Желание

Луффи коснулся губами ее мягких, нежных губ, тут же доверчиво приоткрывшихся. Хэнкок отвечала на поцелуй, чувствуя, как каждую клеточку ее тела переполняет чистое, неподдельное счастье, пожар безумного желания в паху отошел на второй план перед этим волшебным чувством. Ее ладошки медленно скользнули по груди парня, расстегивая рубашку, бережно коснулись повязки на плече, осторожно лишили его одежды. Ворон выдохнул ей в губы, нежная, мягкая грудь, прижавшаяся к его обнаженной груди, возбудила его до предела, но и для парня возбуждение отошло на второй план. Сейчас важнее то, чего хочет Хэнкок. – Луффи…– страстно шептала женщина, плавясь в его ласковых объятиях.– Я хочу… чтобы ты владел мною… я чувствую… я так безумно того хочу… – Хочешь стать моей?– прошептал Ворон, мягко касаясь губами чувствительного места за ушком и срывая с ее губ еще один сладкий стон.– Я тоже хочу, чтобы ты была моей. Хэнкок протяжно закричала от наслаждения и подалась навстречу. Любовник брал ее нежно и одновременно властно, ей безумно нравилось то, как он медленно овладевает ей, как шепчет на ушко разные глупости, как прижимает ее к себе, как раскрывается перед ней. Женщина не могла сдержаться и стонала в губы Луффи в ответ на каждый толчок, каждую ласку, таяла в объятиях своего возлюбленного, отдаваясь ему телом, душой и сердцем. Невыносимо сладкий пик не заставил себя ждать, Хэнкок громко закричала, принимая Ворона в себя и ощущая, любовник изливается в нее. Волна наслаждения захлестнула ее с головой, сладкая дрожь пронзила все тело, мир перед глазами померк и взорвался тысячами осколков счастья. Невыносимо сладкий нежный поцелуй не заставил себя ждать, а сладкая дрожь оргазма не спешила ее отпускать. – Теперь я твоя…– устало прошептала женщина.– Луффи, спасибо… я знаю, как ты любишь и ценишь свободу воли… теперь моя свобода принадлежит тебе, теперь ты властен надо мною… – Хэнкок, милая,– Ворон прижал ее к себе.– Не говори так. Ты не рабыня… – Ради меня,– Хэнкок подняла на него взгляд, полный любви и мольбы.– Ради меня, будь властен надо мною, мой любимый, мой господин… я хочу принадлежать тебе целиком и полностью, хочу быть с тобой, хочу дарить тебе любовь, больше мне ничего не нужно. Луффи нежно провел ладонью по щеке женщины и прикоснулся губами к ее губам, даря нежный поцелуй, а сам чувствовал нечто мерзкое внутри себя. Почему Хэнкок так хочет быть его собственностью? Почему она так жаждет ему отдаваться, почему она так хочет его власти над собой? Что же он делает с теми, кого любит… – Не вини себя, милый,– шептала Хэнкок, лаская его грудь узкой ладошкой.– Я овладела своей Королевской Волей, и знаю о воле «D.», так что ты не можешь меня подчинить своей Волей, только если… сломаешь меня. Быть лидером и одинокой, или отдаться тебе и быть с тобой– я сделала свой выбор. Такой же выбор сделала твоя любовница Китти, между властью и любовью она выбрала любовь. – А Робин? Нами? Их я тоже не поработил? – Робин тоже любит тебя,– подняла взгляд Хэнкок.– Я не ревную, ведь мое сердце принадлежит тебе, а твое сердце остается с тобой. Нико Робин полюбила тебя всем сердцем после того, как ты вытащил ее из бездны страха и отчаяния. Я ее прекрасно понимаю, ведь меня ты тоже вытащил из бездны моей гордыни… Хэнкок улыбнулась, прижимаясь щекой к груди парня и нежно касаясь губами его кожи. Рука Луффи мягко гладила ее ягодицы, расслабляя и успокаивая. – Но вот Нами…– Хэнкок снова коснулась губами груди капитана.