Без жалости

      Фолкрит. Предел. Хьялмарк. Белый Берег. Рифт. Винтерхолд. Хаафингар. Владение за владением… они все пали и были сожжены. Никто не ушел от «освобождения Скайрима»!       Зачистка вражеской территории, освобождение пленников, захват форта и размещение дружественного гарнизона. Время от времени приходилось возвращаться к Ульфрику за новым званием или вознаграждением, а он всякий раз направлял к очередному владению для завоевания, где Галмар вновь произнесет вдохновляющую речь перед бойцами и поведет всех в атаку. Никто из сражающихся не проживет долго, а в лагеря в итоге бойцов возвратится больше, чем из него выходило. Еще немного в таком темпе, и весь мир станет царством смерти.       Потема проявляла поразительное терпение: непревзойденная плутовка, та, что вертит людьми, как хочет, плетет заговоры и интриги только от скуки, вынуждена выполнять всю грязную работу. Цицерон подготовил для нее легкий шкурный доспех с капюшоном в виде оскаленной волчьей пасти и груду разноцветных зелий, но очередной срыв не за горами.       В последнее время все шло слишком гладко.       Так или иначе, пришел час переходить к решительным действиям.       Пришло время брать Солитьюд.       Перед самым входом сам Буревестник держит слово:       – Час настал, воины! Город будет нашим!       Город в огне. Повсюду баррикады. Стреляют баллисты – не жалея снарядов, порой подбивая своих же. Мирных жителей не видно, похоже, все бежали еще до начала боевых действий. Людской поток, разгоряченный боем и гневом, сносил имперские войска и стражу на своем пути. И где-то в этой кровавой неразберихе мелькают довакинские детишки в наспех подогнанных доспехах.       – Хорошие ребятишки, – смеется Волчица, – ни о чем не думайте. Мясу не нужны мысли! Убивать и умирать за идею – ваша работа! Очистите этот город, утопив улицы в реках крови! Сегодня никто не умрет красиво!       – Это ж как надо ненавидеть свой народ, чтобы отдать под истребление целый город?       – Большое дело требует больших жертв.       Беспорядочный поток Братьев Бури, целью которых является лидер Имперского легиона в Скайриме, генерал Туллий, хлынул через рыночную площадь во внутренний двор, влился в Мрачный замок и стал распространяться по всем лестницам и коридорам штаб-квартиры Имперского легиона. Кое-где легионеры пытались отбить нападение, однако были быстро задавлены толпой, их пытали и убивали.       Генерал Туллий пал в первые минуты боя.       – Для тебя все кончено, – говорит Ульфрик поверженному имперцу. – Последние слова будут? Пока я еще не отправил тебя в Обливион.       – Именно этого они и добивались.       Генерал тяжело дышит. Он стоит на коленях перед Буревестником, его лицо кривится от боли.       – Кто добивался?!       – Талморцы! Они заварили эту кашу! Заставили нас разделить стратегические ресурсы и…       – Мелковатое слово будет, тебе не кажется?       – Сам знаешь… мы не злодеи.       – Может и нет, но уж точно не герои!       – Может ты и прав. Но кто же тогда ты?       – Ты сам сказал. Я тот, кто прав! – потрясает оружием Галмар.       Кто победил, тот и добро… остроумно, кровожадный ты норд.       – А если я… сдамся?       Потеме смешно слышать подобное – пленные ей не нужны. Впрочем, что ему еще оставалось? Армия разбита. Император убит. И та, на кого возлагали большие надежды обе враждующие стороны, станет его палачом.       – Империя, которую я помню, никогда не сдавалась, – голос Ульфрика полон презрения.       – Империя мертва! – в исступлении кричит солдафон. – И ты тоже!       – Да будет так, – скалит зубы Галмар. – Убей его! Хватит возиться!       – Перестань, Галмар…       – Во имя богов! Если тебе нужна красивая история, пусть это сделает Довакин!       – Хорошо сказано. – Ульфрик оборачивается к Потеме, протягивает ей меч. – Этот миг воспоют в веках! Сделай это красиво.       Генералу хватило одного удара. «Готово!» – ревет Галмар, поддевая ногой отрубленную голову. Братья Бури вторили ему животным криком.       – Что ж… я думаю, так было вернее всего...       Что-то Ульфрик не разделяет веселья подчиненных. Он словно и не рад, что все наконец-то закончилось.       – Люди ждут красивой речи. Ты будешь рядом со мной? Я хочу воздать должное тебе, Довакин, и лучшим из Братьев Бури.       Теперь, после варварского набега, охоты на инакомыслящих без приговора и вины посреди поля битвы эти люди хотят услышать сказку. Сказку о собственном героизме, о том, как своими руками они вырезали под корень тиранию Империи, испокон веков охранявшей их покой.       Люди и правда самые странные и неведомые создания этого мира.       Глаза Потемы яростно сверкают, но она послушно склоняет голову:       – Конечно, мой повелитель…       – Прекрасно! Пойдем. Люди ждут.       – Пойду, соберу людей во дворе, – ухмыляется Галмар.       – А Элисиф?       – За нее не волнуйся. Я послал своих лучших людей взять ее.       