Посвященная Аресу

Сирена закрыла дверь таверны за последним посетителем и, вздохнув, прислонилась лбом к косяку. Она знала, что потеряет много выручки, закрыв заведение так рано, но с недавних пор делала это постоянно, когда ее муж возвращался из очередного военного похода. Так будет спокойнее для всех, утешала она себя. В просторном зале суетились две служанки, вытирая столы и убирая немытую посуду. Сирена наблюдала за ними, пытаясь отрешиться от тревожных мыслей. Она старалась не думать о том, что будет, когда Атриус вернется из Храма Ареса. Быть может, в этот раз все будет по-другому? Кто знает, быть может, сегодня ее муж вернутся домой трезвым? И вечер пройдет мирно, без скандалов? Сирена вздохнула, понимая, что пытается тешить себя иллюзиями. Слишком многое изменилось за эти годы. Возможно, она должна послушать советы подруг и взглянуть на мужа глазами, не затуманенными любовью? Взглянуть беспристрастно, только для того, чтобы увидеть истинное лицо того человека, каким он стал. Но хотела ли она этого? Каждый раз, когда Атриус возвращался в состоянии, близком к скотскому, она все надеялась услышать от него что-то большее, что-то кроме упреков в неверности и легкомыслии. И каждый раз разочаровывалась все больше и больше. Громкий визг прервал ее размышления. Она увидела, как в зал ворвались двое детей — мальчик и девочка. — Мама! Скажи Зене, чтобы она убрала его от меня! — вопил мальчик, размахивая руками. — Скажи ей! А-а-а! Девочка только хихикала, пытаясь положить на золотистые кудри своего брата огромного мохнатого паука. — Трусишка! Он же такой милый, ты только посмотри! — приговаривала она, увернувшись от его рук. Сирена устало вздохнула, глядя на детей с укоризной. — Зена, прекрати. Лайкус, ты же мужчина, так веди себя соответственно! — сказала она, поймав дочь за руку. — И, кстати, почему вы оба не спите? Быстро в постель! — Мы ждем папу. Да, Лайкус? — Зена погладила паука пальцем, посадив его на запястье. Мальчик кивнул, пристыженный замечанием матери. — Вот еще глупости выдумали, — Сирена постаралась сказать это как можно строже. — Вы же знаете, что папа может вернуться очень поздно. Увидитесь с ним утром. А сейчас — бегом в спальню! Лайкус повернулся к двери, намереваясь выполнить указание матери, но Зена упрямо покачала головой. — Я хочу его дождаться. Можно? Я просто посижу здесь. Обещаю не шуметь. Сирена сердито нахмурилась, намереваясь настоять на своем, но в последний момент передумала. Зена удалась характером в отца, что бы он ни думал по этому поводу, и любой запрет вызывал у нее протест. Лучше не спорить. По крайней мере, настолько открыто. — Хорошо, — сказала она, бросив тревожный взгляд в окно. — Только убери отсюда своего паука. Зена надула губы, но послушалась и вынесла насекомое за дверь. — Тогда и я тут посижу, — сказал Лайкус, залезая на лавку. Сирена только всплеснула руками.

* * *

Атриус задерживался, и время неумолимо приближалось к полуночи. Зена сидела на подоконнике, прижавшись носом к оконной раме, пытаясь разглядеть, не появился ли на дороге знакомый силуэт. На улице начиналась гроза, по небу то и дело пробегали вспышки молний. Периодически дом содрогался от раскатов грома, но, тем не менее, это не помешало Лайкусу задремать, к великой радости Сирены. — Интересно, какой подарок он мне привезет? — бормотала Зена, потирая глаза. — Я бы хотела такой же кинжал, какой он подарил Торису… Сирена осторожно взяла сына на руки и шагнула к выходу из зала, но остановилась, услышав слова дочери. — Я уверена, что это будет что-то необычное, то, что тебе понравится, — сказала она негромко, стараясь не разбудить Лайкуса. — Только не куклу, — продолжала рассуждать Зена, позевывая. — Я ненавижу куклы. Ладно… даже если он не привезет мне кинжал, быть может, он покатает меня на лошади? Она мечтательно закусила губу. — Хотя бы еще разочек… Ведь это нетрудно для него, да? — Конечно, нетрудно, — Сирена попыталась улыбнуться, слушая дочь. — Завтра попросим его об этом. «Если, конечно, он будет в состоянии залезть на лошадь», — мрачно подумала она, погладив вьющиеся локоны младшего сына. Надо же, она не думала, что ее дочь до сих пор помнит тот день, когда Атриус, находясь в редком для него добродушном настроении, посадил ее на своего коня. Сирена до смерти перепугалась, когда увидела их вдвоем, летящих по полю на бешеном галопе, но Зену, видимо, такая прогулка только развеселила. — Обязательно попросим… — пробормотала Зена, засыпая. Сирена, вздохнув, шепотом позвала одну из служанок, чтобы та помогла ей отнести детей в спальню…

