Being human

Сознание возвращается к светловолосой ближе к полудню следующего дня. Воспоминания о прошлой ночи больно ударяют по затылку, и первые несколько минут девушка не решается открыть глаза. ХэСон чувствует под собой немного продавленный, но мягкий матрац, а подушечки тонких пальцев касаются шерстяного пледа, которым ее заботливо укрыли. Чон ощущает неприятную боль во всем теле, но хуже всего себя, пожалуй, «чувствует» правая нога кареглазой. Страх перед неизвестностью не позволяет ХэСон открыть глаза и осмотреться, увидеть воочию обитель своего спасителя. События прошлой ночи отдаются склизким чувством страха, оседающим на языке неприятной горечью. Самовнушение, как и в прошлый раз не срабатывает, хотя до дрожи хочется верить, что все это сон. Ночной кошмар, после которого просыпаешься в холодном поту. Резкая боль в поврежденной конечности все же заставляет поверить в реальность происходящего. Хотя, даже в этом случае глаза открывать желания нет. А вдруг этот тип только и ждет, пока девушка очнется? - Хватит притворяться, - все тот же холодный голос раздается где-то совсем близко, и, даже не видя ничего перед собой, ХэСон кожей ощущает изучающий взгляд незнакомца. - Я знаю, что ты очнулась. Юноша легонько дергает за край пледа, отчего Чон лишь сильнее вцепляется в него и зажмуривает глаза, тем самым выдавая себя с потрохами. Девушке кажется, что такое ее поведение разозлит незнакомца, но вопреки всем ожиданиям вместо брани, она слышит приятный смех и чувствует, как матрац ближе к краю проседает под весом еще одного тела. - Эй, ну перестань. Я не сделаю тебе ничего плохого, - со вздохом произносит молодой человек, осторожно касаясь прохладными пальцами рук ХэСон, стараясь как можно аккуратнее отцепить их от края пледа. - По крайней мере, пока. Последняя фраза была явно лишней и брюнет понимает это только тогда, когда слышит сдавленный скулеж, а светловолосая девушка, лежащая на его старом футоне, предпринимает попытку забраться под плед с головой. - Да, успокойся ты. Я просто пошутил, - снисходительно произносит незнакомец, оставляя любые попытки заставить Чон выбраться из ее убежища. - Как тебя зовут? Брюнет внимательно смотрит на девушку, что свернулась в клубок под одеялом, скрывшись так, что видна лишь ее светлая макушка. Он терпеливо ждет в течение нескольких минут, но ответ так и не следует. И как только парень собирается подняться и, пренебрежительно фыркнув, скрыться на небольшой кухне, вдруг слышит тихое: - Чон ХэСон. Брюнет улыбается совсем легко и незаметно и, забравшись с ногами на футон, садится по-турецки. - А я О СэХун, - произносит юноша с осторожностью протягивая к клубочку под одеялом руки. - Ты повредила ногу. Я хочу тебе помочь. Боль в щиколотке неприятная, ноющая, и от упоминания о ней Чон морщится. Помощь и правда сейчас не повредит, поэтому, набрав в легкие побольше воздуха, светловолосая все же выбирается из своего укрытия, сразу же встречаясь с темными, чуть сощуренными глазами СэХуна. ХэСон уверена, что это тот самый молодой человек, что напугал ее прошлой ночью, ибо пропитанная кровью повязка так и красуется на его руке. Вот только на вытянутом лице теперь нет уродливой маски. Сейчас на нее смотрит привлекательный юноша с бледной, будто бы прозрачной кожей. Его взгляд уставший, немного грустный и чуточку любопытный. Темная, словно воронье крыло, челка спадает на высокий лоб, немного прикрывая глаза, а на длинной шее словно тонким пером аккуратно выведена изящная надпись. СэХун очень худой, и это заметно по тому, как висит на его широких, но тонких плечах теперь уже просторная клетчатая рубашка. Он сидит, чуть ссутулившись, сложа руки на груди, и неотрывно следит за каждым движением девушки. Неужели этот парень и правда тенгу? - Где твой длинный нос? – неожиданно совершенно серьезно спрашивает ХэСон, - Я читала о таких… Она хоть и принимает сидячее положение, но все же с опаской отодвигается в угол, прижимаясь спиной к брусчатой стене, укрывая свои ноги так любезно предоставленным ей пледом. - Ты веришь всему, что пишут в книгах? – с легкой усмешкой на тонких губах спрашивает