Посвященная Аресу

Гермия, повитуха Амфиполиса, спустилась вниз по лестнице, держа в руках кувшин. Она намеревалась набрать на кухне теплой воды, необходимой, чтобы омыть роженицу и ее младенца. Зал трактира был практически пуст в это время, она быстро пересекла его, но тут высокий мускулистый мужчина преградил ей дорогу, ухватив за руку. Он сделал это так резко, что женщина чуть не выронила кувшин. — Как Сирена? — прохрипел он, и Гермия поморщилась, почувствовав тяжелый запах винного перегара. Она высвободила запястье из его железных пальцев, всерьез опасаясь, что он может сломать ей руку. — Успокойся, Атриус. Она смотрела на мужчину, не переставая удивляться странностям поведения некоторых мужей. Она видела многих отцов, и держала на руках почти всех младенцев этого города, родившихся в последние десять лет. Некоторые мужчины ликовали, некоторые устраивали слезные истерики и заваливали жен дорогими подарками, кое-кто только бормотал что-то, узнав об очередном отпрыске. Иные и вовсе никак не реагировали на прибавление в семействе. Но Атриус был особым случаем. Она вздохнула и ответила, мысленно умоляя богов дать ей терпения, а этому черноволосому мужчине — благоразумия. — Сирена чувствует себя хорошо. Он продолжал смотреть на нее. Гермия улыбнулась. — У тебя дочка, Атриус. Здоровая и голосистая девочка. Он смотрел на нее, приоткрыв рот. — Девчонка?! Она кивнула, намеревалась пойти вперед. — Поздравляю, Атриус. Готовь моток шерсти, повесишь на дверь, чтобы все узнали, что сегодня в твоей семье стало на одну рукодельницу больше! Но он снова остановил ее. — Этого не может быть! Ведь все знаки указывали на то, что моя жена носит под сердцем мальчика! И гадалка на рынке говорила… Ох, проклятые шарлатаны! Гермия вздохнула снова. Ох уж эти мужчины! Им не угодишь! — Значит, ее предсказания были ошибочными, — сказала она, пожав плечами. — Это девочка, Атриус, и она очень похожа на тебя. Повитуха имела большой опыт в разговорах с отцами, и знала, какие слова они хотят услышать больше всего. — Я хочу видеть ребенка. Сейчас же! Атриус решительно шагнул к лестнице, которая вела в женскую часть дома. Повитуха негодующе вскрикнула и преградила ему путь. — Атриус, опомнись! Как можно видеть ребенка до обряда очищения? Побойся богов! Он остановился, продолжая глядеть наверх. В Амфиполисе свято соблюдали традиции предков некогда прибывших сюда, в дикую Фракию из Греции, дабы основать здесь город, и женщина, только что родившая ребенка, считалась нечистой. Было бы сущим святотатством для любого члена семьи потревожить их уединение до окончания положенного срока. Только когда ребенка обнесут вокруг священного домашнего очага с молитвами богам, только тогда можно было посмотреть на малыша, не опасаясь навлечь гнев злых духов, которые, как известно, всегда подстерегали неосторожных родителей и их детей. Атриус отступил, тряхнув кудрявыми черными волосами. — Арес будет разочарован во мне. Девочка! Подумать только, а я, наивный дурак, пообещал что мой сын станет воином в его армии… И он добавил с горечью, махнув рукой. — Девчонка… Много ли от нее толку? Гермия вздохнула, услышав эти слова. Вряд ли было уместно сейчас спорить с ним, оставалось только надеяться, что отец изменит свое мнение спустя некоторое время. Она хотела продолжить свой путь, но Атриус не спешил освобождать ей дорогу. — Ты уверена, что с ребенком все в порядке? Ведь ты предсказывала, что моя жена должна родить в начале лета… Гермия положила руку ему на плечо и сказала твердо и убедительно: — Атриус, твоя дочь абсолютно здорова, и я знаю много случаев, когда дети рождались на два месяца раньше срока… Это нормально. Успокойся. Воин сузил глаза, пробормотав что-то под нос. — Эй, Атриус, не грусти, лучше иди к нам, — окликнул его сосед, сидевший