* * *

Сирене показалось, что она была в комнате наверху очень недолго, но, вернувшись в зал, обнаружила, что Атриус уже стоит в дверях. Как она и подозревала, муж был сильно пьян и отнюдь не в добродушном настроении. — Принеси мне вина, ж-женщина! — потребовал он вместо приветствия. Сердце Сирены сжалось от этих слов, но она покачала головой. — Нет, Атриус, не думаю, что это хорошая идея, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. — Будет лучше, если ты пойдешь спать. — Я сказал, принеси вина, женщина! — заорал Атриус, стукнув кулаком по стойке бара. Сирена вздрогнула от столь грубого окрика, испугавшись, что этот шум разбудит детей наверху, но раскат грома заглушил его вопль. Она быстро нацедила вино из бочки в глиняную кружку и поставила на стойку перед мужем, пристально глядя в его лицо, пытаясь найти черты того человека, которого знала когда-то. Атриус указал на нее пальцем, покачиваясь. Теперь, приглядевшись к нему более внимательно, Сирена почувствовала холодок, бегущий по спине. Ее муж был не просто в плохом настроении, он был взбешен. Его глаза были налиты кровью, а мышца на щеке подергивалась в тике. — Я давно подозревал, но теперь знаю это наверняка! Ты обманывала меня, Сирена! Водила за нос все эти годы! Я догадывался, но не хотел в это верить. А ты смеялась надо мной…играла со мной! Делала из меня дурака! — он говорил все громче, распаляясь. Она устало вздохнула. Опять он за старое. Каждый раз, напившись, Атриус начинал обвинять ее во всех смертных грехах. Упрекал ее в супружеской неверности и пытался выяснить имена всех ее гипотетических любовников. Иногда он настолько заводился, что начинал придираться к посетителям таверны. Вот почему Сирена стала закрывать свое заведение пораньше в те дни, когда муж возвращался домой с войны. Сейчас, однако, его обвинения звучали более агрессивно. Сегодня Атриус внушал ей страх. — Теперь я все знаю! — приговаривал он, шагнув к ней. — И, будь уверена, дорогая, я этого так не оставлю. Да, сегодня я покончу с этим кошмаром! Он взмахнул рукой и сшиб кружку на пол. Вино разлилось по дощатому полу, кроваво-красное на желтом. — Я изведу это отродье! — бормотал Атриус, приближаясь к ней. — И я сдержу обещание, да! Каждый получит свое, и все будут довольны! — он хрипло расхохотался, стиснув ее плечо. — Приведи ко мне Зену, жена, — сказал он, дыхнув ей в лицо винным перегаром, — Приведи ее ко мне прямо сейчас. Ибо Арес, Бог Войны, жаждет встречи с нашей доченькой… или, быть может, вернее сказать, вашей? — он сделал паузу, наблюдая за ее реакцией. Сирена не понимала, что произошло с Атриусом, откуда он взял все эти бредни, но она отчаянно пыталась его успокоить, надеясь, что он еще в состоянии услышать ее. — Я… не понимаю, что ты говоришь, и зачем тебе понадобилась Зена… быть может, ты подождешь до утра и… — Зачем? Хорошо, я скажу тебе, зачем! — рычал Атриус, ходя кругами по залу. — Я отправлю ее прямиком к Аресу! И все получат то, что хотели. Довольно вопросов! Приведи сюда девчонку! Я уже все решил, и ничто меня не остановит. Если наша дочь должна принадлежать Аресу, то какая разница, в каком виде она предстанет перед ним, живой или мертвой? Я сдержу обещание, о да! Думаю, Аресу понравится мое жертвоприношение! Сирена попятилась от него, не в силах поверить тому, что слышала. Это просто не укладывалось в ее голове. Она знала, что Атриус недолюбливает дочь, но разве может отец убить собственное дитя… только чтобы угодить прихоти бога?! Определенно, Атриус сошел с ума! — Ты не можешь так поступить! Это же просто ребенок… наш ребенок! — ответила она, заикаясь, но Атриус перебил ее, рявкнув: — Молчи, женщина! Довольно лживых слов! Или ты приведешь девчонку, или я сам схожу за ней! Он шагнул к двери, но Сирена преградила ему путь. Она была на грани отчаяния, ее трясло от страха, но она сделала еще одну попытку вступиться за своего ребенка. — Нет, Атриус, нет! Побойся богов! Одумайся, прошу тебя! Ты просто не в себе сейчас. Я не знаю, какая муха тебя укусила, но, умоляю, не делай этого! Не делай того, о чем потом придется сожалеть впоследствии, я… И тут Атриус ударил ее. Сирена отлетела к двери, ударившись об нее затылком, а потом сползла на пол, потому что ноги внезапно подогнулись, став ватными. Атриус и все вещи вокруг него на мгновение