Январское лето

Jason walker – echo.

Listen, listen Послушай, послушай, I would take a whisper if that's all you had to give Я приму шепот, если это всё, что у тебя есть для меня, But it isn't, is it? Но ведь это не так, правда? You could come and save me and Ты можешь прийти и спасти меня и Try to chase the crazy right out of my head Попробовать прогнать вон безумие из моей головы.

Под ногами раздаются неприятные чавкающие звуки – к вечеру снег подтаял, и дороги превратились в грязно-серую, как Лондонское небо кашу. Никуда не исчез лишь гололед. Припорошенные снегом еще с утра тротуары, к ночи заблестели тонкой корочкой льда. Джордж Уизли ненавидел осень с детства. И дело было вовсе не в начале учебного года, нет - причиной лютой неприязни служила скорее погода. И если в сентябре еще было терпимо, то к началу октября настроение стремительно улетучивалось вместе с последними теплыми деньками. Ненавистны были и кажущиеся бесконечными дни, когда на улицу совсем невозможно было выйти, потому, как с неба, цветом напоминающим сталь, целыми днями лил дождь, а от холода хотелось весь день лежать под пуховым одеялом, разогревая себя согревающим заклинанием. Спасало лишь окружение. Присутствие человека, разделяющего неприкрытую ненависть к осенним дням. Спасал лишь Фред. Их совместные проделки, шалости, порой совсем не невинные, но до колик в животе забавные. Благодаря им нелюбимое время года пролетало со скоростью снитча. Джордж Уизли ненавидит осень по сей день. С тех времен ничего собственно не изменилось, разве что осень теперь круглый год. - Ну, мы на месте, - тихий голос Гермионы вернул Джорджа на землю, и он машинально вжался в воротник тонкой куртки, стараясь спрятаться от ледяного ветра. Поле пожухлой травы припорошило снежком, но, несмотря на это вокруг стоял ощутимый запах сухого вереска. Гермиона обернулась и ободрительно улыбнулась, глядя в его глаза. Джордж не одобрял ее настроя, вечной уверенности во всем, хотя еще пару лет назад готов был дать фору в этом кому угодно. Он не хотел соглашаться, но она смотрела на него с таким воодушевлением, с таким маниакальным желанием помочь, что ему захотелось поверить этой упрямой девчонке. А потому он просто ответил на ее улыбку и кивнул: - На месте. Из окон старого многоэтажного домишки, льется на покосившееся крыльцо теплый свет. Чей-то темный силуэт прошел мимо прикрытого шторой окна, и Джордж ощутил, как перехватывает дыхание от волнения. Ступеньки скрипят под ногами, и с каждым шагом стук сердца начинает отдаваться где-то в горле. Гермиона, не медля ни секунды, словно сама боится передумать, стучит кулачком в дверь и вздергивает острый носик - напускная уверенность, можно было бы поверить, если бы не дрожащие от волнения руки, которыми Грейнджер обхватывает сама себя. В прихожей едва слышно торопливые шаги. Раздается щелчок, и вместе с ним возникает болезненное желание мгновенно трансгрессировать: - Гермиона, милая? – надломленный удивленный голос Молли Уизли отдается пульсирующей болью в груди, а ее потерянный взгляд, когда она видит за спиной девушки своего блудного сына и вовсе выбивает из колеи. Джордж мысленно рассыпается на части под гнётом совести, но все же умудряется выдавить из себя: - Привет, ма… На секунду в голове проносится: «А меня ли она видит сейчас перед собой?», но Джордж поспешно отметает подобные мысли. Какая, в сущности, разница? Раньше бы, правда, задело... Несколько месяцев назад он решил вернуться в «Нору» - забрать оставшиеся вещи. Тогда Джордж думал, что последний раз переступает порог родного дома, а чуть позже Молли окончательно убедила его в этом. В их с Фредом спальню он, разумеется, заходить не стал – это было бы слишком, поэтому предусмотрительно попросил мать спустить коробки с забытой одеждой в гостиную. Молли тогда, едва сдерживая слезы, наблюдала, как сын торопливо разбирает коробки, неряшливо