О, а в ответ слышит лишь тихое «нет» и лицезреет смущенный взгляд в сторону. Брюнет тихо посмеивается в поднесенный к лицу кулак и, легко поднявшись с футона, направляется к старому, немного покосившемуся комоду, с одной из полок которого берет приготовленную ранее одежду для гостьи. Сунув в руки ХэСон стопку с вещами, СэХун тут же исчезает на кухне с целью отыскать все необходимое, чтобы оказать девушке помощь. И пока он, что-то бормоча себе под нос, крутится из стороны в сторону в маленькой комнате, Чон выползает из угла и садится на край футона, опустив ноги на холодный бревенчатый пол. Быстро стащив с себя свитер и отложив его в сторону, светловолосая облачается в болотного цвета мужскую футболку, а на ноги вместо испачканных джинс натягивает серые спортивные штаны, которые приходится знатно так затянуть, дабы не слетели с худых бедер. Любезно предложенные шерстяные носки ХэСон надевать не решается, дабы не потревожить и без того ноющую щиколотку. Пока О пропадает на маленькой кухне, исследуя немногочисленные полки и шкафчики, Чон заинтересованно осматривается. Небольшая комната, в которой оказалась девушка, совмещает в себе гостиную и спальню и вовсе не изобилует количеством мебели. В самом темном углу старый футон, а рядом стул с пристроившимся на нем рюкзаком ХэСон и ее же паркой. Чуть поодаль упомянутый ранее высокий комод благородного темно-бардового цвета, на потертой поверхности которого покоится та самая пугающая маска и несколько цилиндрических свечей разных размеров. У противоположной от спального ложа стены старое кирпичного цвета кресло на подпорке поставлено так, чтобы вытянув ноги, можно было ощутить жар, исходящий от широкого камина. А над ним самим небольшая полка, битком заполненная книгами, по корешкам которых так и хочется провести кончиками пальцев. У двери, кажется, входной, гордо стоит кованая вешалка с одиноко висящей на ней круткой. Одним словом, это место являлось полным и точным отражением своего хозяина. Такое же с виду угрюмое, дикое и пугающее, но при более тщательном рассмотрении куда более приятное, нежели номера мебелированных по последней моде отелей. СэХун возвращается неожиданно, заставляя ХэСон едва заметно вздрогнуть и отвлечься от рассматривания его обители. Он садится по-турецки на прохладном полу напротив девушки и, чуть приподняв к колену штанину, принимается, нахмурившись, рассматривать изрядно посиневшую ногу своей гости. О не спрашивает разрешения и едва ощутимо касается поврежденного участка. Брюнет лишь изредка посматривает на Чон из-под угольной челки, убеждаясь в том, что из ряда вон выходящей реакции не последует. Девушка лишь тихо шипит и поскуливает, когда становится особенно неприятно от действий парня. Но терпеть приходится, ведь поврежденной ноге помощь необходима. Когда тишина, повисшая в небольшой комнате, становится просто невыносимой, ХэСон все же решает задать тот самый вопрос, что не дает ей покоя с самого пробуждения и просто проедает мозг. - СэХун-щи, - тихо зовет Чон, слыша в ответ лишь немногословное «мм», - прошлой ночью в лесу со мной был парень. Мы случайно разминулись и… - Я в курсе, - произносит О, не удосужившись даже взглянуть девушку и продолжая перебинтовывать ее больную ногу. - Ты знаешь, что с ним? – ХэСон непроизвольно касается плеча парня, пытаясь тем самым обратить на себя внимание. - Ты ведь знаешь, СэХун-щи. Оппа жив? Он здоров? Где он сейчас? Брюнет поднимает голову резко, заставляя светловолосую отпрянуть назад. Юноша смотрит, чуть сощурившись, немного раздраженно и тем самым пугая девушку. - Он жив, - коротко бросает О, поднимаясь на ноги. - Но ведь тенгу… - Чон вновь предпринимает попытку что-то сказать, непроизвольно сжимаясь под испепеляющим взглядом СэХуна. - Что? Ну, расскажи. Что же еще о подобных мне пишут в твоих глупых книжках? – брюнет зол и даже не пытается скрыть этого. - Мы жестокие твари, сжигающие целые сёла и сводящие с ума усталых путников, да? – О смеется притворно, грустно и болезненно надломлено. - Мы такие же люди, как и вы. Мы тоже нуждаемся в любви и заботе, в нормальной и спокойной жизни. Тенгу не