расплылись перед ее глазами, в ушах зазвенело. Она сидела на полу, ошеломленно глядя на мужа, пытаясь справиться с головокружением. Ей хотелось разрыдаться от обиды и унижения, но она понимала, что сейчас это только разозлит его сильнее. Ее мир рассыпался и отказывался складываться воедино снова. Они часто ссорились в последнее время, но никогда до этого момента Атриус не осмеливался поднимать на нее руку. Сирена прижала ладонь к синяку на лице, чувствуя, как он растет, пульсируя, с каждой секундой. И что-то перевернулось внутри нее, как будто лопнула туго натянутая струна. Атриус говорил какие-то слова, но она слышала только невнятный гул. На мгновение лицо мужа обрело резкость, но Сирена увидела, что это был вовсе не тот человек, которого она знала. Мужчина, склонившийся над ней сейчас, был очень похож на Атриуса, но все-таки это был не он. Она поползла назад, все еще не в силах подняться, пряча лицо. «Какое жалкое зрелище, — произнес мужчина, фыркнув. Он глядел на нее с любопытством, как будто она была забавным зверьком. — И, как всегда, идиоты-смертные не могут выполнить наши пожелания без дурацких выкрутасов…» Сирена приоткрыла рот, но тут лицо мужчины снова расплылось, и голос Атриуса грянул с новой силой: — …я буду ждать вас в сарае, во дворе. Тебя и это отродье. Надеюсь, ты выполнишь мой приказ без дурацких возражений? Сирена судорожно кивнула, желая только одного — убраться отсюда как можно быстрее. — Да…да, я приведу ее… только не бей меня… Она побежала, спотыкаясь, по лестнице наверх, в детскую спальню, и остановилась у дверей на мгновение, чтобы перевести дыхание. Атриус, грохоча и ругаясь, вышел во двор, и она еще раз возблагодарила небо за то, что гроза заглушала весь этот шум. Осторожно толкнув дверь, Сирена вошла в спальню. Там царила тишина. Дети крепко спали, не ведая о тучах, что сгущались над ними. Сирена прижала руку ко рту, некоторое время глядя на Зену и Лайкуса, лежавших в кровати. Из-за грозы окно в комнате было плотно закрыто, и здесь было душно. Сирена смотрела на спящую дочь, отмечая, что Зена вспотела во сне, прядь влажных волос упала на ее лицо… И теперь она должна отдать дочь в жертву жестокому богу ее мужа… Этот бог всегда стоял между ними, сперва он отнял у нее того Атриуса, которого она знала и любила, а сегодня… сегодня он хочет заполучить ее дочь. Сирена наклонилась над спящей дочерью, прислушиваясь к ее дыханию, а потом поправила сползшее одеяло и попятилась к двери, чувствуя, что в ее груди созрело и оформилось совсем иное чувство, иное решение. Комната снова закружилась перед ее взором, и она услышала тихий голос, звучащий где-то внутри ее головы, почувствовала чьи-то руки, коснувшиеся ее плеч. И дрожь волной пробежала по ее телу, возвращая ей былую уверенность в себе… «Ты не можешь позволить этому пьяному ублюдку так обращаться с тобой и твоей дочерью. Соберись, Сирена, я знаю, ты сильнее, чем думаешь. Ты должна быть сильнее, потому что твоя дочь нуждается в твоей защите». — Как я могу позволить убить собственного ребенка? — прошептала она, задрожав. — Как ты можешь заставить нас сделать это?! Я ненавижу тебя за это! «Поверь мне, я вовсе не враг твоему ребенку и я здесь, чтобы защитить ее. Просто послушайся моего совета, и ты сможешь спасти Зену.» Шорох справа привлек ее внимание, и, повернувшись, Сирена встретилась взглядом со старшим сыном, Торисом, который сидел на кровати, глядя на нее широко открытыми глазами. Она увидела таившуюся в них тревогу и поняла, что мальчик не спал все это время. — Папа опять пришел пьяный? — спросил Торис шепотом. Сирена кивнула, стараясь прикрыть рукой синяк от удара. Мысль о том, что сын может заметить это, была для нее невыносимой. — Вот что, Торис… — сказала она, неожиданно приняв решение. Ее голос теперь звучал твердо и решительно. — Когда я выйду из спальни, ты запрешь за мной дверь. Запрешь на засов, понял? И не открывай ее никому, кроме меня или бабушки. Ты понял меня? Торис кивнул. — Папа сердится на нас, да? — спросил он мрачно. Сирена помотала головой, погладив его по встрепанным волосам. — Нет, не на вас, — сказала она тихо. — Мне надо идти, Торис… Я постараюсь договориться с твоим папой, а ты сделай так, как я сказала. И… позаботься о Зене и Лайкусе. — Хорошо, — ответил Торис, закрывая за ней дверь.

