Залётные каникулы. Катя, Сэм и я

…Надо мной наклонилась Катя. Эл неподалеку выказывал все признаки волнения. Сэм и Саня смотрели на меня с неопределенным выражением. – Что? – спросила Катя. – Получилось?! – Получилось что? – уточнила я. – Кать, ты меня пугаешь… – Йес! – запрыгала она. – Эл, все в норме! – Ну да, – тихо сказала я. – Все, конечно, в норме… Я соединила пальцы, время остановилось – и тут же поехало снова. – Вот в такой норме. Саня, молчавший до сих пор, вдруг сказал: – Ребята, мне пора обратно. – Саня, – начала я, – назад дороги нет. Ты здесь застрял. Кать, где мы и когда мы? – Эл, где мы и когда мы? – Зиги сэз – пятнадцатое июня тысяча девятьсот девяносто восьмого. Тверская область в России. – Ура! – возопили мы с Катей. – Мы дома! Но нашу радость омрачало несколько обстоятельств: в частности, то, что Саня не мог вернуться в свои 30-е, то, что мое поле было переменным, и, наконец, присутствие Сэма, не говоря уж о голограмме Кате. – Так, – размышляла я, – Кать, бери самолетик и лети сюда. Ты умеешь чинить систему возвращения? – Не очень. – Так вот, – продолжала я, – там, где цепь раздваивается, проверь вольтметр. Он должен показывать 200 вольт. Запомнишь? И если он не показывает, попроси Живчика пропустить слабый ток в обратном направлении. Проверь резистор. Если не светится, то ты знаешь, что делать. – Ага, – кивнула она. – И когда… – То просто нажмешь кнопку. – Живчик, открой! – Сэм, – повернулась я, когда Катя и Эл исчезли, – теперь остается только ждать. Саня… может, поменяемся плоскостями? Саня, конечно, отдал свою правую и очень мило повел себя на моей левой. – Скорее всего, мы качаемся посреди озера Говье, – сказала я и просканировала поверхность. – До ближайшей суши – три километра, глубина – двести метров. Никто мне не ответил. «Боже мой, – думала я, сидя на правой плоскости, опустив ноги в воду, – успеет ли Катя? Сможет ли она наладить систему возвращения? Вернется ли ко мне мое поле? Что делать с Сэмом? С Саней? Как вернуть его домой? Мы не сможем долго продержаться. Добираться сюда несколько часов. А что, если что-нибудь случится? А что, если мы сдохнем до этого? Хотя Саня-то вряд ли. Где ты, Кейтрин?..» – Сэм, – громко сказала я, – о чем ты думаешь? – О том… – начал он, но сказать не смог. Я постаралась заглушить темное странное чувство ужаса и придвинулась к нему. – Сэм, – обняла я его, – правда, ужас. Но, в сущности, что случилось? Просто мы упали, обычное дело. Мы даже не разбились, никто не поцарапался. – Ты поцарапалась, – тихо сказал он, показывая на глубокую царапину у меня на руке. – Ну и что? Мы ведь не в океане. Сэм! Сэм! Ну не надо. Не надо… Прилетит Катя – вот увидишь. Она вытащит нас отсюда, Саню отправит обратно в тридцатые, нас – в Москву, в будущее, а тебя… – Нет… – Сэм взглянул мне в глаза. – Я не хочу уходить. Я тебя люблю. Он поцеловал меня. Мы сидели на правой плоскости разбившегося самолета, и я тихо ревела, целуясь с Сэмом. Не знаю, прилетит ли Катя, сможем ли мы вернуться обратно, но я хочу всегда быть с Сэмом. Всегда. – Не было бы здесь Сани… – прошептала я Сэму. – Верно… – и мы снова поцеловались. …Все-таки кое-какие способности у меня сохранились, а именно сканирующие. Просканировав ускоритель, я увидела, что Катя уже вылетела. Но что-то в этом было странное… На пути синей точки – реактивного Кати – мерцал огонек: «Опасность». На нем дорога обрывалась. Расстояние сокращалось молниеносно. – Что случилось? – Сэм в ужасе смотрел на мою физиономию. – А что? – я постаралась собраться с мыслями. – Сэм! Ну-ка, дай мне тот спичечный коробок, что у тебя в кармане. Он протянул мне сырую коробочку. – Сэм, это рация. Ну, связь-контакт. Я быстро набрала код. Экран прояснился, на нем появилась Катина серьезная физиономия. – Кать! – крикнула я, вскочив. – Кать, ответь! – Маш, – завертела она головой, – ты где? – Кать, поверни назад! Быстро! Или прыгай! – Но почему? – Не спрашивай. Прыгай скорей! Но она не ответила. Экран погас. Я не глядя отдала коробочку Сэму. Это могло быть или полное отсыревание, или…