монстры, это вы сделали нас такими. СэХун резко разворачивается и исчезает за дверью кухни, оставляя ХэСон в смятении и с зарождающимся чувством вины перед ним. Девушка опирается локтями о свои колени и закрывает бледное лицо ладошками. Она корит себя за глупость и неуважительное поведение по отношению к юноше, который мог оставить ее в лесу и забыть, но не сделал этого. Да, напугал, но все же забрал к себе и оказал помощь. Не это ли один из важнейших показателей человечности? Сострадание к слабому. А ХэСон именно такая. Слабая и в данный момент абсолютно беспомощная. До самого вечера О не подает никаких признаков жизни, скрываясь за немного покосившейся дверью на кухне. Брюнет лишь изредка выглядывает, чтобы удостовериться в том, что гостья в порядке. Он просиживает в маленькой комнате, помешивая уже растворившийся сахар в кружке с остывшим чаем, вплоть до того, пока ХэСон мирно не засыпает, свернувшись на самом краю футона. СэХун подходит к девушке медленно, почти неслышно, склоняя голову ниже и пристально разглядывая умиротворенное сном бледное худое лицо. На нем нет изъянов, а кожа кажется такой нежной, что О не может отказать себе в удовольствии прикоснуться к ней шершавыми кончиками прохладных пальцев. СэХун смотрит на Чон еще некоторое время, а потом, укрыв ее пледом, устраивается в кресле у камина. О просыпается глубокой ночью. Чуткий слух ворона улавливает чье-то копошение и, распахнув глаза, юноша видит хромающую к нему ХэСон. Она держит в руках свой рюкзак, прижимая тот к груди. Девушка резко останавливается, встречаясь взглядом с темным взором СэХуна, смотрящего на нее все так же из под угольной челки. - Почему ты не спишь? – охрипшим ото сна голосом спрашивает он, усаживаясь в кресле удобнее. ХэСон закусывает нижнюю губу, борясь с желанием бросить свою затею и вновь спрятаться под теплым пледом. Девушка ощущает странное чувство паники, стоит только О взглянуть на нее. - Твоя рана, - наконец произносит светловолосая, кивая на перемотанную платком руку СэХуна. - Она кровоточит. Но брюнет и не думает перевести взгляд в указанном направлении, он продолжает смотреть на девушку, ожидая ее дальнейших действий. О не улыбается, не пытается даже снисходительно усмехнуться, он просто смотрит. Смотрит, утопая в кофейных глазах напротив. А ХэСон в свою очередь, пусть и с опаской, подходит ближе. Она опускается на колени перед парнем и принимается рыться в своем рюкзаке, пока не находит небольшой мешочек с необходимыми ей медикаментами. Чон чуть приподнимается, протягивая немного дрожащие руки к сидящему без движения СэХуну и, стараясь избежать зрительного контакта, развязывает злосчастный платок, под которым скрывается уродливый порез с местами запекшейся кровью. ХэСон едва заметно хмурится, что не ускользает от внимательного взгляда О. Но он не испытывает никаких эмоций, лишь сердце почему-то бьется чуть чаще, чем обычно. Что это? Что его так взбудоражило? Тепло другого человека? Его забота? За столько лет одинокой жизни СэХун вряд ли вспомнит, что это такое и каково сие чувство на вкус. Но зато он прекрасно знает, каким горьким может быть одиночество. После этой ночи, остаток которой молодые люди провели без сна, сидящие каждый в своем углу, все стало как-то по-другому. Страх перед высоким статным юношей у Чон так и не исчез, но и не усилился. В какой-то степени его изо всех сил пытался перебороть интерес к сказочному существу, о котором слагают и слагали легенды. Как оказалось, СэХун вовсе не выглядел отталкивающим, скорее немного надменным. Но и это уходит на задний план, когда О, забывшись, улыбается. Но вовсе не ХэСон, а взошедшему на небосклон солнцу. Он подолгу может сидеть на крыльце дома, задумавшись или рассматривая что-то. С Чон СэХун почти не разговаривает все те несколько дней, которые она проводит в его доме, прихрамывая, изучая каждый уголок. И на все вопросы девушки о том, как ей выбраться из леса и желательно добраться до трассы, лишь отрицательно качает головой. Она еще пару раз пытается выяснить местонахождение ДжунМёна, но О вновь обходится лишь коротким «он жив» и тут же скрывается за входной