раскладывая мятую одежду по двум чемоданам, и совершенно игнорируя ее тщетные попытки отобрать вещи, чтобы хотя бы выгладить. А затем мать задала простой вопрос, перевернувший все с ног на голову: «Фредди, солнышко, может, останешься переночевать, ну куда ты на ночь глядя?» Молли сначала даже не поняла, что сказала, а через пару секунд на ее лице проступила гримаса ужаса. Возможно, Джордж и мог среагировать иначе, но тогда он просто остановился, с улыбкой повернулся к матери и задорным тоном ответил: «Я не Фред, я Джордж, о, женщина, как ты можешь называться нашей матерью, если не можешь различить собственных сыновей?" Тогда он и решил, что ему здесь больше делать нечего. - Хвала небесам! – воскликнула Молли и, давясь слезами, кинулась сыну на шею. Джордж неуверенно обнял мать, бросая взгляд на Гермиону, которая прислонившись спиной к дверному косяку, едва заметно улыбнулась, наблюдая, за разыгравшейся сценой: - Как же ты похудел, Джордж, а волосы какие длинные…давайте-ка живо в дом, я что-нибудь сейчас приготовлю. Молли захлопотала на кухне. Женщина с трудом скрывала собственное волнение – волшебная палочка не слушалась, а прихватка или деревянная ложка то и дело оказывались на полу. Гермиона пыталась предложить свою помощь, но Молли наотрез отказалась и приказала усаживаться за стол. Наспех приготовленный, но от этого не менее восхитительный, чем обычно ужин прошел в молчании. Молли даже не прикоснулась к еде, ежесекундно поглядывая на сына, она водила вилкой по наполненной яичницей с беконом тарелке. Джордж ни на секунду не сомневался, что разговор первой начнет Гермиона: - Миссис Уизли, а где мистер Уизли? Молли бросила полный немого обожания взгляд на девушку, словно благодарила за то, что Гермиона, наконец, нарушила неловкую тишину: - Он на работе…Артур сейчас очень много времени проводит в Министерстве, - она замолчала и сделала небольшой глоток из бокала с домашним вином. – Часто берет смены в ночь, как и Рон собственно, порой мне кажется, что они скоро переедут туда жить. Женщина нервно усмехнулась, а Джордж почувствовал себя еще хуже. Взгляд сам собой потянулся к стене, на которой висели старые волшебные часы. Его стрелка заняла положенное себе место и теперь указывала на надпись «Дома». Джордж совершенно не ощущал себя, как дома, быть может, дело было в соседней стрелке с фотографией Фреда, которая уже полтора года занимала отметку «Потерялся». Захотелось собственноручно передвинуть свою стрелку, потому что сейчас он именно так и чувствовал себя: - Джордж, милый, как дела на работе? – Молли хотела спросить совсем не то, по правде говоря, она никогда не интересовалась магазином, возможно, до сих пор держала обиду, за так и не полученное образование. Джордж не хотел говорить правду, не хотел рассказывать о своем состоянии и совсем не хотел говорить о том, что с тех пор как Фред «Потерялся», на полках больше нет новых товаров. Хотел соврать, что бизнес процветает, но: - Честно говоря, не особо – я закрыл магазин. Молли на секунду опешила, рука с вилкой застыла в воздухе: - Но…почему? – наконец выдавила она. Джордж пожал плечами и вымученно улыбнулся: - Нет вдохновения, - почти, правда. А что он должен был сказать? Что нет желания создавать что-то новое, нет стремления развивать магазин, потому что без Фреда утерян весь смысл, что вся эта затея превратилась в просто скучный бизнес? Изначально «Вредилки» создавались, как развлечение – это было исполненной мечтой детства. Это должно было стать хобби, приносящим неплохой доход семье Уизли. Но судьба иногда шутит над шутниками чуть жестче. - Сынок, возможно, тебе просто нужна помощь, в конце концов, Рон бы мог… - Рон пытался, - перебил Джордж и посмотрел матери в глаза. – Но это не его, ма, пусть уж дальше пропадает в Министерстве, как Персик, толку больше… Молли поджала губы и, пересилив себя, наконец, решилась спросить то, что