Пинок к будущему

В сеть Станислав нырнул сразу же по возвращении из палаты домой. Делать все равно было нечего, работы не было. Информации было не так уж и много, и, в основном, она была написана для чужаков, туристов, приезжих с других планет. Но кое-что о традиционных отношениях в семье он узнал, и от этого дыбом вставали волосы: родители, вернее, отец властен над своими детьми до момента заключения ими брака. Причем, брак заключается тоже по воле родителей. Кого выбрали - с тем и пойдешь под венец. Выбор места обучения и будущей профессии также зависит от воли родителей. То, что оба сына Вишрама Селема проявили характер и пошли против воли отца, было очень большой редкостью. Чтобы не потерять лицо, политику пришлось сделать вид, что это была его воля. - Какая дикость... Станислав представил, что было бы, если бы родители ему выбирали все. Интересно, а что бы они выбрали? Можно спросить у мамы, когда она вернется с очередной конференции. Жаль, у отца уже никогда ничего не спросишь... Он встряхнулся и продолжил читать. За секс до брака девушку осуждали вплоть до навешивания ярлыка шлюхи. Даже если это был секс с женихом за час до свадьбы. Проскальзывала информация, что иногда оступившиеся айшанитки исчезали, что позволяет предположить смерть от руки родственников для сокрытия позора. За то же нарушение законов юношу ждали не менее серьезные кары, позор и отчуждение семьи. За нетрадиционную ориентацию - изгнание, лишение всех источников дохода, связанных с семьей, иногда - смерть. Раджу еще повезло, что он остался жив, оказывается. - Так... Где тут про ухаживания... Хоть что-нибудь. Наконец, он отыскал едва ли не почасово расписанный ритуал предсвадебной подготовки и разочаровался: в нем не было ничего сказано про традиционные для Станислава свидания, подарки. Вернее, все это было в рамках свадьбы. А до того - только договор между родителями. Жених с невестой зачастую впервые встречались у алтаря. Надо было найти Раджа и объяснить, что здесь у них нравы свободнее. Ну в самом деле - шарахаться от поцелуя? Станислав стал собираться. К Раджу в кабинет же заявился Шмель. С планшетом. - Доктор Радж, вы так ничего и не заказали, кроме поставленного оборудования. Вам совсем ничего не нужно для жизни? Посуда... Книги... Мебель. Центр старается сделать жизнь своих сотрудников максимально комфортной. - Но у меня есть все, что нужно для жизни, - смущенно улыбнулся Радж. - В доме есть мебель, в столовой пятого квартала чудесно кормят, готовить я не умею, к сожалению, остальное... Я узнавал, здесь есть библиотека, книги можно взять на дом. Разве что кофемашину в кабинет. Я уже привык к кофе. - Хорошо, поставим вам кофемашину, без проблем. Вы поставили в график дополнительный выходной? В смысле, согласовали его со Стасом? - Выходной? Алексею хотелось взять этого принца, тряхнуть хорошенько, чтоб вылетели все его дурацкие представления о мире, вбитые с рождения. Но он понимал, что нельзя, да и не получится - это лечится только исподволь, лаской, примером, потихоньку. Хватит ли у Стаса терпения, чтоб растопить лед? - Да, парам у нас предоставляется дополнительный выходной раз в две недели. - П-парам? В смысле, напарникам? А... да, хорошо, я согласую этот вопрос со Станиславом. - В смысле, парам. Вы же встречаетесь? Или я что-то не так понял? Стас себя довольно плохо чувствовал, когда объяснял. Он прикусил язык, заметив, как побледнел доктор Селем. - Мы не встречаемся, господин Шмель, - голос Раджа стал просто ледяным. - Простите, - Алексей виновато улыбнулся. - Да, в таком случае, все нормально, можете не вписывать выходной. Ознакомьтесь с графиком, его рассылают по внутренней почте. Всего доброго. - До свидания, - кивнул Радж. Шмель вышел из его кабинета и постучал себя кулаком в лоб. Идиот! Какого черта полез? - Лех? Ты чего? - от лестницы к нему шел Стас, тащил букет