за столиком в дальнем углу, — Такое событие требуется отпраздновать. Он кивнул и шагнул к друзьям. — Ладно, я угощаю… — Атриус… Гермия окликнула его, запоздало вспомнив еще об одной традиции. — Как бы ты хотел назвать свою дочь? Мужчина обернулся к ней, продолжая идти к друзьям. Его лицо было равнодушным. — Пусть это решает Сирена. Гермия кивнула и поспешила на кухню, бормоча под нос про глупые мужские предубеждения… Сирена приподнялась в постели, откинув со лба влажные от пота волосы, и наклонилась, чтобы посмотреть на крошечный сверток, лежавший рядом с ней. Ее одолевала сонливость и усталость, обычные после родов, но она хотела убедиться, что с дочерью все в порядке. Ребенок, маленький и сморщенный, мирно спал, причмокивая, укутанный в шерстяную шаль. Ее дочка. Сирена улыбнулась, но потом вздохнула, подумав, как ее муж отнесется к этому известию. Она знала о том, как сильно ее муж чтил Бога Войны, Ареса, и помнила о клятве, которую он дал после того, как благодаря помощи вышеупомянутого бога, сумел выйти живым из очень опасного боя. И еще одно обстоятельство омрачало радость молодой матери. Атриус сильно изменился за последние месяцы. Он ревновал ее к каждому посетителю трактира, когда был дома, и она не раз была вынуждена разнимать драки, которые он затевал. Тот факт, что супруг хозяйки стал настолько непримирим с завсегдатаями заведения, конечно, только отпугивал людей от трактира. Скрип двери прервал ее тревожные размышления, и она увидела Гермию, которая вернулась с кувшином теплой воды. Повитуха уселась на край постели и, взяв губку, обмакнула ее в воду, начав обтирать Сирену. — Я говорила с Атриусом, — сказала она, наконец. Сирена встрепенулась, услышав имя мужа. — И что он сказал? О нашей дочке? Он сказал, как хочет назвать ее? Гермия махнула рукой, выражая свое презрение к мужчинам в общем и к Атриусу, в частности. — Он, кажется, не был очень рад тому, что у вас появилась дочь, — сказала она, наконец. Сирена кивнула, чувствуя, как комок подступил к ее горлу, мешая дышать. Гермия заметила ее тревогу и ласково взяла за руку, заглянув в глаза подруги. — Эй, не унывай. Это обычная реакция мужчин. Но она быстро проходит. Ты же знаешь моего мужа. Он вел себя точно также, когда я родила Флору, а ведь это был наш первенец! Но сейчас, погляди на него — он готов носить ее на руках целый день напролет! Я думаю, Атриус полюбит свою дочь так же, как и вашего сына. Просто дай ему время. Сирена задумчиво погладила пальцем нежную щечку ребенка. — Я бы хотела надеяться на это, Гермия. Повитуха сжала ее руку, а потом зажгла ароматическую свечу, чтобы очистить комнату и защитить младенца от злых духов, всегда витающих вокруг в ожидании легкой поживы. — Ты уже решила, как назовешь ее? Сирена долго смотрела на спящего ребенка, а потом сказала чуть слышно: — Я думаю, «Ксения» было бы очень подходящим именем для нее. Гермия улыбнулась. «Ксения» означало «гостеприимная». — Да, это отличное имя для девочки. Она обняла подругу за плечи, заставляя лечь в постель. — Ты теперь должна поспать. А я позабочусь о жертвоприношении богам и церемонии очищения. Сирена кивнула, только подвинулась поближе к дочери. Ее ребенку. Их с Атриусом первенец, Торис, уже прошел обряд посвящения Аресу, и она чувствовала, что мальчик как будто не принадлежит ей. Но с девочкой все будет по-другому. Боги позаботились о ней, подарив ей дочь вместо ожидаемого сына. Это будет только ее ребенок. И никакой бог не сможет отнять ее у матери. Эта мысль вызвала улыбку на ее устах, и Сирена уснула, положив руку на крохотный сверток. Она еще не ведала, что ее супруг, изрядно выпив в тот вечер, не расслышал имя дочери верно, и назвал ее Зеной, «чужой». И так получилось с его легкой руки, что имя это накрепко пристало к девочке…