так мучило ее все это время: - Милый, ты не появляешься дома, не приходишь на семейный ужин…что с тобой происходит, солнышко? Гермиона подняла взгляд от тарелки с едой и настороженно посмотрела на Джорджа: - Живу дальше, - просто ответил он и, напротив, опустил взгляд в тарелку, поспешно доедая остатки яичницы. На этом весь разговор закончился. Молли собрала посуду, Гермиона помогла женщине прибраться на кухне, и Джордж уже было засобирался вернуться домой, как внезапно Грейнджер произнесла: - Миссис Уизли, вы не против, если мы с Джорджем задержимся здесь? Молли всплеснула руками: - Ох, Гермиона, конечно нет, гостите, сколько вздумается! - Спасибо, - Грейнджер тепло улыбнулась женщине и, повернувшись к Джорджу, сжала его пальцы. – Пойдем, прогуляемся. Время перевалило за полночь, и на веранде сгустилась кромешная темнота. Гермиона присела на расчищенные от снега ступеньки и кивком указала Джорджу садиться рядом: - Это и было твоим планом – заставить меня вернуться сюда? – он присел рядом, приподнимая воротник куртки. - Это твой дом, Джордж, - шепотом произнесла Грейнджер, глядя вдаль на поле из вереска. – Ты и твоя мама нуждаетесь друг в друге. Джордж кивнул и несколько минут они провели в молчании: - Зачем тебе все это нужно, Грейнджер? – не выдержав спросил Джордж, повернувшись к девушке. – Почему ты вернулась? Для чего так старательно вытаскиваешь меня из дерьма? Гермиона улыбнувшись, выдохнула и опустила взгляд на собственные колени: - Может, не только тебе пора выбираться из дерьма? Джордж усмехнулся и покачал головой: - Заучка Грейнджер ругается – это что-то новенькое… Гермиона фыркнула и ткнула локтем парня под ребра. Джордж сделал то же самое, и на несколько секунд между ними возникла молчаливая возня. Гермиона хихикнула, изворачиваясь от рук парня, и Джордж машинально широко улыбнулся, глядя на раскрасневшееся, запыхавшееся лицо девушки: - Нет, серьезно? - вновь спросил он. – Почему? Грейнджер закатила глаза: - Ты губы кусаешь все время, - неожиданно выдохнул Джордж, а когда Гермиона подняла на него широко распахнутые глаза, поспешно добавил. – Холодно на улице…обветреют. Девушка поспешно отвернулась, поджав губы, но он заметил, как она покраснела: - Мы сами ставим крест на своей жизни, Джордж, - внезапно прошептала она и еще тише добавила. – Я хочу помочь тебе, потому что это поможет и мне, мы поможем друг другу, понимаешь? У наших друзей собственные жизни, свои проблемы, быть может, они дадут совет, подскажут выход, но на самом деле всем давно плевать, что мы не справляемся, потому что мы просто-напросто не хотим. Она вновь посмотрела вдаль и улыбнулась: - «Человек сам себя делает. Никто не поможет тебе, если ты сам этого не захочешь», - так всегда говорил мой папа, и это чистая правда. Джордж кивнул, соглашаясь, и придвинувшись ближе, накрыл руку девушки своей ладонью: - Мне очень жаль, что у тебя не получилось вернуть родителям память, Гермиона… Грейнджер опустила глаза на его руку, бережно сжимающую, ее замерзшие пальцы и кивнула: - Значит…, - Джордж вновь улыбнулся и игриво подтолкнул Гермиону локтем. – Два случайных одиночества будут лечить друг друга от осенней хандры? Гермиона усмехнулась: - Что-то вроде того… Неожиданно Джордж так резко поднялся на ноги, что Гермиона испуганно вздрогнула: - Позволь мне внести небольшую поправку в твой гениальный план по возвращению нас к жизни? Он хулигански ухмыльнулся, и сердце Гермионы судорожно сжалось – на крохотную долю секунды вернулся тот самый задорный веснушчатый мальчишка из школы чародейства и волшебства, лишь на секунду, но она так отчетливо его разглядела за обычной маской отрешенности, что в душе появился лучик надежды. Джордж обернулся и посмотрел на полуразрушенный, покосившийся сарай мистера Уизли, затем вновь ухмыльнулся, глядя на заинтригованную девушку и протянул ей руку: - Не желаете полетать, мисс Грейнджер?