«Будущее, которого нет»

Очередной взрыв изнутри разнёс белоснежную колонну, разметав по сторонам куски мрамора, погребая под собой несколько кустов. Глубокая трещина рассекла по невероятной траектории маленький изящный балкончик, примыкающий к бальной зале, а спустя пару мгновений он рухнул вниз в таких тяжёлых клубах пыли, что дышать было нечем. — Куколка, пойдёшь со мной в парк? Ну хватит уже скучать в одиночестве! С треском и грохотом просел хрустальный купол, осыпались яркими осколками великолепные витражи, словно кто-то ударом меча разрубил радугу на части. То тут, то там проседал монолитный пол тронного зала под невидимыми глазу ударами, словно был сделан из воска. Будто опалённая жаром, стекала краска с картин, маслянистыми лужами уродуя вычурные рамы и роскошные ковры на полу под ними. — Мамору пишет, что останется в Америке ещё ненадолго. Возникли какие-то проблемы… Может, нашёл себе кого-то другого? — Куколка, не говори глупостей! Ну разве можно тебя променять на другую? Обивка тронов расползалась, словно ткань гнила. Тускнела позолота и осыпалась шелухой, смешиваясь с мелкими осколками белого мрамора и древесными щепками. Замок доживал свои последние дни и оставалось только надеяться, что никто не погиб под завалами. — А если? — Тогда он просто глупец, не оценивший своего счастья! Никто и не мог погибнуть. Во всём Хрустальном Токио остался один-единственный житель. Юная Леди, запершаяся в центральном круглом зале и сжимающая в ладошках потухший серебряный кристалл. Дитя царственной четы. Одна, в агонизирующем мире. — Я люблю тебя, Усаги. Юная Леди скорчилась посреди зала, поджав колени к груди и судорожно сглатывая слёзы. Хотелось по-детски звать маму и спрятаться в надёжных объятиях отца, чтобы всё это оказалось дурным сном. Не слышать грохота рушащихся стен дворца, не видеть разбившийся серебряный кристалл, осколки которого, сжатые в детских руках, давно окрасились в алый цвет крови. Юная Леди зажмурилась до рези в глазах, чувствуя, как гаснет сознание и проклиная всё на свете, всех виновных в гибели Хрустального Токио, их прекрасного будущего. — Я тоже люблю тебя, Сейя. Будущего, которого нет.