Ожог

Уже который час продолжал лить отвратительный ледяной дождь, омывая улицы тихого и абсолютно безлюдного города, словно надеясь полностью отчистить его от накопившегося за долгое время мусора. Вот только услуги его больше не нужны, ведь этот самый «мусор», как бы то иронично ни звучало, вымер буквально минут десять назад. Да, и этот город пал жертвой дьявольского плода. И как обычно я и Махиро были свидетелями столь печальной и страшной картины. Даже сейчас, когда, казалось бы, все закончилось, я чувствую тот ужас, что пережили жители этого города перед тем, как превратиться в железо. Эти полные страха и непонимания лица застыли. Навсегда. Я поежился скорее от тяжёлых горьких мыслей, чем от дождя и поднял голову к небу, подставляя холодным каплям своё побледневшее от страха лицо. Промокло не только тело, промокла душа, она рыдает, а лицо моё как обычно равнодушно. Чёрт, и где я этому научился? Снова жертвы, снова мы бесполезны. Лишь наблюдатели, лишь свидетели, лишь глупая ребятня. Мир спасаем, как же. Махиро стоял сзади и задумчиво рассматривал отражение в луже, даже не замечая, что стоит в ней по самые лодыжки. Капли, падая с волос, медленно стекали по его лицу и шее, попадая под шиворот. Это заставляло парня периодически вздрагивать и морщиться. Обычно, когда человек думает о чём-то, его глаза становятся пустыми и мёртвыми. Но только не глаза Махиро. Даже сейчас, когда мы оба уставшие и измученные, я вижу в них огонь. Страстный, горячий и решительный огонь, который не погаснет никогда. Раньше эта его энергетика меня пугала, но не сейчас. Сейчас она меня восхищает, будоражит, бодрит. Внезапно подул сильный ледяной ветер, из-за чего показалось, что капли дождя толстенной коркой примерзли к телу. Я задрожал ещё сильнее, чем ранее. Махиро, услышав моё, скажем так, не тихое шипение, сжав покрепче зубы, чтоб не пуститься от холода со мной в пляс, с ухмылкой произнёс: - Замёрзла, красавица? Меня аж передёрнуло от возмущения. Вот дурак. Но Фува, как обычно проигнорировав мою реакцию, поплёлся к ближайшей открытой машине, рядом с которой лежал её законный владелец, как и остальные жители этого города превратившийся в железную статую. - Залезай, - цинично отпихнув ногой бездыханное и холодное тело, Махиро уселся в салон уже заведённой и прогретой машины, потирая замёрзшие руки. Я лишь тяжело вздохнул и подчинился, а что поделать, не мёрзнуть же под дождём, да и владелец сопротивление явно не окажет. Ох, судя по всему Фува начинает оказывать на меня дурное влияние...или это просто я вдруг внезапно забыл присущие нормальному человеку правила нравственности. Усевшись поудобней на переднее сиденье, я поскорей закрыл за собой дверь. По телу пробежала приятная тёплая волна, отчего тут же расслабились мышцы, и приутихла дрожь. Я выдохнул с еле заметной улыбкой. Стало немного легче. Но внутри всё равно холодно. Всё равно сыро. Никогда не привыкну к этому…у меня лишь одно утешение. А ведь это такая малость… Махиро откинул голову на спинку сиденья и прикрыл глаза: - Куда поедем? Капли продолжали стекать по его лицу, очерчивая скулы и приоткрытые губы, оставляя после себя влажные дорожки; волосы вымокшие, но все равно растрёпанные спадали на уставшие глаза; промокшая одежда прилипла к продрогшему телу. Даже промокнув, ты остаёшься привлекательным, Махиро. Хотя, я бы сказал так: ты сейчас особенно привлекателен именно потому, что промок до нитки. После смерти Айки я всё думал, что на Земле больше не осталось ничего прекрасного. Я ошибался. - Слышишь, Ёшино, ты там уснул что ли? – недовольно протянул Фува, глянув на меня. По телу пробежала приятная дрожь. Никогда бы не подумал, что ожог может быть таким приятным. Меня обожгли твои глаза: алые и наполненные непоколебимой уверенностью. Прекраснее их нет ничего. Вот оно – моё утешение. А ведь это такая малость… - Куда-нибудь, - улыбнулся я. - Мир сам себя не спасёт.