Без жалости

      Бесконечное падение во тьму.       Неожиданно тьма расступается, и солнце на миг ослепляет; застывшее, занемевшее от долгого бездействия тело словно забыло, как надо летать. Но падение продолжается, я несусь вниз, навстречу заснеженным вершинам, деревьям и ветрам.       За спиной с шелестом простираются крылья. Небесный поток подхватывает меня и влечет за собой.       Узрите! Пожиратель Мира вернулся, и он в гневе!       Я летел на запах крови.       Крошечное человеческое поселение забавно переполошилось, когда мой Крик разорвал небо и превратил светлое утро в кровавые сумерки. Пролившийся дождем с небес огонь сжигал все на своем пути.       Я рвал на части их слабые тела, пил их гнилую кровь, крушил дома. Я искал тех, кто глумился надо мной, владыкой мира, но странный запах не давал мне покоя.       Я искал его. Рыскал в воздухе и тесных улочках, пока жалкие смертные пытались остановить меня парой стрел и копий. Но запах исчез.       Исчезли люди.       Хелген сравнялся с землей.       Тогда я взмыл в небеса и воззвал к братьям, но никто не ответил мне.       Небеса молчали. Никто не хотел говорить со мной.       Слабый драконий запах привел в Рощу Кин к аккуратному кургану – похоже, один из братьев был настолько глуп, что позволил людишкам похоронить себя заживо.       Собирались зеваки.       – Салокнир, драконий дух, лишенный свободы! Воскресни же!       Курган задрожал. Земля и камни брызнули во все стороны. Лишенный плоти и крови скелет показался на поверхности. Пожелтевший от времени череп обратился ко мне:       – Алдуин, повелитель мой! Спустя столько лет не уничтожили ли вы силы древних королей?       – Да, Салокнир, мой верный союзник. – Странный дух, который я так искал в человеческом поселении, исходил от остолбеневшего смертного. Запах дракона. – Итак, не фальшивый ли это драконорожденный? Твой голос не связан с голосом Драконов.       Смертный молчал и лишь пытался дрожащей рукой вынуть меч из ножен.       Жалкое зрелище.       – Ты даже не знаешь нашего языка, не так ли? Как это высокомерно, решить взять себе имя дова... Салокнир, убей этих смертных.       Мы, драконы, дети Акатоша, были первым разумным видом на планете, но этого богам показалось мало. Они создали по своему образу и подобию бесполезных тварей, что навсегда остались бы жить в пещерах, если бы один из нас не поделился с ними божественным светом знаний. Мы хотели наставлять их, вести по жизни, и чем эти твари отплатили нам?       Предательством.       То, что мы давали им, благородно одалживали без меры, было украдено ими и обращено против нас. Странными, искаженными словами нашего языка, исполненными жестокостью и насилия, они сбивали нас с вершин неба, втаптывали в грязь мира, который нам навязали.       Люди убивали нас, и в этом нет им прощения.       Я отсутствовал слишком долго. Мир невероятным образом изменился: невежественные дикари размножились и заполонили собой весь Нирн; мои братья, мои товарищи сражены, погребены неверными в земляных чертогах драконьих курганов. И только я могу пробудить их от вечного сна, подобного смерти.       Восстаньте же! Поднимитесь! Наша война еще не закончена!       Братья судачат за моей спиной о пришествии в Нирн героя с кровью дракона – той твари дрожащей, порочащей одним своим существованием священное имя дова. Шепот о древнем пророчестве становится все громче. Они утверждают, будто обычному смертному по силам свести со мной счеты. Но... Стихло негромкое эхо последнего Крика. Еще одного брата не стало.       Довакин уже стоит на Монавен, почтенно склонив голову перед Партурнаксом. За спиной смертного Древний Свиток внушительных размеров – когда в историю вмешиваются предсказания, медлить не стоит.       От стремительного пике закладывает уши. Пади ниц, жалкий смертный! Услышь мой голос и задрожи! Пришло время последнего боя. Боя во имя жизни. Боя во имя чести! Выживет сильнейший!       Я перекусываю тщедушное тело; в глотку сыпется солома, кости – сколько же всякого хлама носят с собой эти смертные... Но крылья наливаются свинцом, замогильный холодок обжигает вены. Ловушка? Я скован, парализован всего на мгновение, но из-под снега взмывают ряды цепей. Металлические путы приковывают меня к дыбе, не дают шевельнуть даже когтем.       – Вот и ты, Пожиратель Мира.       Двуногий смертный с духом дракона встает передо мной. Он больше не дрожит и не боится, гордо выпрямившись, смотрит мне прямо в глаза. Жалкий червь, если б не намордник... Клянусь, я найду способ убить тебя без прикосновения.       – Проклятье, Партурнакс, ты снова предал меня! – Но дракон застыл неподвижным изваянием на Стене Слов. Снег на его шкуре уже давно не тает. Невесть откуда вылезший рыжий смертный в костюме шута тычет драконье тело кинжалом. – Брат?..       – О, этот приятель доставил мне немало хлопот. Знаешь, сколько усилий ушло на то, чтобы водрузить его на эту жердочку? Не переживай. Я его потом воскрешу. Потом. А пока что пора поставить в этой печальной истории точку, венец творения Акатоша. Прости, но ты должен умереть.       – Я БЕССМЕРТЕН!       Путы натягиваются от рывка, гулко поют, но не рвутся – что за демон ковал их? Довакин?..       Для чего, отец, для чего ты создавал этих тварей? Этих монстров? Зачем??       Они разрушают все на своем пути. Все, что ты завещал нам, отец!       Это чудовище смотрит на меня немигающим взглядом.       – Да, ты бессмертен, но по кускам жить вряд ли будешь.