На дороге

Массивная железная дверь отчаянно скрипела, когда Кейт дернула её на себя за поржавевшую ручку. В свете падающих лучей солнца отчетливо виднелся танец пыли, потревоженной долгожданной гостьей. Сколько она не была здесь? Кажется, целую вечность с тех самых пор, как однажды чуть не угробила себя на дороге. Беккет прошла вглубь помещения и остановилась. Сердце отчаянно пыталось вырваться из груди от одной мысли о нем, но девушка мастерски сдерживала свое волнение. Всего лишь несколько мгновений её терзали сомнения, но вот шершавый брезент полетел на пол и перед ней предстал он, Харлей Дэвидсон ‘94 года выпуска. В нос ударил запах бензина и потрескавшейся на сидении кожи. Когда Касл в пятницу предложил расслабиться после тяжелого рабочего дня, она вежливо отказалась, сославшись на личные неотложные дела. Откуда писатель мог знать, что вечер она провела одна в компании старых фотоальбомов и вина? Беккет неуверенно дотронулась до руля и сразу же ощутила, как сердце ёкнуло в предвкушении, а ладони вспотели от напряжения. Она очертила рукой линию бака и смахнула кое-где образовавшуюся паутину. Пришло время привести мотоцикл в порядок. Выкатив его на улицу, Кейт внимательно осмотрела байк на наличие внешних повреждений, проверила обе подножки и колеса. Затем она дала ему «напиться» вдоволь, проверила свечи и заряд аккумулятора. Все было в идеальном состоянии, спасибо приятелю Тэду, изредка наведывающемуся к её железному другу. Детектив загнала машину в гараж, где также оставила свой сотовый и неуверенность в принятом решении. Заклепки на ботинках были крепко-накрепко закрыты, руки облачены в перчатки, так необходимые при длительной езде, а сама Кейт застегивала кожаную куртку с множеством защитных вставок. В ее голове звучал напряженный голос отца, служивший напоминанием того злополучного дня, когда Кейт Беккет впервые не справилась с управлением и вылетела прочь с трассы. Тогда она отделалась лишь ссадинами и сломанной в двух местах рукой, что было невероятно малой платой за высокую скорость. Как только обезболивающие начали сдавать свои позиции, уже в больнице сквозь флёр боли и медикаментов Кейт увидела взволнованное лицо отца. Кажется, в тот день он впервые задумался о том, что ни он один чувствовал боль утраты... Беккет стряхнула с себя это воспоминание и посмотрела на шлем в своих руках. Солнце играло на его матовой поверхности, заставляя девушку вопрошать: сколько раз этот приятель спасал ей жизнь? Ох, крайне много для того, чтобы об этом знали родители. Еще когда Кейт только училась водить мотоцикл, Росс, ее тогдашний парень, дал ей прозвище «Сорвиголова» - уж слишком опрометчиво она осваивала всё новые тонкости вождения. Последний раз окинув взглядом тупиковый переулок, в котором расположился семейный гараж Беккетов, детектив надела очки и шлем. Застежка щелкнула под подбородком, и звуки города мигом отодвинулись на задний план. Кейт пяткой убрала подножку и плавно прокрутила ключ в зажигании. Мотоцикл под ней медленно ожил. Как долго детектив не чувствовала его утробного рычания, не ощущала мощность 120-ти лошадиных сил. Беккет, зажав сцепление, сначала легко, а затем уже порывисто сильным движением прокрутила рукоятку газа. Металлический зверь взорвался рычанием. Разогрев мотор, девушка плавным движением отпускала сцепление все дальше, и байк, резче, чем она того ожидала, тронулся с места. С этим рывком вперед растворились все проблемы, в одночасье свалившиеся на Беккет стремительным потоком. Сейчас существовала лишь она, дорога и ее мотоцикл. Приятное урчание двигателя отдавалось в бак, который девушка сжимала ногами с обеих сторон как можно сильнее. После определенных событий пятницы все окружающие Кейт люди считали своим долгом поинтересоваться её делами и предложить провести пару часов в своей компании. Ребята приглашали пропустить по стаканчику виски в баре, Касл выдвигал свою кандидатуру и обещал соблазнительное сочетание молочного коктейля с бургером, и даже Лэйни советовала эмоциональную разгрузку в виде похода в ночной клуб со всеми вытекающими последствиями. Но ей нужно было провести время наедине со своим самым злейшим врагом, самым близким другом — она должна была побыть одна. Для всего остального мира Беккет крепилась, позволяя себе раз за разом отвешивать в сторону писателя очередную шпильку, хотя внутри зияла дыра. Словно пуля, пронзившая грудь Дика Кунана, попала в нее и разворотила все, что было внутри. Высоко в небе яркой жемчужиной сияло полуденное солнце, по левую сторону расстилалось темно-синее полотно океана с белыми барашками волн, встречный ветер свободы приятно покалывал щеки, а мягкие пески Лонг-Айленда чарующе зазывали Беккет двигаться вперед. Дорога, лежащая перед детективом, была прямой словно линия в тетради по геометрии. Пейзаж и рев двигателя убаюкивали, привнося умиротворение в израненную душу Кейт. Последние сутки гнев и боль хозяйничали в душе детектива, однако сейчас все уже было в прошлом. Дик Кунан был в прошлом.