Улыбка Довакина говорит, что они больше не являются ни его подчиненными, ни людьми в целом. Как ни странно, больше этого никто не заметил.       Обломки баррикад догорают в огне. Двор уже очистили от трупов, хотя, зная Потему, можно предположить, что мертвецы сами убрались с пути еще живых и уже нашли себе занятие.       Галмар торжественно объявляет:       – А теперь я представляю вам – Ульфрик Буревестник, народный герой, освободитель и Верховный Король Скайрима!       Уцелевшие ликуют.       Глупцы.       Потема, чуть прикрыв глаза, провожает взглядом лучников на бастионе. Ульфрик приветствует подчиненных.       – Да, я – Ульфрик Буревестник! Со мной – дева, известная вам как Клинок Бури, а всему миру как Довакин! И да, нас многие называют героями, но настоящие герои это вы! Это вы боролись с умирающей Империей, запустившей когти в нашу землю, пытаясь утащить нас за собой! Это вы дрались с талморцами и их марионетками, которые хотели заставить нас предать наших богов и наших предков! Это вы сражались с теми своими родичами, кто не принял нашу сторону, кто не хотел платить цену свободы! Но более того, это вы воевали за Скайрим, за нашу независимость, за возрождение нашей славы и традиций, за то, чтобы самим выбирать свое будущее!       Этому голосу верят безоговорочно. Или хотят верить – слишком уж отталкивающая реальность встает перед глазами.       Очередное громкое «ура».       – И потому я не могу принять мантию Верховного Короля. Я не позволю принять себе этот титул до тех пор, пока меня не коронует собрание.       – А как же ярл Элисиф? – раздается одинокий выкрик. Галмар ищет наглеца, но тот недостаточно глуп, чтобы попасться на глаза.       – Да, и что же госпожа Элисиф? Забудет ли она свою ненависть ко мне? Свою слепую любовь к Императору и его деньгам, чтобы прекратились страдания нашего народа? Признает ли она, что мы, норды, будем отныне решать судьбу Скайрима? Поклянется ли она мне в верности, чтобы все знали о нашем мире и о новом дне Скайрима?       Толпа людей расступается – несколько стражников, от которых разит мертвечиной, ведут своевольную Элисиф на веревочном поводке. Люди кричат и визжат от восторга.       – Зачем?! Ради чего это все?! Зачем вы толкаете мир навстречу такой опасности?! Зачем вам делать что-то настолько эгоистичное и безумное?! Что вы получите, если все удастся?!       – В этой Империи не осталось ничего, что стоило бы защищать.       – Когда-то… когда-то мы были друзьями, Ульфрик… что же между нами произошло? Почему ты стал таким… таким?..       – Ваши действия привели к этому.       Хоть в этот раз обошелся без идеологических лекций – и на том спасибо!       Когда до них остается всего ничего, Элисиф неожиданно вырывается из рук проводников, выхватывает у зазевавшегося Брата Бури кинжал и бросается к Потеме. В тот же миг лучники выпустили в нее свои стрелы. Ярл падает, и я один оказываюсь на ее пути. Сталь мгновенно вспарывает волчью шкуру, сыплется наружу труха и солома.       Мир погрузился во тьму.       У меня больше не было рта, но я хотел кричать.       Сердца биение становится глуше.       Свет исчез. Стены молчат.       «Хватит кривляться, – раздается в абсолютной темноте голос Потемы. – Вставай, ты же еще не подох».       Я открываю глаза – по ним тут же бьет ослепительный свет заходящего солнца, – делаю долгий, мучительный точно первый вдох и понимаю… что все еще жив.       Передо мной склонились люди. По правую руку стоит Галмар, по левую – Потема. Ее названные дети играют у подножья престола с человеческой плотью и костями.       Она поправляет корону из драконьих зубов и костей на моей голове и ласково шепчет:       – Я не убью тебя! Ты познаешь муки, худшие, чем смерть! Я сделаю тебя своей игрушкой! День за днем, час за часом твоя душа будет медленно гнить в тюрьме этого тела! А в твоей шкуре и шут полетает…       Эти мгновения, преисполненные унижением… в тот день я не смог себя защитить, но скоро это все закончится. Теперь мне больше незачем быть марионеткой. Тем, кто глумился надо мной, я все верну сполна.       – FUS.       Горло неприятно саднит и только.       Первое слово Безжалостной Силы заставило смертных содрогнуться, склонить головы еще ниже.       Какой приятный звук. Восхитительно приятный звук, до самого нутра пробирает.       Ту'ум… язык приказов Нирну. Он может изменить мир – заставить облака рассеяться или вызвать метеоритный дождь. А может и забрать жизнь.       Эти люди… создания… не заслуживают ни спасения, ни упокоения.       Они просто рабы, которые должны делать то, что от них требуют.       Теперь я – человек с правом Голоса, способный наводить страх на прочих смертных и сотрясать небеса. Теперь весь мир стоит на краю.       Я стал новым владыкой этого богом забытого мира, но моя жизнь все еще в руках этой женщины.       И она еще пожалеет об этом.