дверью, оставляя ХэСон в доме одну. СэХун возвращается лишь после наступления сумерек, чтобы поскорее разжечь огонь в камине и согреть давно остывшую хижину и девушку, что раздраженно и обиженно поглядывает на него, устроившись в старом кресле и подогнув под себя здоровую ногу. Когда Чон уже намеревается выразить парню все свое недовольство, СэХун сам заговаривает с ней. И этот вечер для них становится вечером откровений. О наконец утоляет любопытство своей гостьи, стараясь как можно точнее поведать о подобных себе. Рассказ выходит немного скомканным, но зато правдивым и без прикрас. Он говорит, а ХэСон, точно завороженная, наблюдает за пламенем в камине, который с каждой секундой перетекает во все более причудливые фигуры, а треск его будто вторит словам хозяина дома. Как оказалось, еще несколько лет назад в Японии и Китае обитал не один и не два тенгу. Их были сотни, тысячи. Все эти существа ничуть не отличались от людей. Они лишь превосходили их в физической силе и навыкам ведения боя. Красные лица и длинные носы – все это сказки, чья-то глупая выдумка. Тенгу столетиями мирно сосуществовали с другими представителями людской расы. Кто-то перебирался в большие города, а кто-то обосновывался поблизости от храма. А члены семьи О, сколько себя помнили, жили в Южной Корее. Сначала в столице, а потом, незадолго до рождения своего первенца, перебрались в пригород. К слову, первым ребенком у четы была девочка. Брюнет с особым трепетом вспоминает о любимой старшей сестре, которая так мечтала встретить своего «прекрасного принца» и обязательно обзавестись кучей очаровательных детишек. Но по воле судьбы этому не суждено было сбыться. Люди, слишком яро поверившие в легенды о тенгу и их смертоносность, возомнили себя теми, кто имеет право отнимать чужие жизни, отнимать родителей у детей, а детей у родителей или же стирать с земли целые кланы. На этих сказочных существ была объявлена охота. Их дома сжигали, так как вступать в открытое столкновение никто не решался, ведь были случаи, когда озлобленные тенгу убивали нападающих, чтобы защитить свои семьи или же просто свою жизнь. В один из таких дней группа «охотников» явилась в дом семьи О. Люди сделали своё дело быстро, даже не дав хозяевам и шанса на спасение. Пламя охватило небольшую постройку в считанные минуты. И прибывшая позже пожарная служба списала все на несчастный случай. Но «охотники» не учли лишь одно: тем вечером семья оказалась не в полном составе. СэХун был в отъезде вместе со школьной командой по футболу. По сути, это его спасло. Хотя, тут с какой стороны посмотреть. Вернувшись на утро и обнаружив свой дом, сгоревший дотла, юноша испытал ни с чем несравнимый шок. Все на что его хватило, так это судорожно пробежаться глазами по небольшой записке с просьбой по возвращению явиться в полицейский участок, прикрепленной к покосившемуся почтовому ящику. С того самого дня СэХун позабыл о спокойной жизни. А его существование превратилось в кошмарный сон, которому нет окончания. Он видел, как безжалостно убивают подобных ему, как стирают с лица земли тех существ, которые сильнее и могущественнее людей. Тенгу пытались бороться, ведь не зря слыли наставниками знаменитых воинов, но многие из них к тому времени успели обзавестись семьями. Поэтому вновь пустились в бега, так как оставаться на «насиженном» месте оказалось слишком опасно. Таким образом, тенгу вновь вынуждены скрываться. Насколько известно, их осталось не так много и те, кто выжили, ведут затворническую жизнь вдали от больших городов. Сам СэХун точно так же, собрав все, что у него осталось, покинул некогда ставший родным пригород и вернулся туда, откуда много десятков лет назад его предки сбежали навстречу светлому будущему. Всё когда-то возвращается на круги своя. Рассказ СэХуна действительно произвел неизгладимое впечатление на ХэСон. И по большей части ее удивила не история того загадочного существа, на поиски которого она отправилась в Японию, а история человека, лишившегося всего, что когда-либо имел. Чон поддается внезапному порыву и, сползая с кресла, садится рядом с парнем, неожиданно обнимая его за