Раздень меня взглядом!

На не сильно большой скорости машина первого класса мчалась по московскому шоссе. Водитель пристально следил за дорогой, чтобы никакой идиот на своей иномарке не подрезал его. Мужчину ничего не волновало: ни то, что происходит в салоне, ни то, что происходит снаружи. Тем временем владелец Rolls—Royce тихо восседал на кожаном кресле своей любимой машины. Медленно, с наслаждением он поглощал виски и закуривал сигарой, испуская небольшие кольца дыма для эффектности. Но больше всего Алису смутил не спокойный вид мужчины, а его пристальный взгляд обращенный на неё. Пара прекрасно зеленых глаз смотрели на неё и наблюдали за каждым изгибом и поворотом её тела, когда она пыталась успокоится и заговорить с неизвестным. — Кто вы? — пискляво спросила девушка, зажавшись в углу салона. Брюнетке до жути было находиться рядом с мужчиной, который испускал ужасающую ауру опасности. — Джек Абадшев, — мягко произнес мужчина, слегка улыбнувшись. Даже, если Алиса теперь знает имя мужчины, ей все равно очень страшно. Этот Джек — опасный человек. Его костюм из первоклассной ткани черного цвета. Белая рубашка с черным галстуком. Туфли из дорогой кожи без единой морщинки. Весь его образ доказывает, что он не просто мужчина мимо проезжавший. — Почему мою мать убили? И... зачем я здесь? — посмотрев перепуганным взглядом в глаза мужчины, Алиса нервно начала теребить подол своей юбки. Джек не спешил отвечать на заданный вопрос девушки. Ему хотелось понаблюдать за перепуганной физиономией Алисы. Его это забавляло. Маленькая девочка, которую по его приказу изнасиловали и избили, сейчас сидит перед ним и трясется от дикого страха. Да, именно он такой хотел её увидеть, когда наконец—то сможет её поймать в свои сети, чтобы снова вертеть как ему захочется своим другом. — Ха—ха, а ты забавная, девочка! — засмеявшись, мужчина поставил бокал на поднос и кинув оставшуюся часть сигары в пепельницу. Джеку хотелось как следует посмеяться над девушкой. Да, именно так он представлял свою первую встречу с ней. С той, что смогла стать дорогим человеком для Миши. — Я приказал её убить, потому что эта шлюха мне крайне надоела. И кстати, скоро и ты присоединишься к ней и к своему жалкому папаши. — Что?! — Что слышала, девочка, — лукаво подмигнув кареглазой, мужчина приказал водителю подбавить газку, чтобы поскорей добраться домой, ведь там он сможет наконец—то увидеться со своим другом.

