Сирень и крыжовник

Блеклый свет, просачивающийся сквозь отверстия меж ставнями небольших окошек, выходящих в наружный двор, бережно покрывал довольно просторное помещение, напоминающее богато обставленные покои какого-нибудь толстопузого барина, лаская морщинистый лоб Белого Волка. Тот распластался по кровати, напрочь смяв одеяла и шкуры, весь заспанный, лениво бросающий кроткий взгляд из-под опущенных ресниц на балкон. Такой приятный аромат стоял в комнате... Ее запах, пьянящий его чуткий, неугомонный нюх. Над северными склонами забрезжил рассвет. Расплетаются облака, пологие скалы лакают мутное солнце, свежие травы выдыхаются ночным лоском. Пунцовое зарево рубиновым ожерельем венчает грудь лазурного небосвода, кровавым ликом отражаясь в зеркалах озер. Коварная смерть же алчно притаилась в сумерках. Бушующий в вышине ветер ворошил ее шелковистые темные волосы, струящиеся эдаким водопадом цвета воронова крыла, утопающие в нежных лучиках утреннего светила. Она, легонько ступая на носочки, так грациозно шествовала вдоль комнаты, игриво поглядывала на него, нежащегося в греющих простынях после столь продолжительного сна. Аккуратно, несколько робко, так по-девически, чуя его непреодолимое желание, жгущим пламенем разгорающееся внизу живота, нависла над его широкой, крепкой грудью, изувеченной когтями разношерстных чудищ. Ее запах дурманил голову ведьмака. Их взгляды пересеклись... Полные животного рвения... Он открылся ей. Она на громком, томном выдохе прикрыла глаза, ощущая прикосновения его сильных, шершавых мужских рук, водящих по изгибам ее женственного, туманящего ведьмачий разум тела, по ее бедрам, настойчиво опоясывающие талию. Ему казалось, что он стал раскаленным металлом – пластичным, податливым в умелых руках ненасытной чародейки из Венгерберга, принявшейся ритмично двигать узкими бедрами, пронзая стоящую некогда непрерывную тишину шумными, сдавленными стонами. Витая в шаге от блаженной пропасти, то отступая, то приближаясь на пядь, едва не бросаясь в лапы поглощающего с головою удовольствия... И этот ее запах... Сирень и крыжовник.

***

– Геральт, – упоминание этого имени потревожило сон Седовласого. – Проснись, Геральт, – чья-то рука требовательно потрепала ведьмака, застывшего в полусне. – Ехать пора. Светает. Тот встрепенулся, беспамятно покрутив головою – всего лишь сон.