— Привет, сосед
4 августа 2015 г., 23:58
Слова ударились о стены и эхом разлетелись по комнате, звеня в ушах. После этого гробовое молчание воцарилось здесь. Зейн учащенно дышал, не веря, что все-таки наконец-то произнес эти слова. К сожалению, совсем не в такой обстановке, в какой представлял себе это так давно. Его грудь тяжело вздымалась, карие глаза в ужасе смотрели на Марианну. Девушка, казалось, вообще ни разу не моргнула после такого заявление, которое явно ее обескуражило. Она будто впала в оцепенение, сидя прямо с приоткрытым ртом. Марианна вдруг вышла из замешательства, слегка покачав головой, словно отгоняя надоедливую муху. Она моргнула раз десять подряд, прежде чем спросила:
— Что ты сказал?
— Ты слышала, — тихо проговорил Зейн, не сводя с нее напуганного взгляда.
— Я надеялась, что мне послышалось, — пробормотала Марианна.
Ей вдруг стало неловко смотреть прямо в его горящие глаза, в которых тонула досада и желание вернуть слова обратно. Но, как говорится, слово не воробей…
Снова натянутая, как струна гитары, тишина пронзила каждую клеточку их мозга, сдавливая под напряжением. Марианна теперь опустила глаза в пол, хотя Зейн по-прежнему не отрывал от нее пристального взгляда. Он пожалел, что так взорвался и, скорее всего, напугал подругу.
— Марианна, — он поднял руку и сделал шаг к ней.
Но девушка поднялась, словно ошпаренная, и отошла назад.
— Не надо, Зейн, — она все еще избегала смотреть на него, не понимая, что собственно творится с ней. Усилием воли Малик опустил руку и сглотнул горячее и жгучее нечто внутри него.
— Мне уйти? —спустя пару мгновений поинтересовался он, предчувствуя ответ, который ему не понравится.
Дженнер резко подняла на него взгляд, и сердце ее сжалось от непонятного чувства. Сначала она подумала, что это жалость, но позже поняла, что жалость тут совершенно не при чем. не понимая, что делает, она лишь коротко кивнула и отвернулась, чтобы он не увидел, как слеза вдруг коснулась ее щеки. Да что с ней творится, черт бы всех побрал?! Шумно вздохнув, Малик тяжелыми шагами покинул комнату… подруги? Бывшей подруги? Пока не ясно.
Как только за ним закрылась дверь, Марианна обернулась и сделала стремительный шаг к двери, но дальше не двинулась с места, позволяя слезам размазать тушь по щекам. Вдруг в комнату вошла взволнованная миссис Дженнер.
— Милая, все в порядке? Почему Зейн такой злой ушел и… Марианна! Что с тобой?
Она вдруг увидела зареванную дочь и подошла к ней. А та, только рухнув в объятия женщины, зарыдала, как маленькая, сжимая в кулаках шелковый халат матери на ее плече.
— Мам, я не знаю, что со мной… А Зейн. Он… он признался, мам! И я не понимаю, что… — она снова всхлипнула, — что происходит у меня внутри, ма-а-а-ама.
Ее стон перешел в новые рыдания, когда она кое-как завершила свою «исповедь».
— Ну-ну, милая, все еще наладится, — миссис Дженнер погладила дочь по спине и улыбнулась. Как же они похожи с ней.
***
Зейн не давал о себе знать ни через час, ни через два, ни даже через три. Марианна плохо спала, не смотря на то, что миссис Дженнер заварила ей чай с ромашкой. Она не знала, почему так повела себя с дру… А, к черту. Кого она обманывает? Она уже давно поняла, что они стали больше, чем друзьями. Но почему она тогда так испугалась, когда он вдруг открылся, сказал то, чего она в какой-то степени даже и ждала. Внутри все болело за него, потому что только сейчас до нее дошло, как она с ним поступила после всего, что было. И ей стало не по себе от того, что она не знала, где он сейчас и что с ним, потому что на звонки он не отвечал. Конечно, она бы тоже не захотела говорить с ним. Она очень надеялась, что он не наделает глупостей, не пойдет напиваться, не ввяжется в драку, не будет гонять на мотоцикле. Если бы только можно было все вернуть и изменить. Но, к сожалению, история не знает сослагательного наклонения. Пока Марианна думала, где же сейчас Зейн, он, вопреки всем догадкам, лежал в темной комнате. Он так и не разделся, только смотрел в потолок уже который час. Не реагировал на расспросы матери, не замечал ноющую голодную боль в желудке и урчащий живот. Просто лежал. Просто думал. Просто вспоминал. Его состояние точно можно было бы назвать апатией. Ни один мускул не пошевелился на его лице после того, как он пересек границу своей комнаты, ни одну эмоцию сейчас не смог бы прочитать даже самый лучший эксперт. Только глаза могли бы выдать юношу с головой. Золотой блеск вдруг потух, сделав их абсолютно такими же, как и сотни тысяч других. Та боль, казалось, останется