Кукловод

      Прошло несколько дней, как Форд вернулся из межпространственного измерения. Дни проходили размеренно и ничем не отличались от будних в Хижине Тайн. Единственное изменение было – поведение Билла. Диппер стал замечать, что демон отстраняется от него, избегает прямого зрительного контакта, куда-то рано уходит и поздно возвращается. Пайнсу не оставалось ничего другого, кроме как ждать его, гуляя по лесу Измерения Снов. Благо, там было на что посмотреть.       Очередной день, когда Билл ушел до того, как Диппер успел проснуться. Мальчик привстал на кровати на локтях: «Билл?» — жалобно протянул он и, не услышав ответа, спустил ноги на пол. «Опять ушел, засранец, да что же происходит?» — он нахмурил брови, и устало потер глаза указательным и большим пальцами. Накинув рубашку, которую демон дал ему, чтобы спать, он пошел по лестнице вниз. Войдя в гостиную, первым, что бросилось в глаза – это записка на столе. Пайнс неуверенно подошел к нему, подозревая, что этот клочок бумаги может в корне изменить его жизнь. Судорожно сглотнув, Диппер раскрыл листок, оголяя содержание и начал читать.       «Мой милый мальчик, надеюсь, ты знаешь, как трепетно я отношусь к тебе. Но, к моему сожалению, настали трудные времена. Опасность, которая подстерегает меня, может настигнуть и тебя, если ты будешь рядом. Поэтому, нам придется на некоторое время забыть друг о друге. Я собрал твои вещи, пока ты спал, они стоят в прихожей. Чтобы выйти из измерения снов, произнеси это: "ventus et afferte mihi in mundo sed in mundo viventium animae meae committere". Затем тебе нужно будет нарисовать данные символы, и ты моментально перенесешься домой, где тебя ждут люди, которые любят тебя», — записи прерываются, и перед глазами Пайнса предстают непонятные магические символы. Диппер прыснул от злости.       — Ах, значит ты, сволочь, меня уже не любишь? — выкрикнул он яростно так громко, что птице-лоси, сидящие на крыше их личной Хижины Тайн, моментально улетели, испугавшись.       «Я буду оберегать каждый твой сон до тех пор, пока не придумаю выход из этой поганой ситуации. Я люблю тебя, Диппер Пайнс. Твой Билл Шифр».       — Сайфер! Билл Сайфер! — мальчик злобно стал мять бумажку в руках и, отбросив ее куда-то в сторону раковины, разразился громким криком нестерпимой боли.       Слезы потекли градом сами собой. Он закрыл лицо руками и рыдал в полную силу своего шестнадцатилетнего, ломающегося, хриплого голоса.       Билл сидел на верхушке сосны чуть поодаль Хижины. Он слышал каждое слово его любимого Соснового Деревца, каждый всхлип и отчаянный, полный боли и отчаяния крик. Сердце рвалось на куски. Так и хотелось прибежать к нему и успокоить, сказать, что всегда будет рядом, поцеловать любимые руки, взглянуть в любимые заплаканные глаза. Но нельзя. Нельзя этого делать для самого же Диппера, нельзя показывать Форду слабину. Он продолжал сидеть, а слезы текли ручьями по его щекам, беспощадно щипля глаза и оставляя соленые следы на коже.       — Сосновое Деревце, это нужно для тебя. Я всегда буду рядом во снах.       Диппер поднял с пола смятый листок. Символы почти стерлись от яростных трений, но разглядеть их было можно. Он стал обессилено рисовать их на полу, и, произнеся дрожащим голосом заклинание, мир стал приобретать яркие краски.       Сидя на дереве, Билл видел, как силуэт Диппера постепенно исчезает, становится бледнее. И от мысли, что он не в силах ничего сделать становилось еще тяжелее.       — До встречи, мое Сосновое Деревце.       — Прощай, Билл Шифр, — ядовитым и безразличным голосом ответил мальчик, как будто слышал обращение демона.       Он сказал это в пустоту, зная, что тот следит за ним. Тот, кого Пайнс так сильно полюбил, тот, кто его предал и оставил одного.       Мир, наконец, полностью преобразился и Диппер обессиленный упал на пол, не в силах подняться на ноги. Мышцы ослабли, и все конечности как будто перестали его слушаться. Он разразился новым горьким и отчаянным плачем.       На звуки с чердака сбежали Мэйбл и Стэн. Они упали на колени перед мальчиком, таким слабым и беззащитным. Его стройное тело прикрывала лишь рубашка. Рубашка, которую ему подарил Сайфер.       — Снимите ее с меня, — еле смог выговорить он.       — Что? — Мэйбл наклонилась ближе, морща брови. Ей совсем не нравилось состояние, в котором находится брат.       — Снимите ее с меня! — прокричал он, и рыдания усилились.       Мэйбл начала быстро стягивать проклятую вещь с тела брата. Стэн снял с себя майку и накрыл ею обнаженное тело племянника.       — Завтра же я еду домой. Прости, дядя Стэн, я все объясню позже.       Диппер закрыл глаза и отключился от столь сильного эмоционального потрясения. Потрясения от того, от кого он ожидал его меньше всего.