ромашек, надерганных явно по дороге от дома до корпуса. - Да блин, спросил у твоего принца, будет ли он допвыходной брать как состоящий в отношениях. - Ну бля-а-а-а, - протянул Станислав, - ты бы хоть про айшанитские нравы почитал. Я тут просветился уже. Хорошо, что блондин - седину не так заметно. - Пойду и почитаю. Чувствую, лес там дремучий, нравы пещерные, а нравственность вообще на уровне динозаврус вульгарис безмоглус. - Скорее, на уровне хомо хабилис. Пожелай мне удачи в бою, Лех. - Удачи. Я полетел. Станислав посмотрел другу вслед, вздохнул, покрепче вцепившись в букет, и решительно шагнул к кабинету Раджа Селема. Вот же... подкузьмил друг дорогой. - Привет. А я тут... С цветами. Радж поднял голову от планшета, поправил очки, молча и как-то отрешенно глядя на него. - Здравствуйте, доктор Станислав. Красивые цветы. Вы что-то хотели? - А... - Станислав растерялся. - Вот... Принес... Тебе... Вам... Ромашки. - К сожалению, мне некуда их ставить. Да что же это такое? Что ему тут наговорил Лех? Опять на "вы", опять в стеклянную скорлупу! - Извините, не подумал, - Станислав стиснул букет так, что пара несчастных цветков упала на пол. - Они очень красивые, - Радж подошел, подбирая оторвавшиеся головки, обдал знакомым ароматом, заставляющим дрожать внутри какую-то струну. - Так что вы хотели, Станислав? - Просто подумал, вдруг вам понравятся цветы, доктор Селем. - Зачем вы сказали, что мы встречаемся? - в голосе айшанита было что-то такое... горечь, безнадежность? Он думал, что и здесь его ждет такое же унижение, как на родной планете? - Потому что я подумал, что тот поцелуй был знаком того, что вы не против... Здесь вполне обыденное явление - союз двух людей одного пола. Я почему-то подумал, что мы могли бы построить отношения... - Обыденное? - непонимание Раджа можно было разливать во флаконы. - Я читал... но... что, правда? Я думал, это фантазии... - Нет, - Станислав положил цветы на стол. - Не фантазии. Здесь никому нет дела до чужой ориентации. Он буквально видел и слышал, как рушится система мировоззрения несчастного Раджа Селема, впитанная им с молоком матери. Система, которую он полагал единственно возможной. И для себя в первую очередь. То, что не позволяло ему даже мечтать о близости с кем-то одного с ним пола, так что Радж остался нецелованным девственником. Вернее, уже целованным - и именно Станиславу достался его первый поцелуй. Который Радж полагал и единственным. Станислав так и остался стоять, разглядывая букет. Надо было бы уйти. Или не надо? Или... - Так, я понял. Будем действовать методом муравья. Хватать и тащить. Раджа сгребли в охапку, прижали и снова поцеловали. Он не вырывался, только стиснул сильными пальцами плечи и задержал дыхание, словно не знал, что при поцелуе можно дышать. Приоткрыл рот, впуская чужой язык. В широко распахнутых глазах, как в темных зеркалах, отражался только адаптер. Сам Станислав глаза закрыл, прижал Раджа к себе крепче. Запах, тепло тела, напряженного, как струна, вкус губ - ему нравилось все. Даже то, что щеки Раджа кололись - щетина у него, как и у всех потомков индусов, росла очень быстро и требовала бритья дважды в день. Или глубокой лазерной депиляции, помогавшей от силы на два месяца. Станислав после поцелуя продолжал обнимать Раджа, мечтательно улыбаясь. Пока тот пытался отдышаться, цепляясь за его плечи теперь как за опору. Сильный, красивый, умный, просто находка. Сокровище, которое не знает своей ценности, считая себя куском породы, в лучшем случае. И все это сокровище будет принадлежать ему, Станиславу. Потому что никому он его не отдаст. В дверь постучали: - Доктор Радж, вы у себя? Хирург встрепенулся, как просыпающаяся птица, отпрянул от Станислава, стремительно краснея. - Одну секунду! - Я подожду, не волнуйтесь, - уверили из-за двери. - Я пойду, - Стас снова не был уверен в том, все ли правильно