с ним на всю жизнь, и никогда уже светло-карие глаза не загорятся, как прежде. Он слышал, как на столе бренчит телефон, но даже не потрудился взглянуть на номер. Это точно не она. Она бы не захотела с ним говорить после всего этого. И зачем он только совершил такую глупость? Он разрушил их мир. Их, и ничей больше. Наверное, она сейчас думает, что больше никогда не сможет с ним заговорить. И они начнут избегать друг друга. Какая ирония… Почему он не мог наслаждаться просто ее присутствием в своей жизни? Почему нужно было обязательно испортить все своим эгоизмом? Да, он понял, что повел себя просто эгоистично. И это съедало изнутри как поселившийся в организме паразит, выжимающий из тебя всю жизнь. Оба уснули только под утро, а в школу отправились совершенно помятыми, будто только с бодуна. Марианна подумала, что он теперь не захочет ее видеть, не то, что разговаривать. Зейн думал точно о том же. Ну, хоть это единомыслие посетило их головы за последние 24 часа. Телефон девушки зазвонил, и она ринулась к столу с вожделением и затаившимся дыханием. Но разочарование хлынуло на нее огромной волной, когда она прочла «Джейсон». — Привет, Джей, — вдруг хрипло гаркнула она, подняв трубку, и тут же прочистила горло. — Доброе утро. Тебя подвезти? — раздался радостный голос парня. Марианна подумала, что это было бы неплохо, так как она не хотела идти по улице с такими кругами под глазами. Но ее что-то остановило. Она представила лицо Зейна, который увидел, как она выходит из машины Джейсона. — Э-э… ты знаешь, думаю, что смогу сама дойти. Мне полезно, не то привыкну еще к роскоши, — она попыталась отшутиться и поняла, что с ее чувством юмора только на похоронах выступать. — Мне не сложно будет каждый раз это делать, — тут же ответил парень. — Делать что? — не поняла сначала она, но после до нее дошло, — ах, повозить. Нет, правда, в этот раз обойдусь. — Хорошо, увидимся тогда в школе. — Да, конечно. Марианна с тяжелым сердцем опустилась на кровать. Ее глаза будто закрывались и припухли от количества пролитых ночью слез. Губы были искусаны в кровь — так она заглушала свои всхлипы, чтобы не беспокоить домашних. Предстояло вынести этот день, но она даже не знала, чего от него ожидать. Наверное, именно поэтому было так нелегко. Она опустилась на подушки и совершенно забыла о времени. Когда она спохватилась и подскочила, то поняла, что опаздывает. — Зейн, ты ведь даже не поел! — возмущенно прикрикнула миссис Малик и попыталась поймать сына. — Ма, некогда, я и так опаздываю. Не хочу потом сидеть на отработках, — проворчал Зейн, проходя мимо и уворачиваясь. Но он все-таки не смог удержаться перед ароматным запахом маминых блинчиков, стащил один, обмакнув его в вишневый джем, и затолкал в рот. — Зейн! — отчаянно произнесла мать. — Люблю, целую, — произнес он невнятно и чмокнул ее в щеку. Под глазами у него залегли небольшие темные круги, и скулы теперь сильно выделялись. Тупые кошмары мучили его, поэтому он так и не смог нормально поспать. То этот Джейсон появлялся и ржал над ним, обнимая Марианну, то она сама хохотала и говорила, какое он ничтожество. Каждый раз он просыпался, обливаясь холодным потом и дыша так, будто пробежал несколько миль без остановок. Зейн вышел из дома и поперхнулся блинчиком. Хотел уже ступить обратно домой, пожалев, что не послушал маму и не поел нормально. Но было уже поздно, он был обнаружен парой карих глаз, владелица которых как по сигналу повернула голову к вышедшему, и он решил, что с его стороны было бы верхом идиотства сделать вид, что не заметил этого. Поэтому этот вихрастый (времени причесаться у него тоже не было) идиот мужественно проглотил ком из блинчика, образовавшийся в горле, и спокойно вышел из дома. Он посмотрел на Марианну, которая зарделась и опустила взгляд на ключи в замочной скважине, которые никак не хотели вылезти из проема. — Привет. Она вздрогнула, когда над ее ухом раздался хрипловатый голос. — Привет, сосед, — не глядя, ответила она. Серьезно? Сосед? После всего этого? Браво. — Помочь? — проглотив обиду, спросил Зейн ровным тоном. — Нет, спасибо, — пропыхтела Марианна, понимая, что не справится с надоедливыми металлическими ключами. Она вдруг с силой дернула их на себя, и ее локоть врезался в живот Зейна. Парень согнулся пополам и набрал полный рот воздуха, только бы не зарычать от ноющей боли. — Прости-прости-прости! — заверещала Марианна, виновато зажав рот рукой. — Ничего, все в порядке, — сипло проговорил Зейн, подняв одну руку вверх, а второй оперившись о калитку.