плечи тонкими руками. Юноша на мгновение замирает, заметно напрягаясь и, кажется, даже перестает дышать. За годы одиночества и почти что отшельнической жизни, СэХун забыл, какими могут быть человеческие эмоции. Робкие объятия непривычны, и каждое прикосновение девушки отдается легким покалыванием на оголенной коже рук. Он смотрит неотрывно на извивающиеся языки пламени, которые словно в зеркале отражаются в кофейных глазах. - Зачем? – только и слетает с обветрившихся губ. - Не знаю, - так же коротко вторит тихий девичий голос. В эту самую минуту каждый думает о своем. О прошлом. О настоящем. О будущем. В мыслях совсем далеко, хотя по сути ближе, чем следовало. Такие мгновения пусть и редки, но бесценны. И дело вовсе не в невинной близости друг к другу, а в единении с самими собой. Со своей душой и воспоминаниями. СэХун задумывается о том, что большую часть своей жизни все же провел беспутно, а ХэСон считает, что поездка в Японию была не такой уж плохой идеей. Ведь она познакомилась с человеком…Да, именно с человеком. Треск огня в камине действует успокаивающе, умиротворяя и заставляя провалиться в легкую дрему. Что в итоге и делает Чон. Она непроизвольно опускает голову на плечо брюнета, наслаждаясь терпким, неизвестным ей ароматом, исходящим от него. Тихое и ровное дыхание девушки не ускользает от чуткого слуха ворона, заставляя его едва заметно ухмыльнуться. СэХун сидит в таком положении еще некоторое время, позволяя ХэСон заснуть покрепче, чтобы потом подняться и легко подхватить хрупкое тело девушки на руки. Он укладывает ее на футон, укутывая в тот самый шерстяной плед, который давно впитал в себя запах светловолосой. Впервые за несколько дней, что Чон провела в этом доме, не имея возможности пройти самостоятельно и нескольких метров, О решает не ютиться на старом кресле, а лечь рядом, скромно устроившись на самом краю. Этим утром СэХун впервые не поднимается с восходом солнца. Он ощущает странное и непривычное копошение под боком и, развернувшись, видит перед собой свернувшуюся в клубочек ХэСон. Остывший за ночь камин больше не греет, поэтому она и мостилась ближе к единственному источнику тепла поблизости, коим и оказался О. Брюнет вновь едва заметно улыбается, плотнее укутав все еще спящую девушку, и идет на кухню, чтобы заварить травяной чай. За то недолгое время, что СэХун провел с Чон, он усвоил одну вещь – лишь свежий и горячий напиток способен взбодрить ее ранним утром. Кружка с чаем, источающим аромат мелисы, приятно согревает прохладные руки СэХуна. Все так же ступая босыми ногами по брусчатому полу, молодой человек возвращается в главную комнату, присаживаясь на край футона. Не проходит и минуты, как лежащая рядом ХэСон забавно морщит нос, принюхиваясь, и вскоре нехотя разлепляет глаза, сонно потирая их подушечками тонких пальцев. Она улыбается в ответ на сосредоточенный взгляд СэХуна, принимая из его рук кружку с напитком. - Как закончишь с чаепитием, будь готова к тому, что мы отправимся на небольшую прогулку, - произносит СэХун, отводя взгляд на измятую подушку. Чон смотрит непонимающе, но препираться не решается. О не любит, когда задают много лишних вопросов. А споры так вообще раздражают юношу до зубного скрежета. Поэтому, опустошив кружку, светловолосая тут же принимается за сборы, пока хозяин дома чем-то занят во дворе. Быстро натянув на себя тщательно отстиранные недавно джинсы и рубашку СэХуна, что девушка собственноручно стащила из его комода, она поспешно надевает кроссовки и, стараясь совершать меньшую нагрузку на больную ногу, покидает дом. На крыльце ХэСон уже дожидается О, держа в руках заточенную на одном из концов корягу. - Что это? – уцепившись тонкими пальцами за покосившиеся перила, спрашивает девушка. - Нечто похожее на костыль, - СэХун протягивает сооружение Чон. - Ибо перспектива нести тебя на руках всю дорогу ничуть меня не прельщает. Брюнет разворачивается на пятках своих кроссовок и, прыжком соскочив со ступеней, направляется прочь от дома, даже не позаботившись о том, чтобы запереть дверь. А ХэСон остается лишь, снисходительно вздохнув и оперевшись на «костыль», последовать