– Она тебя не любит. У меня не было мужчин, кроме тебя, с которыми я спала по своей воле, мне не с чем сравнивать, но мне кажется, что ты очень хороший любовник. Сильный, властный, выносливый, и при этом нежный, бережный, любящий. Она просто хочет секса, вот и все. Может быть, она привязалась к тебе, как к капитану или как к другу, но это не помешает ей спать с другими. Думаю, она с удовольствием будет отдаваться любому, кто сможет ее удовлетворить, а то и нескольким сразу… я была в подобной ситуации много раз… – Нет, не говори,– всполошился Ворон, но Хэнкок тихонько вздохнула и продолжила. – Бывало такое, что меня насиловали сутки напролет. Первые два-три часа я сопротивлялась, потом я просто молила прекратить, а потом… потом мне было все равно. По двое сразу, по трое… это было ужасно… но мне было плевать на все, и когда меня насиловали со всех сторон, я мечтала лишь о смерти, о том, чтобы задохнуться там, чтобы истечь кровью… я рассказываю тебе, и мне намного легче, понимаешь? Прошлое отпускает меня, и я больше не боюсь. Благодаря тебе, ведь я с тобой… Хэнкок подняла на него светящиеся радостью и счастьем глаза. Ворон стискивал зубы, думая о тех ужасах, которые пережила его девочка, гладил ее бедра и ягодицы, пытался оградить от всего, защитить. Похоже, что его счет Правительству еще не закончил расти. Неожиданно для Луффи Хэнкок извернулась и начала покрывать его грудь поцелуями, лаская спину и бедра ладошками. Ее губы спускались все ниже и ниже по напряженному прессу, острые зубки чуть прихватывали кожу, а ладошка неуверенно и нежно обхватила его готового к бою Луффи-младшего. Мягкие губки коснулись головки и приоткрылись. Ворон не выдержал и глухо застонал, чувствуя, как плавится его плоть в плену горячего рта Хэнкок, ее язычка и губок. Неуверенные ласки с каждым мгновением становились все более нежными и точными, ладонь парня легла за затылок и зарылась в волосы, бедра инстинктивно двинулись. Хэнкок закашлялась, на секунду отстраняясь, и снова приступила к делу, пытаясь взять его как можно глубже. Женщине было трудно, и она недоумевала, как у Китти получается брать весьма внушительный член Ворона в ротик целиком, но тем не менее старательно ласкала любовника. Невольно проснулись воспоминания о том, как ее рот грубо насиловали, как это было больно и унизительно, но сейчас было не больно, даже наоборот, ей понравилось это ощущение. – Хэнкок… я сейчас…– прохрипел Ворон и со стоном кончил прямо в рот девушки. Хэнкок поморщилась, продолжая старательно сосать, но не смогла проглотить и выплюнула семя Ворона. – Кха… горькая…– сморщилась женщина, вытирая губки. – Тебе плохо?– всполошился Ворон.– Прости, милая, я не хотел… – Не извиняйся,– Хэнкок улыбнулась.– Я сама этого хотела, а теперь я хочу кое-чего другого. Я хочу в попу. – Не заставляй себя,– Ворон мягко провел ладонью по ее щеке, но Хэнкок, подавшись навстречу ласке, касаясь руки парня губами. – Я знаю, тебе это нравится,– шептала Хэнкок.– Рано или поздно мы бы сделали это, правда? Давай сделаем сейчас… я знаю, что будет немножко больно, но ведь меня уже… насиловали там… послушай, милый. Я все это хочу сделать, чтобы избавиться от страшных воспоминаний. Чтобы ты мне показал наслаждение, что все хорошо, что я больше такого не испытаю. Да, я эгоистка, но пожалуйста… покажи мне, что все хорошо, ладно? Ой, не так внезапно… о-о-о-х… Хэнкок выгнулась дугой, прижимаясь грудью к груди Ворона, а палец парня продолжил медленно ласкать ее попку. Незнакомые ощущения нахлынули на женщину, она чувствовала себя странно. – Тебе не больно? – Что ты,– Хэнкок улыбнулась и медленно насадилась еще сильнее.– О-о-ох… а это… приятно… – Раз тебе так приятно,– ухмыльнулся Ворон и перевернул женщину на живот, разводя ее бедра в сторону.– Тогда незачем тянуть. Хэнкок нетерпеливо поерзала на простынях, чувствуя жар в паху. Беззащитность и полная открытость перед ним так возбуждают… – А-а-а-ай!