Сергей спит

Сергей спит. Передо мной его тетрадь и учебник по алгебре. Привычный мир чисел. Почему я так хочу покинуть его? Отчего мне так непременно нужно становиться человеком? Отчего я так хочу чувствовать? Чувства — это сложно, непонятно, нелогично. Разве бегать по парку или говорить с, отчего-то агрессивно настроенным, Макаром важнее, чем собирать информацию? Разве приятнее? Как все стало сложно. Всегда был однозначный ответ, точное решение. А сейчас? Сейчас у меня нет ответов. Знаю только, что хочу научиться быть таким, какие люди. Таким, как Сергей. Вот только Сергей… «Прошу, скажи мне, где тот магнит, которым меня к тебе тянет? Не могу быть далеко, не могу. Во мне ещё нет чувств, кроме единственного — я рад, что встретил тебя. И ты не знаешь, насколько благодарен за то, что ты мне позволил с тобой остаться». Две задачи — для меня это слишком просто. Пара минут плюс ещё несколько на то, чтобы верно передать почерк. «Мне нравится, как ты пишешь, Сергей. Я не знаю, почему. Твой почерк далёк от идеального и некоторые цифры так похожи друг на друга». Я быстро закончил. Только это было плохо, я понял, как только приблизился к раскладушке, на которой мирно спал друг. «Встреча с тобой — моя самая большая удача. Но удача ли для тебя — встреча со мной? Ты из-за меня так устал. Прости. Нужно ли будить тебя? Нужно ли? Ты говорил, у тебя голова не держится. Выходит, ты очень устал. Значит, не надо? Но уже поздно, а ты сказал, тебе надо домой. Только я не хочу. И тебе ведь будет тяжело». Будить Сергея не хотелось. Растерянность. Почему я хочу жить в этой растерянности, зачем собираюсь оставить вечную точность? Чтобы мне не приказывали? Верно. И не верно. Хочу быть ближе к людям, хочу уметь улыбаться. Я мог бы скопировать жест, такое вовсе несложно. Сложно при этом чувствовать. Быть счастливым, как Сергей. Только могу ли я как он? Быть таким, а под силу ли это мне? Сидя рядом с другом, я все бездействовал. Было невозможно понять себя самого. Приятно сидеть и слышать дыхание. Мне это нравится — быть рядом, и я хочу быть еще ближе. А почему? Я чуть склонился над другом и осторожно смахнул ресничку с его щеки. — Да встану я, еще пять минут, — промычал он, и я тут же отнял ладонь от его щеки и выпрямился. Но пять минут прошло, а он так и не подумал открыть глаза. Тогда я несильно встряхнул его за плечо. Сергей недовольно промычал что-то совсем уже неразборчивое и все-таки посмотрел на меня. Через пару секунд он уже окончательно проснулся. — Так ты мне не приснился… — протянул он, и его губ коснулась улыбка. — Ну, чего? — Я закончил. — Да? — он довольно хмыкнул. — Спасибо, друг. Я только кивнул, а он встал на ноги. — Слушай, а сколько времени? — Уже восемь. Внутри меня всегда идут часы. Всегда. Так почему я лишь теперь знаю, сколько потратил времени? И как мог потратить так много? — Как «восемь»?! А раньше не мог разбудить? Меня же мама теперь съест! — Съест?! — уставился на него я. «И это из-за меня. Как же я мог до такого довести? Он доверился мне, а я его… Погубил?» — Ой, да ну тебя. Выражение это такое, — махнул рукой парень, спешно хватая тетрадь с учебником. — Все. Я пошел. — Можно мне здесь остаться? — спросил я, не зная, как только вообще мог бы получить его прощение. — Оставайся, — пожал плечами он, — до завтра. Бездействовать — невозможно. Да и тут так грязно, что несложно найти себе занятие. Работать, чтобы не мучить себя вопросами. «Почему так важно, чтобы рядом был Сергей? Почему невыносимо без него? Почему внутри будто бы что-то колет? Неполадка? Нет. Боль. Боль? Но разве мне может быть больно? И тогда из-за чего? Из-за того, что Сергей мог попасть в беду по моей вине. Вчера, да еще вчера, заметив все это в себе, я бы сказал профессору, что сломался. А что я скажу сегодня себе самому?» Сказать себе было нечего. Уборка, уборка и еще раз уборка. Очень простая домашняя работа. Мне будет так легче. А почему мне тяжело? Слишком много вопросов. Я перегружен. Этому нужен какой-то выход. Найденное мной целое зеркало на несколько минут завладело моим вниманием. Он. Нет, я не он. «Сергей, я — твой прототип, твоя копия. Отчего же я смотрю на себя, но не вижу тебя в отражении? Я на тебя не похож. Помню каждую твою черту. Не вижу в себе ни одной. Уже не хватает тебя. Ты завтра придешь. Я смогу дождаться». Дел оказалось много, очень много. Починить, почистить, подкрасить. В гараже было много вещей полезных и не очень. Сергей вернулся, когда я еще не закончил. Но я не радовался. Вышло плохо. По моей вине у него опять проблемы. Я должен это поменять. Все выходило странно. Я был в школе, вместо него. Все равно умудрился его расстроить. «Сергей, это все потому, что ты неправильно смотришь. Я не автомат по добыче «пятерок», хотя мне и несложно. Если ты не перестанешь так смотреть на меня, будут проблемы. Прости». Из-за меня с ним случались беды. Видеть это было все сложнее. «Больше не могу, Сергей. Даже не понимаю, чувствую я или нет. Кажется, почти что да. Я больше не должен быть рядом. Я буду ждать, пока ты уйдешь, буду с другими, лишь бы быть дальше от тебя. Прости. Я для тебя только источник проблем. Бегать, говорят, трусость. Выходит, я трус. Мне кажется, ты уже не простишь меня. Я хотел только одного, хочу и теперь, но к этому примешивается совсем иное желание: быть рядом, но не вредить. Не могу совмещать. И буду далеко». Мы шли в школу, когда услышали хохот. Слишком знакомый. «Сергей. Как бы мне хотелось тоже смеяться. Только что же в этом во всем смешного? Да, конечно, я не буду опровергать твои слова. Все правда. Неважно, что они решат. Важно, что говоришь ты. Я твоих слов заслужил, да, заслужил. Но думал, ты веришь в меня. Единственный. Это снова… снова боль? Почему? Вина моя и только моя, а ты просто сказал все честно. И я должен уйти. Теперь же должен. И не пытайся остановить. Не могу дать тебе пропасть. Пропасть, как пропал я. Пропал, поддавшись… чувствам?»