Отпуск в Сорренто

Ноябрь 2014. Сорренто. Италия Захлопнув дверь, брюнет прижался спиной к стене и осел на удачно подвернувшуюся подставку для чемоданов. Сердце бешено билось в груди, словно от быстрого бега, лицо пылало от стыда и удовольствия. Ширинка почти лопалась от последствий непристойных мыслей и сладкой пощечины. Душа разрывалась между желанием загладить неловкость и необходимостью срочно получить разрядку. Из холла послышался хлопок и звяк защелки – девушка вошла в свой номер. Брюнет закусил кулак, чтобы не выдать свое присутствие даже вздохом, и прислушался. – Каков наглец! Нет, ну каков наглец! – возмущалась с легкой ноткой восхищения Кара. – Как он посмел так запросто, словно я какая-то… какая-то … Шуршание ткани, вжик молнии и тишина. Красавица ушла в спальню. Чувствуя себя влюбленным мальчишкой, шпионящим за предметом свой страсти, Семен отлип от обоев и потащился в ванную. О том, как помириться с соседкой, он подумает позже, сейчас были заботы поважнее…

***

Вторую половину дня Семен валялся на постели: читал новости и почту в планшете, пролистал путеводитель, потом посмотрел кино по телевизору. Под очередную мыльную оперу на итальянском он задремал. Негромкое женское пение мягко проникло в сон брюнета, навивая мысли о сиренах, о которых рассказывала Кара. Только эта морская дева исполняла почему-то не итальянскую серенаду, а русскую оперную арию. Или не морская, а вполне земная. Воспоминание о хорошенькой соседке разбудило мужчину. За французским окном догорал закат. Из приоткрытой створки доносились отголоски песни. Значит, не приснилось. Семен в носках прокрался и выглянул за занавеску. Кара стояла на балконе в бордовом платье, потрясающе сочитавшимся с залитыми кровью дня водами залива, и пела, воздев руки к заходящему солнцу. Пение завораживало, тревожило тайные струны души, заставляло сладко сжиматься сердце. Брюнет присел на ковер, прислонился спиной к косяку и тихо слушал. Казалось, он мог внимать этому голосу вечно. Форточка хлопнула на сквозняке, девушка встрепенулась и замолчала. Семен только и успел увидеть, как взметнулась накидка, когда Кара скрылась в своем номере. Помянув недобрым словом ветер, а с ним и форточку, брюнет отправился умываться. Ужин прошел скомкано и уныло. В гостиничном ресторане Кары не оказалось. Семен наскоро поужинал дежурным блюдом, полюбовался на темнеющие воды за окном и вернулся к себе. Бесцельно послонявшись по номеру с полчаса, он накинул куртку и спустился на первый этаж. В еще работающем киоске брюнет купил карту города на английском и вышел в вечерние сумерки. Взятое по совету администратора отеля такси довезло Семена до Пьяцца Тассо, главной площади городка. В центре маячила статуя какого-то монаха. Кара об этой скульптуре что-то рассказывала, но брюнет в тот момент был занят более важным делом – любовался очаровательным гидом, а потому слушал в пол уха. Зато хорошо запомнил расположение торговой улицы Виа Корсо, куда и направился ленивой походкой праздношатающегося туриста. Маленькие и не очень магазинчики пестрели разнообразным сувенирным ширпотребом, предметами антиквариата и ювелирными изделиями, привлекая внимание красивыми вывесками и искусно оформленными витринами. Клубы и рестораны зазывали посетителей яркими огнями, но Семен шел мимо увеселительных заведений. Его интересовало нечто иное. Время от времени брюнет заходил в двери понравившейся лавки, беседовал с продавцом на разговорном английском, осматривал товар и снова выходил на улицу. Мужчина искал что-то необычное, нечто, что поможет растопить сердце неприступной красавицы и вымолить прощение. Поздно вечером Семен вернулся в отель. Удачная покупка, принятый для согрева грог и приглушенное освещение коридора сделали его несколько невнимательным. Тщетно повозившись ключом в замке, брюнет с досады хлопнул по двери ладонью. Та неожиданно распахнулась. Ворча под нос об излишне экономных владельцах отеля, он переступил порог и понял, что с номером что-то не так. Куда девался его чемодан? В спальне тоже творилась полная ерунда. На столе лежал незнакомый ноутбук, рядом заряжался навороченный смартфон. На подлокотнике кресла висел небрежно брошенный