сделал. - Станислав, - окликнул его Радж. Подошел, смущенно улыбаясь зацелованными губами. - Спасибо за цветы. Я поставлю их в стакан. - Когда закончишь, приходи. Придешь? - Я... это уместно? - Конечно, почему нет? Прогуляемся, покажу тебе свое родовое гнездо... гнездище. На это Радж согласился уже спокойнее, и Стас понимал, почему: остаться наедине для него было событием более травмирующим психику, чем прогуляться там, где их могут увидеть другие люди. Ко второму он уже привык. Станислав вышел. - Можно уже заявляться? - спросили из коридора. - Да, проходите. Доктор Селем умел приводить себя в подобающий вид очень быстро. И, пожалуй, только губы выдавали, что он тут не просто разговаривал с сыном директора. В кабинет быстрым шагом вошел молодой человек, слегка нервно улыбавшийся: - Добрый день, я тут спросил, мне сказали, что можно к вам обратиться с этим вопросом. Понимаете, у мужа скоро операция, родители сильно волнуются, спрашивают, как она проходит и вообще, насколько это опасно, а я даже сказать ничего не могу, потому что сам не в курсе, ну и сам тоже немножко волнуюсь, мне сказали, что вы можете объяснить. - Не волнуйтесь, присядьте, - Радж зафиксировал в памяти факт мужского брака, но отложил его на потом, когда будет время подумать. - Итак, расскажите, какая именно операция предстоит вашему супругу? - Укрепление позвоночника, - юноша плюхнулся на стул и уставился на доктора. - Он военный? - уточнил доктор Селем. - Да. Сказали, что операция плановая. - Ясно. Сейчас я вам все объясню, - Радж улыбнулся профессионально-успокаивающе, ему приходилось встречаться с родственниками киборгов, успокаивать их. Особенно, нервных жен. Это было не труднее. Особенно, если вспомнить уроки Сергея Лисницкого, научившего студента Селема кое-каким принципам нейро-лингвистического управления. Ушел молодой человек полностью успокоенный, записав кое-что для памяти и передачи родителям. За этой беседой-лекцией Радж и сам успокоился, а теперь еще достал подставку для палочек и зажег любимый аромат, без которого не мыслил уюта в кабинете. Станислав в это время размышлял - куда пойти. Что показать сперва. Надо непременно повести Раджа посмотреть с обзорной площадки на весь Центр. Пока никаких укромных мест, хотя пикник на озере был бы хорошим продолжением прогулки. Но пока нет, нужно показать Раджу, что здесь на него не станут косо смотреть, если он прогуляется в компании человека своего пола. А если он вообще не придет? Вот... Вот вдруг? Оставалось только ждать. А потом - брать все в свои руки. Думал ли Станислав когда-нибудь, что будет соблазнять... то есть, влюблять в себя человека, старше на пять лет, притом - совершеннейшего девственника? Начинало смеркаться. Станислав нервничал и смотрел на часы. По вымощенной ребристыми плитками дорожке прошелестели шаги, замерли у двери. Станислав сразу распахнул дверь. Радж, видимо, решавший, стоит ли стучать или сбежать, пока не поздно, растерянно посмотрел на него. Без белого халата, в темно-синих джинсах и белой тенниске он казался гораздо моложе, ближе и беззащитнее. Его рука сразу же дернулась к очкам: верный признак волнения. - Пойдем гулять? - сразу сказал Станислав. - Д-да, конечно. Извини, я только что освободился. - Ничего, у нас свободный вечер. Я покажу тебе Центр, самое его сердце. Увидишь, откуда он начинался... Для айшанита, по всей видимости, понятие "свободный вечер" было в такую же новинку, как и "выходной". - Тут все красивое, современное. А когда-то это была маленькая больница, в которой впервые поставили имплант животному. Мой прадед был хирургом, он спас кошку прабабушки, так они и встретились. Прабабушка была довольно богатой наследницей, она потратила все состояние семьи на эту больницу, на ее расширение, на покупку земель вокруг, на оборудование. И постепенно появился Центр, сперва планетарный, затем межпланетный, потом