за юношей. СэХун ведет девушку самыми, кажется, трудными и тернистыми путями, лишь изредка оборачиваясь, чтобы удостовериться в том, что она в порядке и не отстала или, чего хуже, не потерялась вновь. Недовольное выражение лица и раздраженное фырканье со стороны Чон вне всех сомнений забавляет молодого человека, заставляя его непроизвольно улыбнуться. О уже давно намеревался сделать нечто важное для ХэСон. Пусть сейчас она явно не рада «небольшой» прогулке, но вскоре все обязательно должно измениться. - Куда мы идем? – спустя примерно пятнадцать минут относительно быстрой ходьбы и напряженного молчания интересуется ХэСон. - Потерпи немного. Скоро увидишь, - спокойно отвечает СэХун, даже не удосужившись взглянуть на спутницу. Чон недовольно поджимает губы, воздерживаясь от желания хорошенько врезать самодельным «костылем» этому упрямцу. Но спустя несколько мгновений она врезается в спину вышеупомянутого, ибо молодой человек остановился слишком резко. ХэСон уже намеревается выразить все свое недовольство в устной форме, но СэХун вовремя пресекает это, закрывая рот девушки своей ладонью. - Не вздумай пикнуть и смотри туда, - свободной рукой О разводит в стороны несколько ветвей кустарников, открывая обзор на небольшой деревянный дом и аккуратно убранный двор. Чон повинуется сразу, ибо когда брюнет говорит таким тоном, значит, предстоит нечто серьезное. Девушка послушно переводит взгляд в указанном направлении и внимательно осматривает развернувшуюся картину. Сказать, что ее удивлению нет предела, равносильно полному и абсолютному молчанию. Перед ней, у этого самого небольшого дома, на скамейке сидит подозрительно знакомый юноша. Тонкими пальцами перебинтованных рук он перебирает травы в плетеной корзинке, что умастилась на его худых коленях. - ДжунМёна-а…- тихо произносит ХэСон, когда СэХун наконец убирает свою ладонь от ее губ. Она отбрасывает в сторону злосчастный «костыль», уже собираясь сделать шаг и позвать друга по имени, но крепкие руки обхватывают за талию со спины и тянут обратно, крепко прижимая к широкой груди. - Не нужно, ХэСон-а, - мягко шепчет О, склоняясь к уху светловолосой. - Он пережил шок и сейчас не может вспомнить даже собственного имени, - впервые за долгое время ворон чувствует свою вину и вкус у нее едкий, горький. - Я не хотел. Прости. Сердце в груди ХэСон бьется гулко и быстро. Тело пробирает неприятная дрожь, и виной всему взявшее верх волнение. Она столько времени не находила себе места из-за исчезновения друга и все, что получала в ответ на возникавшие вопросы, так это короткое «он жив». Чон соврет, если скажет, что первое время не предпринимала попытки сбежать из дома О, но с больной ногой далеко не уйдешь. К тому же немало важно то, что ХэСон совершенно не ориентировалась в этом лесу. - Какого черта, О СэХун?! – шипит девушка, разворачиваясь к стоящему позади юноше. - Почему ты не сказал мне об этом раньше? Может быть…может быть я смогла бы ему помочь. Если бы была возможность повысить голос сейчас, Чон вне всех сомнений так бы и поступила. - Я не мог признаться, – как можно спокойнее произносит СэХун, отступая на несколько шагов назад. - Тогда бы ты ушла сразу… Последние слова брюнета заставляют на мгновение задержать дыхание, а в кофейных глазах проскальзывает тень непонимания. Сжатые в кулаки хрупкие кисти непроизвольно расслабляются, и ХэСон растерянно отводит взгляд. А после и вовсе поворачивает голову в сторону старого дома на опушке, замечая, что теперь рядом с ДжунМёном на скамье сидит невысокого роста молодая девушка с длинными золотистыми волосами, волнами спадающими на ее тонкие покатые плечи. - И все же есть доля правды в моих «глупых» книжках, - тихо, на грани шепота произносит Чон, вновь обращая взор на СэХуна. Хочется сказать что-то еще, что-то, что так же ранит, но Чон не может, ибо перед собой видит того, кто так отчаянно желает быть человеком. В глазах СэХуна читается неподдельное сожаление. Он вовсе не собирался быть одним из тех тенгу, которых славят плохими поступками. О не убийца, не монстр. Этот юноша просто заблудился в недрах собственной души, погряз