Обожженный

      Бедро горит диким огнем, глаза слезятся. Он ничего не видит вокруг себя. Неведомый медленно бредет куда-то вперед, причиняя каждым своим шагом адскую боль хозяину. Сандора покачивает в седле, и он несколько раз почти падает на холодную, такую притягательную сейчас, землю. Ему так жарко, что он чувствует, как будто кожа его пузыриться и лопается, из ран течет густая кровь. Кольчуга так тяжела, что сложно дышать и каждые вздох и выдох отдаются жгучей болью в легких и грудной клетке.       Наверное, он все-таки упал с коня. Мягкая пелена зеленой травы окутывает его, как мягкая перина. Там, высоко, светит яркое солнце, но Пес этого не видит. Перед глазами только густой туман и размытые образы. Вздох и выдох, попытка встать, но все тщетно. Мужчина скалится от боли, собирая последние силы на подъем, и невидимая рука помощи подталкивает его наверх.       Он снова в седле, покачивается в такт равномерной поступи своего верного скакуна. Он, наверное, в адовом пекле. Умер и попал в ад, чтобы поплатиться за все грехи. Чтобы души умерших от его меча людей медленно и мучительно терзали его на маленькие кусочки, отрывая плоть за плотью. Скоро он почувствует жгучий поцелуй огня и будет гореть вечность.       Но образ девушки с огненно-рыжими волосами - самое страшное мучение из всех. Она что-то шепчет ему почти в губы, нежно водя пальчиками по обожженной щеке. Дурманит его своим легким ароматом лаванды и лимона. Она любит их, те пирожные. Он тайком таскал ей их в Королевской Гавани, тихо ставя на прикроватную тумбочку, пока она мирно спит, грезит о свободе, забывая о безобразной реальности.       Она так красива. Просто девушка, витающая в облаках с мечтами о рыцаре. Он морщится: все эти сиры - последняя падаль, до которой должны снизойти только гиены, но дамочки вешаются на них, отдавая самое ценное и дорогое. И она такая же! Он рычит от жгучей злости. Ненавидит, презирает, отвергает.       — Пташка, — он говорит это наяву или во сне?       Все сплелось в один тугой клубок, в котором не понятно, где реальность, а где вымысел. Его лихорадочно бросает от одной мысли к другой. Конь останавливается, и мужчина вновь погружается в мягкую пучину. Боль в спине проходит, но бедро рвет на части. Волна тупой боли расходится по всему телу, он раскрывает глаза, и его будто подбрасывает вверх. Раскаленный докрасна кинжал прижат к его ноге, в зубах палка, и мужчина бешено кричит. И снова погружается в пустоту.       Сияние ее голубых глаз дурманит, словно дорогое дорнийское вино. Он будто пьянеет под чарующим взглядом ее очей. Так близко и так далеко... Только протянуть руку - но пройти тысячи шагов ради одного легкого касания ее пальцев по его руке.       Во рту пересохло, и легкие горят диким пламенем. В агонии он мечется по постели, грезя о ней. Углубляясь в самые несбыточные мечты. Как хочется зарыться носом в ее мягкие волосы, прижать к себе и вечно защищать. Но воспоминания о ней только глубже ранят, заставляя с новой силой кровоточить только затянувшиеся раны.       Она испуганно отводит глаза, когда Гора борется с Псом, боится вида крови. Картинки мелькают перед глазами, сливаясь в бессвязный бред сумасшедшего.       На тяжелом вздохе он открывает глаза, впиваясь пальцами в жесткую перину, будто цепляясь за жизнь. На бедре красуется тонкий длинный шов, из которого еще сочится кровь. «Ювелирная работа» — мелькает мысль у него в голове.       К губам прикладывают чашу, приподнимая голову, и Сандор жадно пьет. Жидкость стекает на подбородку. Он все еще горит. Его лихорадит и тут же трясет от озноба. Неспокойные мысли лезут в раскалывавшуюся голову. Огонь и девушка сливаются воедино, и горящий силуэт склоняется над ним, даря жгучий поцелуй.       Он просыпается глубокой ночью, так ему кажется, и размытый образ вновь дает сделать спасительный глоток. Жидкость растекается по его жилам, успокаивая и усыпляя. И так день за днем, сливающиеся в одну беспокойную вереницу запутанных событий. Свет и тьма. Лед и Пламя. Все стало единым под эгидой жестокой борьбы жизни со смертью.       Бешеная конная скачка или смертельный бой. Поцелуй красавицы или холодный взгляд голубых глаз. Все одно в кутерьме неадекватных видений. Везде его преследует боль, и идет он вперед по дороге к неизбежной смерти. Она уже протягивает ему руки, готовясь принять новую душу в свои объятья, а он упрямо цеплялся за последний шанс.       Меч снова наносит ему смертельный удар, наверное последний в его жизни, и притягательная тьма ждет его, как долгожданного друга. Холодная волна окатывает Сандора с ног до головы. Легкие сковывает, и вздох становится самым желанным в этом тленном мире. Он летит вниз бесконечно долгое время.       Сандор открыл глаза, щурясь от тусклого мерцания свечи. К его губам вновь приложили чашу, но мужчина упрямо отвел голову.       — Справился, значит, — мужской голос звучит где-то вдали, прорываясь через звон в ушах.       — Я в аду? — хрипит Пес.       В ответ он слышит смех:       — На Тихом Острове...