах, сжимает тебя в тиски так, что на тазовых косточках наверняка останутся синяки и заботливая подруга не преминет спросить, откуда они, но тебя это не волнует.       Когда он целует тебя, въедается в твой рот, ты снова чувствуешь прикус вина и в блаженстве закрываешь глаза, позволяя ему проникнуть глубже.       Он исследует твое нёбо, толкается языком глубже, и тебе уже почти нечем дышать, но ты готова задохнуться от того, что он рядом.       Ты выдыхаешь его имя, издавая протяжный тихий стон, когда он опускается к шее, прекратив терзать твой рот, и прикусывает шею, оставляя свою метку.       Всасывает, вбирает кожу в рот, нежно лаская участочек языком и даря тебе приятное покалывание на кончиках пальцев.       От выпитого или от его такой опасной и тягуче-сладкой близости?       В следующее мгновение он уже вжимает тебя в матрас недавно купленной кровати, случайно разбрасывая какие-то игрушки, оставленные из-за глупых сантиментов, и снова припадает к твоим распухшим и покрасневшим губам.       Поспешно избавляет тебя от футболки, под которой нет ничего, кроме черных трусиков, и вбирает в рот сосок, снова заставляя тебя стонать.       Ты чувствуешь прикосновения грубых пальцев там, между раскрытых ног, и невольно задыхаешься, желая, чтобы он поскорее взял тебя.       Но он, похоже, и не собирается возиться.       Избавляется от оставшейся одежды и входит в тебя, сразу, на всю длину, шепча что-то на ухо и крепче сжимая тонкую талию.       Толчок.       Еще один.       Ты стонешь, выгибаешься дугой, стремишься завладеть его губами и хнычешь, когда он меняет угол проникновения, желая доставить тебе большее удовольствие.       С началом ритуала не остаётся ни господ, ни королей,       Нет ничего невиннее нашего милого греха,       В безумии и грязи этой земной сцены —       Только тогда я человек,       Только тогда я чист.       Тягучая музыка льется рекой, грозясь захлестнуть вас своей огромной волной, но не успевает — оргазм делает это раньше.       Пульсация между раскрытых ног приносит удовольствие и долгожданную разрядку, которая омывает вас, смывая напряжение и тягость последних дней.       Остаетесь только вы вдвоем, лежащие на небольшой кровати в комнате, которая внезапно сузилась еще сильнее, приняв облик целой вселенной, и отходите от оргазма, остатки которого все еще сладко ноют где-то глубоко.       И да, сейчас ты точно решила, что выйдешь за него.