– вскрикнула Хэнкок и попробовала отстраниться. Горячий пульсирующий член Ворона медленно проникал в ее попку, разрывая все на своем пути. Было больно, но этой болью Хэнкок почему-то наслаждалась. – Какая ты здесь узкая,– прошептал Ворон, склоняясь к ее ушку.– И нежная… я буду нежен с тобой, малыш, не плачь… – Мне хорошо,– Хэнкок улыбнулась, не пытаясь сдержать выступившие слезинки.– О-о-ох, мне и больно, и хорошо, ты такой большой, что кажется, сейчас порвешь меня пополам… – Может, прекратить?– мурлыкал парень, исследуя языком ушко девушки.– Или моя милая девочка хочет грубого жесткого секса в задницу? – Жестким сексом займемся попозже, хорошо?– шептала Хэнкок, подаваясь навстречу– боль отступила, а вот чувство, как нечто горячее и огромное растягивает ее попку, оказалось весьма приятным, приятным до сладкой истомы во всем теле и жара, охватившего ее лоно. Женщина выгнулась дугой и пронзительно закричала от удовольствия и боли– Ворон плавным толчком вошел в нее полностью и замер. Хэнкок тяжело дышала, ей казалось, что любовник пронзил ее до самого горла. Шершавые ладони обхватили ее большую грудь, пальцы стиснули и оттянули соски, заставив ее сладко застонать. – Готова?– низкий бархатный шепот казался еще одной изощренной лаской, а руки утопали в ее груди, лаская чуть грубовато, но от этого легкая грубость была намного приятнее. А потом Ворон начал двигаться. Хэнкок кричала и извивалась без остановки, боль постепенно отступила полностью, оставляя только незнакомое, извращенное наслаждение от полной принадлежности. Хэнкок не успела понять, когда любовник перевернул ее на спину, продолжая вколачиваться в ее попку, просто в один сладкий миг перед ней возникли черные от возбуждения глаза. Женщина обхватила бедрами талию парня и прижалась к нему, отвечая на жаркий, страстный поцелуй и сладко постанывая от удовольствия. Казалось, что там, внизу, ее попка плавится, хотелось насаживаться как можно сильнее, полностью, ощутить в себе горячее семя любимого человека и снова содрогаться на пике удовольствия. Хотелось, чтобы ее прижали к себе и не отпускали, хотелось слышать крик наслаждения любовника, так ласкающий ее слух. Яркий взрыв наслаждения заставил ее выгнуться дугой, невероятное наслаждение заставило ее кричать и содрогаться, растворяя все мысли, весь мир сузился до судорожно сжавшейся попки, и горячего, пульсирующего члена в ней. А потом в ее внутренности ударила горячая струя, порождая новый яркий взрыв удовольствия. Хэнкок дрожала, сжималась, отвечала на грубый властный поцелуй, растворялась в безумном наслаждении. Над измученным удовольствием сознанием сомкнулась сладкая, ласковая темнота. Когда Хэнкок пришла в себя, она лежала на боку, прижавшись спиной к груди Луффи, а его ласковые ладони гладили ее животик. Блаженная пустота и эйфория наполняла все тело, мысли куда-то улетучились, но думать ей не хотелось. Лучше уж растворяться в ласковых руках. Хэнкок чуть встрепенулась, услышав сдавленное ругательство, но тело отказывалось слушаться совершенно. Но любовник отстранился, и сразу стало холодно. – Что случилось?– хрипло прошептала Хэнкок.– Что с тобой? – Не беспокойся, малыш,– ласковое обращение и ласковый поцелуй уверили ее, что все в порядке.– Все хорошо. «Не надо ее беспокоить,– думал Ворон, меняя повязки.– Черт, все-таки открылись… больно, блин. Ладно, все это мелочи». Парень скользнул под одеяло, мягко проведя ладошкой по нежной талии. Хэнкок повернулась к нему лицом и провела чуть дрожащей ладошкой по щеке и прильнула губками к его губам, нежно целуя. – Я так вымоталась,– женщина прильнула к нему, прикрывая веки, и сонно прошептала.– Я хочу спать, побудь со мной… Луффи улыбнулся и нежно прижал ее к себе, чувствуя, как пустота в душе исчезает. Как же ему хорошо с ней…