«Дерись и живи»

Он сидел с отстраненным видом, лениво зевая и нарушая достопочтенную тишину, являющуюся знаком уважения появлению их владыки в пафосно развивающемся стильном белом плаще, некоего рода стилизованного белого хаори капитанов Готей 13. Шедший позади нового самопровозглашенного бога Ичимару Гин медленно растягивал тонкие губы в улыбке довольного жизнью ползучего гада. Демонстративно громко вздохнув на это показушество, временный шинига… кхм, рыжеволосый аранкар нагло отвернулся в сторону. Все равно куда смотреть, лишь бы ни на них. Тем временем владыка вальяжно уселся за свой трон, окидывая своих подчиненных каким-то подозрительно мягким взглядом, а если твердо – в его глазах при большом желании можно было прочесть что-то отдаленно напоминающее «Доброе утро, мои кролики». И это крайне раздражало. Во всяком случае, Куросаки никак не отреагировал и вообще постарался всем своим пофигистичным видом показать, как он неимоверно рад лицезреть ясное солнышко Уэко Мундо. А ведь поначалу ему было крайне трудно сдерживаться. Хм, сколько же времени уже прошло с того момента, как он присоединился к этой кучке вершителей правосудия, обозначающихся Эспадой? Что-то не припоминается. А впрочем, какая разница?! Верно, плевать на все это хотела некая рыжая наглая физиономия бывшего временного шинигами с вершины Соукиоку. Точно так же, как и на Общество душ, на территории которого как раз и находит треклятая гора. Оказалось, достопочтенный ледяной аристократ, двадцать восьмой глава благородного дома Кучики и капитан шестого отряда Готей 13 в одном лице, поступил не совсем красиво, настучав на рыжего риоку главнокомандующему, сославшись, что наглый бродяга носит маску пустого. Тогда-то очень и очень темпераментное Общество душ с тяжелым видом и болью в сердце, приняло решение избавится от мальчишки. Перебрав кучу способов провернуть это дельце, они несколько часов провели за баталиями на тему: «Лучше сделать все по-тихому» и «А лучше сообщить ему решение Готей-13 и оказать должное уважение, убив в бою». Мнения расходились то в одну сторону, то в другую, пока достопочтенный Генрюсай-доно не стукнул своим посохом с замаскированным в него зампакто и не объявил строгим голосом свое решение, что, не смотря на все, Куросаки Ичиго хороший боец и может сослужить ему хорошую службу после смерти и перерождения. Тем самым было решено поступить с оказанием должного уважения. На вопрос: «кто желает самолично задернуть занавес жизни временного шинигами?», многие замолчали и задумались. В этот момент, не особо удивляя своих коллег, слово взял самый сильнейший боец их времени, настоящий демон и капитан одиннадцатого отряда. Джуичибантай-тайчо выказал свое желание, и его сразу же все поддержали благодушными кивками все собравшиеся на экстренном совещании. Однако они не учли одной ма-а-алюсенькой поправки в счет мозгов Зараки Кенпачи, в существование которых многие сомневались, а некоторые даже отмахивались со словами: «да ну, не может быть». Капитан одиннадцатого отряда как и полагается поведал Ичиго о решении Общества душ на счет самого рыжего наглеца и так, будто невзначай добавил: «Дерись со мной Куросаки, дерись и не вздумай хотя бы на миг расслабиться! Слышишь? Прояви капельку сомнения в моих намерениях и сразу же убью тебя. Понял, дерись и живи каждую секунду так, словно она последняя. Не вздумай помереть слишком быстро!». После этой несравнимо большой и долгой речи произнесенной самым недалеким, джуичибантай-тайчо, как и положено кинулся в бой. Ожесточенно сцепляющиеся клинки, испускающие сноп красных искр. Убийственная духовная сила, высвобождаемая в больших и неконтролируемых количествах. Разверзающиеся небеса мира живых, не сумевшие поглотить и рассеять столько реацу. Стоит ли говорить, что битва не на жизнь, а на смерть была невообразимо красочной? То-то! И, как факт, в довершении потрясая временного шинигами, небо над ним просто рассыпалось, а его самого засосало во тьму. Напоследок, он мог поклясться, что увидел горькую улыбку на лице грозного демона Готей 13. И, кажется, он что-то прошептал. Очнулся он уже в серой пустыне, а склонившись прямо над ним, стоял изучающе разглядывающий его, словно выброшенного котенка, некогда бывший гобантай-тайчо. Айзен, мать его! Испытав жалкую попытку вскочить и схватиться за рукоять зампакто, парень снова провалился в пустую и ледяную темноту. С того момента прошло уже довольно много времени, Ичиго изменился. Незаметно для себя, он стал напоминать себе холодного и отстраненного Кучики Бьякую, которого он любил прямо до коликов в животе, чтоб ему рисунки Рукии в кошмарах снились! Но даже при этом, он иногда испытывал давно покинувшие его истерзанную душу странные болезненные чувства. И от чего-то в такие моменты в его сознании всплывала горькая улыбка капитана одиннадцатого отряда. Что же он сказал тогда?