* * *

Сирена спустилась вниз, прошла по пустому полутемному залу и вышла во двор. Здесь уверенность снова оставила ее, и она застыла на месте, похолодев от ужаса. Она стояла под проливным дождем, глядя на свет в сарае, туда, где ее муж сейчас подготавливал ножи для жертвоприношения. — Что же мне делать? — пробормотала она в отчаянии. — Я не могу сделать то, что он просит, но если он увидит, что я ослушалась… И тихий голос снова зазвучал в ее голосе, успокаивая и подбадривая ее… «Ты уже знаешь, что делать, Сирена. Это единственно верный путь. Не сожалей ни о чем. И сможешь спасти свою дочь». Она кивнула, прислушиваясь, потом решительно шагнула вперед, схватив большой топор, которым слуги кололи дрова. — Д-да… это верно, — пробормотала Сирена, — и это единственный выход… у меня нет выбора, просто нет другого выбора… С этими словами она шагнула к сараю, сжимая топор в дрожащих руках…

* * *

Арес, Бог Войны, сделал глубокий вдох, наблюдая за тем, как женщина медленно вошла в сарай. Он знал, что вселил в ее сердце достаточно отваги и безрассудства, чтобы она довела начатое до конца. Он ценил рвение Атриуса, но…в этот раз его почитатель зашел слишком далеко, что грозило срывом всех его планов и надежд. Арес не ожидал, что новости, услышанные в его храме, окажут такое воздействие на парня. Настолько сильное, что тот осмелится на убийство дочери. Нет-нет, смерть этой девочки не входила в его планы… по крайней мере, не в ближайшем будущем. Ее смертный родитель оказался чересчур инициативным в своем желании угодить ему… Что ж… свидание с девчонкой могло подождать до лучших времен… Рано или поздно он возьмет то, что ему принадлежит. Тут Атриус был прав. И в данный момент папаша на собственной шкуре испытывал это нехитрое правило…