потянулись молодые студенты медицинских колледжей и академий. Многие хирурги здесь - хирурги Центра в третьем поколении. Сейчас Межгалактический центр занимается больше исследованиями, операции идут лишь в Пятом квартале. Готовят специалистов для других клиник. Посылают инспекторов. Мама - директор Центра, трое дядей и тетушка курируют каждый свою специализацию. Дед читает лекции студентам-адаптерам. - О, так у тебя тоже большая семья? - Радж улыбнулся, но улыбка увяла, как только он вспомнил, что у него-то семьи больше нет. - А Сергей Листницкий нам читал лекции по учебнику госпожи директора. Он был в восторге от профессора Корсак. Значит, операции только в том квартале, где мы работаем? - Да. Но Пятый квартал довольно большой, все-таки статус межгалактического обязывает. А семья... Семья просто огромная. Прадед с женой очень хотели большую семью, у деда пять братьев и три сестры, у мамы кузенов и кузин уже около пятнадцати, а учитывая, что при хорошей профессии вполне можно обеспечивать семью... Я просто не сосчитаю этот клан, я до стольки, наверное, не умею. - И как вы живете? - осторожно спросил Радж, которому было любопытно узнать о семье человека, который внезапно стал ближе родных сестер и брата. - То есть? Кто-то работает, кто-то учится, многие разлетелись по другим планетам, у них собственные клиники. Кто-то пошел на военную службу. Кто-то решил побегать по подиуму. Парочка сестер - мы просто сократили так для простоты - ушла в кино. Один из братцев исполнил мечту детства, купил себе остров, живет там, собирает с пальмы кокосы и купается в море. У одной из тетушек хобби - она собирает мужей, замужем уже шестой раз. Слова про тетушкино хобби похоже окончательно подкосили Раджа. Он открыл рот и не нашелся, что сказать. В его мировоззрении подобное было немыслимо. - Ты же про это спрашивал? - Я... д-да. Но шестой раз замуж?! И твой прадед не запретил? Хотя... что это я, здесь ведь совсем иные законы. Если бы такой клан жил на Айшане, все его члены относились бы к одной профессии, ты знаешь? Никакого разнообразия. Мы с Индиром должны были пойти в политику. Выучиться в академии, простажироваться под бдительным оком отца, а там он послал бы нас работать туда, где мы, по его мнению, принесли бы большую пользу семье Селем. Но так вышло, что Индир с детства мечтал о военной карьере, бредил формой и оружием. А я... - Радж умолк, вспоминая третьего сына семьи Селем, родившегося через пятнадцать лет после него. Болезненный, недоношенный ребенок. Проживший всего две весны, но заставивший юного Раджа пересмотреть ценность человеческой жизни и выбрать иную профессию. - А ты стал врачом. Отличным врачом, Радж. - Сначала я хотел пойти в педиатрию, - улыбнулся тот. - Но, когда проходили тест на профпригодность, куратор посоветовал именно имплантологию. И не ошибся. - А вот и наше родовое гнездо. Маленькая больница в два этажа, скрывавшаяся за огромным сверкающим корпусом директората, была словно кусочком иного века. Когда-то это, должно быть, был величественный особняк, главный вход украшали мраморные колонны, на мезонине виднелся герб и лента с девизом, выписанным золотыми буквами. - Латынь? Я не очень хорошо вижу, Станислав, что там написано? Станислав взглянул на герб. - Честь и верность. Девиз рода. - Эта больница когда-то была домом ваших прабабушки и прадеда? - Да. Кошка могла не перенести дороги к клинике. Прадед приехал сюда. И здесь же открыли то, что стало сердцем Центра. Идем, я проведу внутрь. Радж с замиранием сердца переступил порог этого дома, войдя под прохладные своды гулкого холла. Мраморный пол, широкая лестница с истершимися от времени ступенями и бронзовыми коваными перилами, статуи и барельефы, роскошная хрустальная люстра - иллюстрация к роману какого-нибудь восемнадцатого века. Тишина и эхо. Сейчас здесь не велись прием больных и