Обожженный

— Взгляни в огонь.       Нет, он не станет этого делать. Это слишком глупо и нелепо. Будто Сандор Клиган не знает, что такое огонь и что кроме яркого красно-желтого пламени он ничего не увидит. Но этот идиот настаивает, буквально тянет его туда. Давит на больное, может даже назвать трусом, если захочет. А ожог на щеке пульсирует, напоминает о себе, заставляя вспоминать горячий поцелуй и запах жареного мяса.       Клиган еще пытается сопротивляться, но что-то тянет его к огню. Будто подталкивает и шепчет: «Взгляни, узри, почувствуй!». Он медленно сдается, делает шаг. Глаза его начинают болеть от яркости пламени. Сандор облокачивается на чуть теплые камни и смотрит. — Что ты видишь в огне?       Он уже плохо слышит окружающих. Даже собственный голос потерял звонкость и прежнюю четкость. Огонь охватил, обнял своими жгучими языками, втянул в пучину ужаса и страха. Перед глазами играло пламя, оно звало его, приоткрывало завесу тайн, что не всем дано увидеть. «Заклеймен огнем», — шептало оно. «Поцелован самим Богом!»       Клиган чувствовал, что его трясет озноб — а после резко бросает в жар. Щека его полыхала, а на лбу проступил пот. Глаза болели и слезились, но он упорно продолжал смотреть, будто что-то его тянуло туда, не разрешало отвернуться. — Что ты видишь в огне? — доносится издалека.       Он отвечает. Говорит что-то о Стене, что возвышается высоко-высоко, будто пронзая сами небеса. Потом мертвецы. Их много, безумного много — не передать словами. А глаза, цвета синего и безжизненного, словно уничтожают Сандора изнутри. «Что это такое? Я боюсь? Нет, не может быть.» Какое-то другое чувство заставляет дрожать всем телом.       Казалось, что он целую вечность смотрит в огонь, что он сам стал огнем. Кровь его кипела, прикоснись он к сейчас Стене, она, наверное, растаяла бы от его жара. Видения сменяли друг друга, все больше удивляя.       Еще некоторое время Сандор был полностью погружен в жгучее пламя. Когда он пришел в себя, то понял, что напуган до ужаса. Но не из-за мертвецов и падения Стены. Его не так интересовало это видение — лишь то последнее, что показал ему огонь. О нем он никому не сказал, да и, скорее всего, не скажет.       Огонь показал ему нечто пугающее, то, что заставило сердце Клигана остановиться на мгновение. Он не мог поверить в то, что увидел.       «Сквозь бушующие холодные северные ветра, сквозь деревья, укутанные в снежные шубы, сквозь драконье пламя и синие безжизненные глаза Сандор Клиган увидел себя. Над его головой грозно возвышалось чардрево. Оно смотрело на него кровавыми глазами, по белесой коре скатывались и моментально замерзали красные слезы. Вокруг него парили вороны, их глаза были затянуты белой пеленой. Птицы будто слышали и понимали его.       В руках его двуручный меч, рядом с ним стояла Санса Старк. Она улыбалась ему, что-то говорила, но глаза ее были мокрые от слез. Казалось, что стоит ей моргнуть и больше она не разомкнет глаза на этом диком холоде. Сам воздух будто леденел и застывал, он обжигал легкие.       Санса коротко поцеловала его в губы — Сандор машинально притронулся к своим губам, но поцелуй был адресован не ему, а тому, другому Клигану. Сердце в груди замерло.       Тот, что был виден сквозь вьюгу, сделал глубокий вздох и вскинул руку с мечом. Не было слышно крика и вопля, был лишь окровавленный меч и мертвая Санса Старк. Оба упали на колени, оба рыдали, и слезы их застывали на жутком морозе. Но только один из них держал остывающее тело женщины, которую любил. Меч, убивший его мечту, полыхал ярким пламенем, а сердце, на секунду остановившееся, снова пошло».       Никому не расскажет этого Сандор Клиган, никогда не подойдет к Сансе Старк так близко, как стоял в том видении. Лучше он воткнет меч в свое сердце, чем убьет ее.