Дневник Эффи

Кошмар под названием «похороны» неотделим от кошмара под названием «смерть». И знаете, ещё неизвестно, что хуже. Одно дело – сильно переживать смерть любимого и близкого человека, видеть его не двигающееся тело в гробу. В последние секунды стараться запомнить каждую чёрточку¸ каждую морщинку его лица и наблюдать, как крышка медленно опускается на гроб, навсегда скрывая от тебя родного человека. А затем деревянный ящик опускают в яму и закидывают её сверху землёй. Но совершенно другое дело видеть вокруг себя толпы людей в чёрной одежде, которые якобы скорбят по твоему близкому. Прижимают белые носовые платки к сухим глазам, наигранно всхлипывают и причитают, мол, как же так, ведь она была такой молодой! Затем каждый из этих людей считает своим долгом подойти к тебе, сказать, что всё будет хорошо, что жизнь продолжается, что все мы смертные и что я в любое время дня и ночи могу обратиться к ним за помощью. Затем они гладят тебя по плечу, грустно улыбаются и произнося последние «Мы всегда будем с тобой» уходят в свою жизнь, в которой нет проблем и в которой никогда не будет тебя. Лицемеры. Ненавижу. Ненавижу их всех. Но всё же лицемеры лучше, чем любопытные. Такие, которые даже не делают вид, что им грустно, а только ходят и спрашивают у всех «Так как это всё-таки могло произойти? Это она была виновата или водитель? А его не нашли? Куда смотрит глава миротворцев?». На «Куда смотрит глава миротворцев» обычно начинается беседа о том, как сейчас стало тяжко жить и что раньше всё было намного лучше, а затем разговор и вовсе съезжает на личные дела, и в итоге люди забывают, где и с какой целью они собрались. Я очень боялась увидеть мёртвую маму, но понимала, что это необходимо. В комнату, где стоял её гроб, окружённый цветами, я зашла под руку с дядей Цезарем. Мои ноги не хотели меня слушаться, я едва их передвигала медленными шажками. Но всё же подойдя к деревянному ящику с телом, набралась смелости и посмотрела в её лицо. Оно было донельзя загримировано, на голове такой же красный парик, как и тот, что она надевала перед смертью. Зелёное платье доходило ей до колен, а на ногах были золотые туфли на высокой шпильке. Это не была моя мама. Не такой я её запомнила. В моих воспоминаниях она навсегда останется белокурой молодой женщиной со свежим, красивым лицом. Такой, какой её могла видеть только я дома. Внезапно в моей голове всплыла картина из далёкого прошлого. Мой девятый день рождения. Я проснулась от разговоров за дверью своей комнаты, выйдя в коридор, застала врасплох маму, которая прятала за спиной Маркуса. Тогда я сказала, что навсегда запомню её такой, какой она тогда была. Со светлыми волосами, зелёными глазами и самой красивой улыбкой, какая только может быть. Дядя Цезарь будто прочитал мои мысли. Горько улыбнувшись, он заговорил: - Нет, не такой Сапфира останется в моей памяти. Я подняла на него недоумённый взгляд: - А какой? - Такой, какой я увидел её впервые. Сильной, уверенной в себе, молодой и естественной. - Вы знали маму раньше? – Я не понимала, о чём говорит мистер Фликерман. - Я знал её ещё задолго до твоего рождения, Эффи. - Но откуда? Я всегда думала, что вы познакомились в детском саду, когда водили нас с Ариадной в одну группу. Дядя Цезарь перевёл взгляд с маминого лица на меня: - Ты слишком много спрашиваешь, дорогая. Не забывай о том, что, задавая вопрос, рискуешь получить ответ. - Я не понимаю, о чём вы. Секунду мистер Фликерман смотрел на меня, будто бы борясь сам с собой. По его глазам можно было прочесть, что он хочет что-то сказать, но не решается. Видимо, всё же решив уступить своему более слабому и нерешительному «я», он проговорил: - Я уже пойду. Хочешь остаться с ней наедине? - Нет! – Мысль о том, что я буду стоять рядом с мёртвой мамой одна, до ужаса пугала меня. - Тогда пойдём, нас уже, наверное, заждались. *** С кладбища я шла с Ариадной с одной стороны меня и с Люцием - с другой. Когда мы уже подошли к автомобилям, чтобы разъехаться по домам, ко мне приблизился Сенека Крейн. Не успел он заговорить, как Ариадна тут же увела от нас Люция под предлогом помочь ей в чём-то. Крейн проводил их взглядам, его явно задело то, что Люций должен «в чём-то помочь» Ариадне. - Ты что-то хотел? – Я первая начала