исследования, это был дом-музей, наполовину жилой. - Кто там из моих внуков? - навстречу вышел из бокового коридора похожий на седого богомола мужчина. - Станислав, деда. Корсак. - А-а-а, лисеныш. А с кем это ты? - Радж Альхасан Селем. Мой прадед, Ярослав. - Счастлив видеть вас, господин Ярослав, - склонился в учтивом поклоне Радж. - Простите, что потревожили. - Какая тревога, что вы. Сташек, может, вам чаю налить? А то и коньячку в кофе, а? - Славушка, кто там? Ташенька? - Сташек, любимая. В коридор выплыл... королевский трон, на котором восседала статная дама в голубом шелковом платье, тонкая как ветка. - Моя пра, Августа. Радж Альхасан Селем. - Вы в гости, так ведь? Не в музей же. Радж снова перегнулся в глубоком поклоне, слегка стушевавшись. Он не знал, как вести себя в таком случае, уместно ли принять приглашение, поэтому отчаянно косился на Станислава. - На чай, - объявил тот. - Лукавишь, юноша, - улыбнулся Ярослав. - Вот прямо сразу к двум старым мухам в янтаре и собрались? - Деда, я честно завтра хотел... - А теперь верю. Где-то зазвенел колокольчик. - А вот и визитеры. Ждем завтра. Покажи тут своему другу все. Не забудь чучело Марисы. - Да, деда. - И кабинет, - оживилась Августа. - Да, буля. Старики ушли. Радж поправил очки, кашлянул. - Они совсем не такие, как я представлял, Станислав. А тебе... тебе очень идет имя Сташек, - он покраснел и отвел взгляд. - Меня все так зовут... Имя длинное. А пра - они такие, да. Милейшие. - Не все, - заметил Радж. - Господин Шмель именует тебя Стасом. - Да, он русский, они так сокращают имена. - Боюсь предположить, как он сократил бы мое имя. Альхасан - это основное имя, - пояснил Радж на недоуменный взгляд спутника. - Дома меня именовали именно так. Но в университете было проще называться Раджем Селемом. - Уммм... Альхасан... Хасан, наверное. - Это имя не сокращается, - улыбнулся Радж. - Никак. - Лех бы сократил... - Пусть уж лучше зовет как все. К Раджу я привык за столько лет. Хотя это и краткая форма от имени Раджниш. - Радж... что? - Раджниш, - усмехнувшись, повторил мужчина. - Наверное, звучит ужасно? - Непривычно, скажем так. Ну что, музей? - Веди меня, о, благородный отпрыск достойной семьи, - сложив руки у груди, поклонился Радж. Станислав хихикнул, но повел, показывая кабинеты, палаты, приснопамятную кошку. Радж благоговейно внимал его рассказам, осматривал все с искренним интересом, над кошкой завис надолго, с профессиональным - немного маньячным, как показалось Станиславу, огоньком в глазах. - Какая тонкая работа! - Прадед... Да... Прадед был ого-го... Селем восхитился и проникся к старику Ярославу еще большим уважением, чем прежде. - А теперь можно пойти и познакомиться с частью семьи. Или сбежать и погулять еще. - Я... не знаю. Что будет уместнее? И потом... - Радж снова потянулся к очкам, и Станислав перехватил его руку, успокаивающе сжав кисть, чем привел в еще большее замешательство. - Что - потом, Радж? - Если тебя спросят, зачем ты таскаешься со мной? Подтекстом вопроса было очень простое: "Кто я для тебя?". - Скажу, что знакомлю тебя с тем, как живу сам. Ты ведь должен знать это. - Мне... да, мне очень интересно, как ты живешь. Это очень отличается от того, как привык я, - сник Радж. Станислав обнял его: - Ну что ты. - Ты очень много для меня сделал, Сташек. - И сделаю еще больше, если ты позволишь. Радж поднял руки - каждая, казалось ему, весит не меньше тонны - осторожно коснулся кончиками пальцев гладко выбритых щек Станислава, замер, словно решаясь на поступок, который станет новым отсчетом времени его жизни. Да так оно и было. Поцелуй получился неуклюжим, каким-то подростковым, как он думал. Станислав нежно отвечал, обучая его ласке. Они увлеклись этим нехитрым действом так, что бесшумно приоткрывшейся двери кабинета и заглянувшего в нее Ярослава не заметили. Старик же тихо отступил, прикрывая дверь.