в навязанной к самому себе и к таким как он ненависти. И всё, что до сели спасало СэХуна, так это отчаянная мечта стать человеком. Ведь, как известно, каждый имеет шанс, и он искренне надеялся, что заслужил его. ХэСон больше не может проронить и слова. Девушку не покидает странное ощущение, будто она собственноручно отнимает нечто важное у СэХуна. Поэтому Чон решает как можно быстрее скрыться с глаз парня, чтобы хотя бы на одну сотую долу перестать чувствовать себя настолько паршиво. Она срывается с места резко, но в попытке обойти юношу, забывшись, опирается на больную ногу. Коротко вскрикнув от боли, ХэСон теряет равновесие и в следующую секунду уже должна оказаться на холодной земле. Но этого не происходит, вместо неприятных ощущений от падения девушка чувствует на своей талии руки, крепко удерживающие ее. - Я просто хотел почувствовать себя человеком, - шепчет СэХун, склоняясь ближе к лицу девушки, что замерла в ожидании. - Позволь мне сделать это. Не медля и не дожидаясь ответа, молодой человек припадает к пухлым земляничным губам ХэСон в трепетном поцелуе. Почему-то сейчас он более чем уверен в правильности поступка, будто это последний шанс, будто единственная возможность стать тем, кем никогда не являлся. Занять чье-то место? Возможно. Но важно ли это сейчас? Важно ли это в тот самый момент, когда большие карие глаза смотрят с необъяснимой нежностью, а крошечная ладошка бережно оглаживает бледную кожу лица СэХуна? Чон ощущает тяжесть и слабость, что так не вовремя разливается по всему телу. Она глубоко и судорожно вдыхает, крепче цепляясь за плечи юноши. И в этот раз последнее, что запоминает ХэСон, так это обеспокоенный взгляд из-под вороньей челки и крепкие руки, что несмотря ни на что, не отпускают.

***

Как известно, библиотека – это, то самое место, где можно провести время не только с пользой, но и к тому же спокойно и в полной тишине. Все-таки хорошо, что существуют заведения, в которых запрещается шуметь, и громкие разговоры не приветствуются. Для истинного ценителя сия обитель сравни Раю на Земле. Большая стрелка настенных часов неумолимо приближалась к отметке закрытия главного городского книгохранилища. Высокий темноволосый юноша в широком (явно на пару размеров больше его самого) вязаном свитере и светлых джинсах выхаживал вдоль массивных деревянных полок, битком заполненных книгами. Он внимательно осматривает их, желая удостовериться, что каждый кладезь знаний на своем законном месте. Забытые на столах томики брюнет относит на свою стойку, чтобы потом разнести по нужным полкам и секциям, а засидевшихся посетителей предупреждает о скором закрытии. К тому времени, когда почти все покидают читальный зал, молодой библиотекарь замечает в самом дальнем углу просторного помещения светловолосую девушку, что сложив руки на развороте большой энциклопедии и уложив на них голову, кажется, задремала. Отложив собранные книги на один из столиков, молодой человек направляется прямо к ней, по привычке ступая почти беззвучно. Он тратит несколько секунд на то, чтобы осмотреть всю литературу, включая старые газеты, что покоились рядом с юной посетительницей. Библиотекарь бросает не менее заинтересованный взгляд на толстую записную книжку, на одной из страничек которой мелким, но аккуратным почерком выписаны выдержки из книг и статей, а также небольшие, явно исполненные самой же девушкой, рисунки. - Госпожа, с вами все в порядке? – юноша легко прикасается к плечу юной леди, заставляя ту неохотно разлепить глаза. - Библиотека закрывается с минуты на минуту. - Ох, простите, - светловолосая неловко трет покрасневшую от лежки на ней щеку, и отчего-то кажется слишком уж растерянной. - Я совсем не заметила, как заснула… Фраза мгновенно обрывается, стоит только девушке устремить взгляд на стоящего рядом молодого человека, голос которого ей показался подозрительно знакомым. Те же темные, словно ночное небо, глаза смотрят насторожено и совсем немного взволновано, косая челка, цвета вороньего крыла закрывает широкий лоб, и будто прозрачная бледная кожа. Все то же «лететь на собственных крыльях» на длинной шее. - СэХун…