***

В считанные секунды машина доехала до особняка Джека Абадшева. Его особняк построен в форме буквы «П». Само же построение окружено огромным парком из большого количества разных деревьев, между которых расположились маленькие тропинки. Начиная от самых главных ворот и заканчивая началом лестнице, ведущей ко входу в дом, расположена огромная дорога, окруженная величавыми фонарями. Машина тихо ехала по этой дороге, давая возможность гостье рассмотреть всю красоту двора. Жаль только, что Алисе было не до этого. Наконец—то подъехав к особняку, водитель, открыв дверь со стороны Алисы, помог ей выйти наружу. Сам же Джек уже давно направился ко входу в дом, поэтому, поняв, что ей следует идти за ним, она так и сделала, хоть ей хотелось совсем другого. Стоило парочке переступить порог, как они оказались в круглом зале наполненным светом огромной люстры, висящей на потолке посреди помещения. Если бы сейчас был день, то, благодаря пятью огромным окнам, расположенным на стене, зал бы казался еще светлее и красивее. Так же в зале расположены светло—бежевые с коричневато—золотистыми переливчатыми вкраплениями колонны, сделанные из искусственного мрамора. Они немного суживаются кверху и завершаются пышным и парадным коринфским ордером. — Красиво, не правда ли? — спросил мужчина, отдав дворецкому пальто. — Разденься и следуй за мной, голубка. — Да, — тихо произнесла девушка, начав раздеваться. Великолепие особняка девушку немного пугало, но не настолько, как хозяин всего этого роскошества. Поднявшись по парадной лестнице вверх на второй этаж и, пройдя по большому коридору, увешенном разными картинами и портретом Джека, восседавшем на кожаном кресле с бокалом наполненным красным вином, гостья и мужчина оказались в его кабинете. В полумраке помещения кареглазая смогла рассмотреть хищный взгляд карих глаз брата Миши. Он спокойно сидел на диване, скрестив руки на груди. Даже, когда Джек подошел к своему любимому столу, он не пошевелился, а все также сидел и смотрел в окно, наблюдала за снежной бурей, которая вовсю разбушевалась. Девушка, как и ранее, последовала за мужчиной и остановилась буквально в двух метрах от стола Джека, когда заприметила темную фигуру русоволосого, который стоял возле потухшего камина. Облокотившись на стенку, мужчина тихо стоял и пристально наблюдал за кареглазой, ожидая дальнейших её действий. Будто её заморозив, кареглазая стояла на одном месте. Тем временем зеленоглазый уселся на свое кресло и, откинувшись на спинку, закинул ноги на стол. — Не думал, что вот так, все вместе, как раньше, мы сможем снова собраться в одном помещении, — радостно воскликнул мужчина, похлопав в ладоши. — Девочка, что же ты стоишь. Присаживайся! — Я... не... должна здесь быть, — промямлила кареглазая, зажавшись. Пристальный взгляд Миши, странное и сумасшедшее поведение Джека и отдаленное поведение Влада, который здесь, но в то же время не здесь — все это пугало девушку. Брюнетка не могла понять, зачем какой—то Джек её привез к себе домой и собрал всех в своем кабинете. — Как это?! Миша, разве ты ей не сказал? — запустив в друга книгу, Джек фыркнул и, встав с кресла, подошел к девушке и схватил её за волосы. Девушка дико вскрикнула от сильной боли, которую ей причинял зеленоглазый. Он хотел только одного, сделать больно своему другу, который предал его пять лет назад и ушел от него, хоть и не имел на это никакого права. Чтобы сделать его покладистым, есть только один способ — сделать больно его любимой. Еще сильнее схватив девушку за волосы, он повалил её на диван возле Влада, который, словно засунув в уши беруши, смотрел все также в окно, как и Миша, который, затаив дыхание, наблюдал за насилием над его любимой девушкой. — Довольно! — не выдержав, русоволосый, оттолкнув Джека в сторону, заслонил Алису собой, чтобы его бывший друг не смог больше причинить боль ей. — Джек, довольно! Я вернулся к тебе и выполнил твой приказ, так чего тебе еще надо, чтобы ты успокоился? — Нет, ты не выполнил приказ! Ты не убил эту стерву! — фыркнув, зеленоглазый начал размахивать руками, дико вопя на всю. — Миша, сделай это, как ты сделал час назад на шоссе, когда убил ту шлюху! «Что... мой парень и по совместительству учитель, убил мою ненастоящую мать?» — мысленно подумала девушка, услышав яростную речь Джека. — Угомонись! — крикнул Миша. — Оставь девочку в покое, и я сделаю все, что ты захочешь. — Хм, я подумаю, но мой приказ все равно остается в силе. Рано или поздно ты его выполнишь. Ты это прекрасно знаешь, Призрак! Немного успокоившись, мужчина вернулся за свое рабочее место. Сам же Миша хотел дико увезти отсюда любимую и стереть из её памяти все события, произошедшие за последние дни. С момента смерти её отца. Но, увы, этого ему не дано. Переборов желание дотронуться к Алисе, русоволосый покинул пределы кабинета. Влад же, наконец—то выйдя из транса, последовал за своим братом, посмотрев перед уходом уставшим взглядом на девушку. — Эти идиоты, черт! — растрепав идеально уложенные волосы, Джек обратил свой взор на кареглазую. — Девочка, ты можешь возвращаться домой. Ходить в школу, не думая ни о чем. Я пока тебя отпускаю, но помни, больше Миша не станет прежним. Он мой! И его зовут Призрак. Помни это! Позвав дворецкого и приказав ему отправить девчонку домой, Джек закурил свою любимую сигарету, наслаждаясь наконец—то одиночеством.

***

Стоило брюнетке оказаться дома, как она, оказавшись в самом центре холла, возле той самой ступеньки, где недавно лежал её отец без сознания, дом наполнился диким плачем. Все, в прямом смысле, Алиса все потеряла, что имела. Теперь нет даже маленькой надежды на то, что все станет, как прежде. Дни больше никогда не наполняться светом, а сердце девушки навсегда окунется в пучину полнейшей тьмы одиночества. — Папа... Миша... вернитесь ко мне, пожалуйста! — завопила кареглазая. — Мне страшно...