Привет, меня зовут Дженсен

- Привет, меня зовут Дженсен. Каждое утро эти слова ласкают слух. Джаред слушал бы их бесконечно. И он не каждое утро беспамятный, слышать, что Дженсен снова и снова выбирает его – бесценно. Ему стоит усилий не закричать поднимаясь с кровати. Тело подводит – сломанный чип отторгается и то вызывает конвульсии, то заставляет чувствовать, как по костям бежит кипяток. Джаред в курсе, что умирает. И страшно ему не за себя. Когда на работе к нему подошёл Джеф, представившись доктором, он улыбался и бодро лгал будто бы всё в порядке. Будто он мог не узнать стылые болотистые глаза, будто не видел разящего сходства под шрамами Дженсена. Джаред знает – он ржавые цепи, которыми приковали дракона. Им держат и заставляют подчиняться. Джеф ошибался, думая, что искалечив, заставил зверя смириться. Но Джаред не испытывал иллюзий – если кто-то решит, что цепь больше не держит, Дженсена убьют. Даже смирившийся, на свободе он будет опасен. Поэтому Джаред пережидал приливы боли и улыбался. Секса у них больше не получалось – оргазм не приносил облегчения, а вот боли до обморока – вполне. Джаред не давал отобрать у него минеты, бился за право ласкать своего дракона, доводить до рычания и мольбы, сводить с ума. Дженсен запускал пальцы в его волосы и заливал глотку раскалённым семенем. Благодарил поцелуями, оборачивал вокруг сердца ласковые слова. После каждого приступа – с хрустом костей, безмолвными криками и невозможностью дышать, после каждого приступа, глядя в полные ужаса и понимания глаза Дженсена, он обещает себе – в следующий раз сбежать. Заберёт вещи, сотрёт память Сэди и спрячется в старой квартире, тихо подохнет там в одиночестве. А Дженсену в центре обновления некому будет напомнить и некого будет искать. Джаред клянётся. И не может сдержать слова. Невыносимо уйти и не услышать волшебного: «Привет, меня зовут Дженсен». Он подсел на наркотик его жарких рук. Он не боится умереть, только знает, от одиночества будет больнее. Хуже всего приступы беспамятства, накатывающие всё чаще. Порой он греется в теплоте слов: «Привет, меня зовут Дженсен», а сам не может ответить, пока ему ласково не напомнят: «Джей, Джаред». Когда пелена спадает – хочется плакать и бежать. Однажды приходит в себя сидя на собранных сумках, крутя в руке старый облезлый браслет. Дженсен застаёт и наказывает – обидно и больно и Джаред не понимает за что. Колени обожжены об ковёр, а в задницу словно факел воткнули. Он пробует отбиваться, но силы давно не равны, Дженсен наложил когтистую лапу на пах – тёр и царапал, дрочил и дразнил. Заставил кричать и кончать,с распирающим членом внутри. С режущей головной болью вернулась и память. Джаред обмяк, подчинился. Его наказали за дело. Не успел убежать. - Идиот! – рычит ему в ухо Дженсен. – Не смей меня бросать, не сейчас! Он ебёт его больно, не заставляя больше кончать. Утром Джаред едва может ходить, засосы и отпечатки зубов на горле не оставляют простора фантазии – ему позволяют спокойно уволиться. Ползут слухи, что Железный Эклз совсем тронулся умом на новом посту и все рады, что он вымещает злобу на единственной жертве. Не удивляется даже Джеф, когда Дженсен начинает таскать Падалеки с собой на работу. Тяжёлый ошейник-воротник и голая сине-полосатая спина всё объясняют. Секретарь старается не вздрагивать на резкие крики в кабинете, уборщик регулярно меняет собачий матрас, прописавшийся в дальнем углу. Вокруг Дженсена комфортный социальный вакуум. Ни единой живой душе не хочется занять место его фаворита. Джаред поит его своей кровью. Смотрит в расширенные, горящие сумасшедшим огнём глаза, выгибается, подставляясь. У него получается кричать, хотя боль вплавленная в нервы перехватывает дыхание. Он едва может вычленить след лезвия из общего хора. Боль от касаний его дракона была последним, что держало в сознании. Он угасал. Почти не слушались руки, пальцы торчали бесчувственными кривыми отростками. Не мог больше есть. Джаред сомневался в обонянии, но зрение точно подводило. Зато возвращалась давно затёртая память. Он видел Дженсена каким тот был – юным, наивным, светящимся внутренним светом. Джаред обгорел в его огне ещё тогда, в первую встречу, забыл про свою борьбу, отрёкся от великой идеи. Он ни за что не хотел забывать Дженсена. И попался на этом. Глупо. Так глупо... Дженсен сгрузил его с робота-перевозчика и в это месте было слишком тепло для его кабинета. Джаред не обращал внимания на неудобства. Звякнул замок ошейника, Эклз что-то вытаскивал из под плотной замши. Джаред поймал пальцами смутно видимый овал лица. Провёл по рытвинам кожи, по шершавым пятнам ожогов. - Я погубил тебя, папин правильный мальчик... Так жаль. Дженсен перехватил запястье, сжал и поцеловал. - Я не жил до тебя. - И я тоже. В короткий миг просветления Джаред спросил: - Это же не вычислительный зал, слишком жарко. - когда-то в далёкой, забытой жизни он разрабатывал такой план. И выбросил из головы как страшный сон, когда понял, что может убить Дженсена. - Не он. – говорит Дженсен, напоминает, - Машину нельзя обмануть. «Но можно убить её хозяина» - хочет продолжить Джей. И вспоминает наконец разворот плана, вариант даже не "В" и не "С", скорее уж "Z". В Вычислительный зал Дженсена никогда не пустили бы. Он выбрал помещение на два уровня выше - огромный котёл отопления, если его взорвать, всё что уровнем ниже затопит кипящей водой. Машина надёжно от воды изолирована, только вот в операторской нет ни еды ни запаса воздуха. И пароль на разблокировку - ДНК кровных родственников Основателя. Алан погиб давно, Джеф почти не покидает капсулу зала, а Дженсен... Джареду до одури хочется прожить свою жизнь - с Дженсеном, до слёз жалко лет, что у них отобрали. Он согласен переиграть всё назад, и никогда, никогда ради его спокойной жизни с Дженсеном не встречаться, только чтоб жил. Но дракон целует в последний раз, прижимает к себе. И Джаред ему покоряется. Он с благоговейным восторгом наблюдает, как распахиваются золотые крылья, как летят огненно-кровавые сполохи вокруг. Удары стихии рушат идеальную симметрию переплетения труб, рвут провода, освещают полумрак искрами. Мир вокруг рушится, Джаред обнимает свою прекрасную смерть и боль навсегда уходит.