халатик, явно женский. На постели лежала шелковая сорочка, возле кровати валялись туфли на шпильке. Что за чертовщина! Рассердившись не на шутку, Семен выскочил в прихожую, пылая праведным гневом устроить скандал администрации, сдающих неизвестно кому занятые постояльцами номера. Он уже взялся за ручку, как распахнулась дверь ванной, и оттуда дыхнуло горячим воздухом. Семен машинально оглянулся, чтобы обличить негодяя, да так и застыл с открытым ртом. На пороге ванной комнаты стояла Кара, завернутая в желтую махровую простыню. Длинные волосы прятались под тюрбаном из полотенца. Некоторое время Семен и Кара тупо смотрели друг на друга. К девушке дар речи вернулся первым. - Что вы забыли в моем номере, позвольте вас спросить, дорогой сосед? - язвительным тоном поинтересовалась Кара, ничуть не смущаясь своей наготы. Семена прошиб холодный пот. Ладони вдруг стали влажными, а внизу живота произошло шевеление. Шутка ли заявиться в номер к девушке без приглашения... Это уже не просто скандалом попахивало, а обвинениями в краже или домогательствах. Аромат свежевымытого тела, чертовски соблазнительного, пахнущего жасмином и розой, сводил на нет любые попытки собрать в кучу разрозненные мысли и дать вразумительный ответ. Сосредоточишься тут, когда в паре метров от тебя стоит предмет мечтаний практически без ничего и соблазняет одним своим присутствием. - Могу задать вам тот же вопрос, - наконец выдал Семен, не слишком уверенный в своей правоте. - Это мой номер, а ваш дальше по коридору. Сверкнув глазами, Кара бесцеремонно подцепила брюнета за локоток, распахнула дверь и ткнула носом в цифры, закрепленные на дверном полотне. Так же невозмутимо она прикрыла дверь и влепила незваному гостю крепкую пощечину. У Семена зазвенело в ушах. Пребывая в смятенном состоянии, брюнет бухнулся на колени. - Был не прав, готов искупить свою вину, - проговорил он, совершенно шалея от близости желанной красавицы. С этого ракурса его взору открылись стройные ножки, кокетливо выглядывающие из-под полотенца. Семену стали тесны штаны. - Искупить? - насмешливо переспросила Кара, поправляя сползающее полотенце. На мгновение перед Семеном промелькнула верхняя часть девичьей груди. Совсем небольшая часть, но брюнет часто задышал, руки сами потянулись к округлым бедрам. Девушка перевела взгляд на перевязанную лентой коробку, которую все еще сжимал в ладони брюнет, и недоверчиво спросила: - Это подарок? - Нет, то есть да, - запутался в словах Семен. - Так нет или да? - насмешливо переспросила Кара. - Нет, то есть не совсем подарок, - попытался объяснить Семен, но снова сбился. - Это вам. - Мне? - удивилась девушка. - За какие такие заслуги? - Откройте, - попросил брюнет. - Откройте и сразу все поймете. Кара взяла коробку, развязала ленту и приподняла крышку. - Перчатки? - уточнила она, разглядывая тончайшую кожу, по отвороту шитую бисером. - Лайковые, антикварные, - похвастался Семен. - Еле достал. Примерьте. Кара одарила мужчину подозрительным взглядом и извлекла из упаковки перчатки. Для этого ей пришлось отпустить простыню, обнимавшую ее тело. Примерка обернулась катастрофой. Лишившись дополнительной поддержки, полотенце мягко соскользнуло на пол, оставив девушку в первозданной красоте перед одуревшим от такого счастья Семеном. Мужчина уставился на женские прелести, плохо соображая к чему стремиться первым. Хотелось всего и сразу. В тоже время совершенство линий и надменный взор янтарных глаз заставляли чувствовать себя прахом перед богиней. Звонкая пощечина разрешила дилемму. Ее сестра, нанесенная ручкой в лайковой перчатке, подлила огонь в пылающий огонь желания. - Можно, я расстегну, - хрипло простонал Семен, нащупывая гульфик. Вместо ответа мягкий женский тапочек с кошачьими ушками довольно жестко влетел Семену между ног. Мужчина ахнул, ругнулся сквозь зубы и рухнул лицом в коврик, сложившись в позу эмбриона. Что-то вдавило его щеку в мягкий ворс, и надменный женский голос назидательно произнес: - Мат не терплю. Хамов и наглецов следует учить хорошим манерам. «Да, с нами надо построже», - подумал Семен, прикрывая ладонями ушибленный пах. Лежать на ковре под стройной ножкой оказалось уютно, и брюнета сморил сон.