Любовник из мира игры

      Дождь резал мои щеки, мякотью прозрачной россыпью капель отрезвлял мой помутненный рассудок. Я натягивал рукава кофты на дрожащие синевой тонкие пальцы, местами потрескавшиеся от утренних морозных часов на забытых платформах вокзалов. Я искал слухом близкий до боли аромат дорогих нот парфюма, иногда я мысленно протягивал руку навстречу знакомым ощущениям, но иллюзия лопалась как воздушный шарик, проколотый иглой, об землю реальных нисхождений. Я тащил за собой нить черных памятных отрезков последних обрывков телефонных разговоров, последних тонких букв в пару строк на грязном экране телефона, я прислушивался в треск задыхающегося телефонного аромата, представляя, что на той стороне так стучит твое сердце. Лишь бы остаться наедине с пустотой, которая западает на больную привязанность, сравненную только со смертной скукой под крышкой гроба.       Я загружал в свою голову твои образы, игра стала чем-то сильным для меня. Эта доза всевозможного не ограничения, никто не мог потревожить мои дрожащие губы во время прикосновения твоих с привкусом электронной горечи, металл расшатывал мои нервы, но я не догадывался об этом, я просто не хотел предать песку твой глубокой, затаившийся взгляд, которым ты каждый раз встречал меня в самых разных местах: равнины, дно глубокого океана, теплая ванная, в которой еще слышалось шипение лакомых шариков, всевозможные бары или эксклюзивные выставки, - каждый раз по-разному, каждый раз я выискивал тебя в толпе незнакомых лиц, каждый раз я находил тебя, каждый раз я знакомился с тобой заново. Поначалу я вырывался резким толчком из твоего мира, меня выбивало сильной болью в висок, я открывал недовольные веки в холодном поту на мокром деревянном поле в одном из номеров-капсул дешевенького корейского отеля. Я начинал всё заново, заново загружал информацию, заново строил свою личность, заново принимал в себя вещества, которые мне приносил мальчик-курьер, который каждое утро приходил ко мне в номер, оставляя жвачки на дверном косяке. Я запихивал в себя порционную еду, выпивал 4 кружки экспрессо, закидывался таблетками, сжимал покрепче жгут на руке, дергал рычажок и проваливался в новую историю прошлой игры.       Вскоре я научился управлять своим временем в твоем мире, я научился проживать там часы, потом последовали дни, а потом и недели, но никогда я не знал, как скоро меня выкинет из этой игры в жизнь, которую у меня отнял сам творец.       Я рассказывал тебе свою историю, и ты велся на меня, если даже и не хотел. Ты был всем в том мире, а я был всего лишь черной пешкой, которая каждый раз придумывала ходы, рассчитывала расстояния. Я не должен был сбиваться со счета, это давало мне шанс дышать с тобой одним крутящимся миром, миром, сотканным из мусора.       А потом мы дошли до того, что ты стал припоминать меня. Каждый мой новый заход в игру, и где бы я тебя не встретил, ты первым начинал разговор: а мы, случайно, не знакомы?       Мне так и хотелось кричать тебе, что мы знаем друг друга всю жизнь, но я не мог. Я молчал, отнекивался, но ты уже влюбился в меня.       Однажды в игре прошел месяц, потом и два, мы жили с тобой в одном пентхаусе в дорогом нью-йоркском отеле, мы занимались любовью на шелковых простынях, мой мозг записывал твои сжигающие моё нутро оргазмы. И я рассказал тебе правду. Когда ты услышал её, я боялся взглянуть на тебя, никто не хочет узнать, что его просто нет, и что он просто созданный герой какого-то чудаковатого придурка, которому по жизни просто не везет, и он зависает в игре и ищет проблески чего-то живого, кого-то живого, что полюбит этого неудачника. Но ты услышал, твои глаза покрылись черной бездонностью глубины океана. Ты сидел напротив меня, а потом поднялся с кресла и подошел ко мне, опустился на пол, обнял меня за колени и положил голову на них.       - Пообещай, что не забудешь обо мне.., - произнес ты, - я люблю тебя. И, если меня нет в твоем мире, а я всего лишь – игрушка, то знай, ты делаешь меня живым, благодаря тебе я могу ощущать себя живым и настоящим.       Мое лицо исказилось, каждый мускул дрогнул, каждая вена дернулась под тонким слоем кожи. Глаза наполнились темной сеткой слёз.       Мы любили друг друга в тот вечер так сильно, что я очнулся в мире без грез под капельницей.       - Ты был в отключке долгое время.       Чавканье заставило меня сделать непосильную попытку повернуть голову в сторону говорящего. На хромом стуле у больничной койки сидел тот самый мальчишка-курьер и перебирал языком прилипшую жвачку к своему рту.       - Наверно, дней так пять-шесть, если и неделю…       - Так мало.., - тихо произнес я, вспоминая месяцы, проведенные с тобой.       - Да тебя еле-еле привели в себя. Хорошо, что я вовремя подоспел к тебе. Я в тот день заболтался с друзьями и чуть было не опоздал принести тебе твою посылочку. Скорая сказала, что минутой позже, то они бы не успели тебя спасти. Благодарностей особо не надо, хе-хе.       Раздался смешок и звук лопающегося пузыря, как звук лопающейся связи с чужим миром. Пропасть над нами.