Залётные каникулы. Катя, Сэм и я

…Надо мной наклонилась Катя. Эл неподалеку выказывал все признаки волнения. Сэм и Саня смотрели на меня с неопределенным выражением. — Что? — спросила Катя. — Получилось?! — Получилось что? — уточнила я. — Кать, ты меня пугаешь… — Йес! — запрыгала она. — Эл, все в норме! — Ну да, — тихо сказала я. — Все, конечно, в норме… Я соединила пальцы, время остановилось — и тут же поехало снова. — Вот в такой норме. Саня, молчавший до сих пор, вдруг сказал: — Ребята, мне пора обратно. — Саня, — начала я, — назад дороги нет. Ты здесь застрял. Кать, где мы и когда мы? — Эл, где мы и когда мы? — Зиги сэз — пятнадцатое июня тысяча девятьсот девяносто восьмого. Тверская область в России. — Ура! — возопили мы с Катей. — Мы дома! Но нашу радость омрачало несколько обстоятельств: в частности, то, что Саня не мог вернуться в свои 30-е, то, что мое поле было переменным, и, наконец, присутствие Сэма, не говоря уж о голограмме Кате. — Так, — размышляла я, — Кать, бери самолетик и лети сюда. Ты умеешь чинить систему возвращения? — Не очень. — Так вот, — продолжала я, — там, где цепь раздваивается, проверь вольтметр. Он должен показывать 200 вольт. Запомнишь? И если он не показывает, попроси Живчика пропустить слабый ток в обратном направлении. Проверь резистор. Если не светится, то ты знаешь, что делать. — Ага, — кивнула она. — И когда… — То просто нажмешь кнопку. — Живчик, открой! — Сэм, — повернулась я, когда Катя и Эл исчезли, — теперь остается только ждать. Саня… может, поменяемся плоскостями? Саня, конечно, отдал свою правую и очень мило повел себя на моей левой. — Скорее всего, мы качаемся посреди озера Говье, — сказала я и просканировала поверхность. — До ближайшей суши — три километра, глубина — двести метров. Никто мне не ответил. «Боже мой, — думала я, сидя на правой плоскости, опустив ноги в воду, — успеет ли Катя? Сможет ли она наладить систему возвращения? Вернется ли ко мне мое поле? Что делать с Сэмом? С Саней? Как вернуть его домой? Мы не сможем долго продержаться. Добираться сюда несколько часов. А что, если что-нибудь случится? А что, если мы сдохнем до этого? Хотя Саня-то вряд ли. Где ты, Кейтрин?..» — Сэм, — громко сказала я, — о чем ты думаешь? — О том… — начал он, но сказать не смог. Я постаралась заглушить темное странное чувство ужаса и придвинулась к нему. — Сэм, — обняла я его, — правда, ужас. Но, в сущности, что случилось? Просто мы упали, обычное дело. Мы даже не разбились, никто не поцарапался. — Ты поцарапалась, — тихо сказал он, показывая на глубокую царапину у меня на руке. — Ну и что? Мы ведь не в океане. Сэм! Сэм! Ну не надо. Не надо… Прилетит Катя — вот увидишь. Она вытащит нас отсюда, Саню отправит обратно в тридцатые, нас — в Москву, в будущее, а тебя… — Нет… — Сэм взглянул мне в глаза. — Я не хочу уходить. Я тебя люблю. Он поцеловал меня. Мы сидели на правой плоскости разбившегося самолета, и я тихо ревела, целуясь с Сэмом. Не знаю, прилетит ли Катя, сможем ли мы вернуться обратно, но я хочу всегда быть с Сэмом. Всегда. — Не было бы здесь Сани… — прошептала я Сэму. — Верно… — и мы снова поцеловались. …Все-таки кое-какие способности у меня сохранились, а именно сканирующие. Просканировав ускоритель, я увидела, что Катя уже вылетела. Но что-то в этом было странное… На пути синей точки — реактивного Кати — мерцал огонек: «Опасность». На нем дорога обрывалась. Расстояние сокращалось молниеносно. — Что случилось? — Сэм в ужасе смотрел на мою физиономию. — А что? — я постаралась собраться с мыслями. — Сэм! Ну-ка, дай мне тот спичечный коробок, что у тебя в кармане. Он протянул мне сырую коробочку. — Сэм, это рация. Ну, связь-контакт. Я быстро набрала код. Экран прояснился, на нем появилась Катина серьезная физиономия. — Кать! — крикнула я, вскочив. — Кать, ответь! — Маш, — завертела она головой, — ты где? — Кать, поверни назад! Быстро! Или прыгай! — Но почему? — Не спрашивай. Прыгай скорей! Но она не ответила. Экран погас. Я не глядя отдала коробочку Сэму. Это могло быть или полное отсыревание, или…