разговор, заставляя Сенеку отвернуться от отдаляющихся спин моей подруги и Люция. - Да, - он растерянно повернул ко мне голову. На секунду, нет, на десятую долю секунду наши взгляды пересеклись, и что-то в моём сердце ёкнуло, а голова медленно пошла кругом, - я хотел ещё раз выразить свои соболезнования тебе. Мне правда очень жаль, я до сих пор пребываю в таком шоке… Мне просто не верится! - Мне тоже не верится. - Прости, если уделял тебе слишком мало времени в эти тяжёлые для тебя дни, - чуть понизив голос, добавил мой возлюбленный, - просто я не знаю, как вести себя в таких случаях. Я пожала плечами: - Так же, как ведут себя Ариадна и Люций. Поддерживать во всём и всегда быть рядом. - Извини, - шёпотом добавил Сенека. - Да нет, ничего страшного. Мы оба замолчали, не зная, что ещё добавить. Молчание уж несколько затянулось, стало неловко, как я решила начать прощаться: - Что же, Сенека, спасибо большое за соболезнования. Я это очень ценю. - Пока, - Крейн протянул мне руку, чтобы попрощаться. Я взяла его ладонь в свою - такая сильная и тёплая. А вот у меня руки просто ледяные. - Ты замёрзла? – Словно прочитав, о чём я думаю, спросил Крейн. - Есть немного. Сенека взял мои ладони в свои и стал согревать их, растирая руками. Лицо у меня тут же запылало, но не от того, что я согрелась. А от его прикосновений. Сердце бешено стучало, в висках пульсировало, желудок сжимался, будто там целый рой бабочек, а ноги ослабли. Я понимала, что ещё чуть-чуть, и потеряю сознание. Уже который раз за эту неделю. Самую ужасную неделю в моей жизни. - Ладно, мне уже пора, - я вырвала свои руки из ладоней друга, – ещё раз спасибо за всё. - Да, не за что. Какое-то время он просто смотрел на меня, а потом обнял. Впервые в жизни. Я неуверенно обвила руками вокруг его спины и уткнулась лицом в шею. Он пах терпким одеколоном и ещё чем-то до боли знакомым, но я никак не могла вспомнить, чем. Прервав объятие и попрощавшись с возлюбленным, я залезла в автомобиль. Через пять минут в салоне уже сидели мистер и миссис Фликерман с Ариадной. До их дома мы ехали молча, каждый погруженный в свои размышления. Слова в этой ситуации были просто неуместны. - Пойду отдохну, - сказала я всем, как только мы зашли в квартиру. - Иди в мою комнату, я сейчас к тебе приду, - ответила мне подруга. Персиковые тона спальни Ариадны действовали успокаивающе. По моим щекам снова бежали слёзы: так трудно смириться с тем, что мама больше никогда не улыбнётся мне, не поругает меня и не похвалит, не даст какого-нибудь совета и не поцелует перед сном. - Ты спишь? – Тихо открыла дверь в комнату Ариадна. - Нет, заходи, - я привстала на кровати и стала вытирать слёзы с щек. Ариадна тихо присела на край кровати и взяла меня за руку. - Что теперь будешь делать? – грустно поинтересовалась подруга. Я пожала плечами: - Ничего. Просто жить. Что я ещё могу делать? - А с кем ты будешь жить? У тебя есть какие-нибудь родственники? - У мамы никого не было. А отец не захотел меня брать к себе, но сказал, что полностью будет меня обеспечивать. - У тебя есть отец? – Искренне изумилась Ариадна, - я не знала. Почему ты мне никогда о нём не рассказывала? - Потому что он недостоин того, чтобы о нём рассказывать. Я никогда не была ему нужна, - с горечью в голосе проговорила я. Ариадна продолжала смотреть на меня изумлённо. - А кто он такой? Чем занимается? - Этого я не могу тебе сказать, - я виновато отвела взгляд в сторону. - Я не выдам, если это секрет. Ты меня знаешь, я никогда тебя не предам. Я посмотрела в глаза подруге, в них отражалась забота. - Обещаешь, что никогда меня не предашь?- Под этими словами я подразумевала не только тайну об отце. - Обещаю, - заверила меня подруга. Секунду помедлив, я всё же решила раскрыть Ариадне правду: - Я - дочь Кориолана Сноу. Президента. Ариадна смотрела на меня, вытаращив глаза. Скажи я ей это в обычной обстановке, она бы мне никогда не поверила, но сейчас мне было не до шуток, и подруга понимала это. Отойдя немножко от шока, Ариадна крепко обняла меня. Я уткнулась лицом в её плечо и вдохнула запах подруги. Она пахла своими любимыми духами. Именно этот аромат я почувствовала сегодня от Сенеки, когда обняла его. Так вот чем он пах! Своим терпким одеколоном и… Ариадной. Она никогда не предаст меня?