Вечная Надежда (Devokan Tsahno)

      — Силь? Силь!       Я заворчала и перевернулась во сне. До меня смутно донесся звук, будто кто-то бегал вокруг меня.       — Силь, в-вставай!       Вышеназванная личность, очевидно, была разочарована отсутствием движения с моей стороны. Тут же я почувствовала, что с меня сдернули одеяло. Режущий свет атаковал глаза, грубо вынудив меня проснуться.       — А-а-а-а, — простонала я, — жжется...       Раздалась пара высоких смешков, и я тут же догадалась, кого нужно винить за мой прерванный сон.       — Когда я встану, вы оба покойники...       — О-ой! — раздался испуганный возглас от одного из них, и я услышала, как оба вылетели из комнаты. Я рассмеялась и села, протирая глаза. Встала и потянулась, взглянув на календарь, который висел над ночным столиком. Я внезапно осознала, что сегодня мой день рождения.       — Восемнадцать стукнуло, Сесилия, — сказала я сама себе. — В этом году ты бы уже была в последнем классе старшей школы. Гуляла бы вместе с Дэвидом. Лукасу уже двенадцать... Бабушка... Бабушка могла умереть...       Я почувствовала, что глаза увлажнились. Я пропадаю уже два года. Два года!.. Два года здесь...       Но чем больше я думала об этом, тем больше осознавала, что прошедшие два года были ни больше ни меньше — изумительны. Я встретила мужчину, который пишет миры ("Врата в миры, Сесилия, не сами миры", — как он часто уточнял). Встретила женщину, которая, казалось, знает все. И другую женщину, чья стряпня — дар небес. Встретила двух удивительных мальчиков, интересующихся всем на свете. Я видела фантастические места за гранью воображения. Я улыбнулась про себя. Да, я наслаждалась каждой минутой. Одеваясь, я подумала о том, что изучила. Дан'ни — красивый язык, хотя им очень сложно овладеть. Я вспомнила, как в первый раз, колеблясь, произнесла Атрусу несколько слов.       Я даже не знала, готова ли я. Я провела последние два месяца изучая слово за словом, алфавит, как писать... могла ли я это сделать? Я не знала. Но собиралась попробовать.       Я нашла Атруса снаружи, он возился с прудом отражений и записывал то, что делал.       — S-shorah, Atrus, — позвала я. — Thoe kenem?       Удивленный, Атрус поднял взгляд. А потом его лицо растянулось в широкой восхищенной улыбке.       — Ken ahgo, chev shem, — ответил он. — Thoe kenem?       — Ken ahgo, — сказала я, нервничая, но улыбаясь.       — Сесилия! — позвала Катерина, прорываясь сквозь мои мысли. — Завтрак готов!       — Отлично, скоро буду!

***

      Завтракать было почти физически больно. Атрус как обычно настоял на том, чтобы сидеть с нами. Но он был тяжело болен — доказательством служило то, что он время от времени захлебывался кашлем. В конце концов ему пришлось извиниться и покинуть нас.       После завтрака я вернулась в свою комнату. Чтобы отвлечься от состояния Атруса, я часами практиковалась в Дан'ни. Это действительно утешало — учить что-то столь прекрасное, как язык. Я бы, наверное, просидела там целый день. Как бы то ни было, в конце концов кто-то прервал мои размышления.       — Силь?       Я слегка повернулась. В дверях стоял Сиррус. Рядом с ним был Ахенар, неопрятный, как обычно. Я знаком пригласила их войти.       — Силь! От-тец ум-мрет?       Я обернулась к нему. Его глаза наполнялись слезами. Я привлекла его в свои объятия, где он начал рыдать. Я успокаивающе потрепала его по спине.       — Я не могу дать ответ на этот вопрос, Сиррус.       Ахенар подбежал и уселся рядом с братом.       — Он не может умереть, Сирр! — сказал он. — Ты ж знаешь, он сильный!       Сиррус на это не купился.       — Д-да, н-но он т-так сильно кашляет и в-все время в п-постели!       Я пригладила его взъерошенные волосы.       — Атрус — упрямый человек, Сиррус. Он не сдастся без боя, ты же знаешь!       Всхлипывания Сирруса постепенно стихли. Он кивнул, удовлетворенный ответом... пока что. Ко мне пришла мысль, что в скорости все это случится и с Анной (если еще не).       — Ахенар, — обратилась я ко старшему, — может, вам с Сиррусом пойти поиграть на улице?       Он кивнул и взял брата за руку. Когда двое ушли, я встала и собрала перья и бумагу. Поработать в уединении больше не хотелось. С уверенностью, удивившей меня саму, я прошагала к комнате Атруса. Постучала в дверь.       — Войдите, — голос был так тих, что я едва расслышала его. Я открыла дверь с чуть большей осторожностью. Атрус сидел на кровати, обернутый тремя слоями одеял. На ночном столике поверх стопки книг балансировали миска супа и чашка с водой. Я вздохнула и села на пол.       — Сесилия, — спросил он, — что не так?       Я решила поведать ему о страхах Сирруса. Волнений ему и так хватает... но, может быть, это поможет.       — Сиррус думает, что ты умрешь, — сказала я без обиняков. Атрус закрыл глаза и вздохнул.       — Что ты ему на это ответила?       — Сказала, что ты слишком упрям, чтобы умереть. Атрус слабо рассмеялся.       — Я с ним поговорю. И с Ахенаром. Позже. Но вижу, ты что-то принесла.       Я держала страницу неразборчивых записей на Дан'ни.       — Да, вот. Клянусь, мой почерк ужасен на всех языках.       Атрус поправил очки и забрал у меня страницу. Он щурился, переводя мои записи. Потом удовлетворенно улыбнулся и протянул мне работу.       — Прекрасно и чисто. Читается почти без проблем.       — Поэтому ты щурился?       — У тебя убористый почерк. Мелкие надписи мне читать проблематично.       Я вздохнула и забрала листок. Проглядела остальные, подыскивая лучший пример...       — Думаю, ты готова научиться Искусству.       Чтобы понять сказанное понадобилась минута. Потом его слова достигли мозга: Искусству?! Это... типа... Искусству?? Писать Эпохи?! У меня отвисла челюсть. Увидев это, Атрус подавил смешок.       — Ты хорошо продвигаешься в письме. Твой словарный запас обширен, и ты понимаешь все не хуже, чем любой данниец... да, как только поправлюсь, начну тебя учить. Кроме того, ты уже знаешь несколько основных концепций. Анна говорила, что познакомила тебя с ними.       — Например? Что-то не припоминаю...       — Покажи свои записи.       Я передала Атрусу свои странички с заметками и упражнениями. Он внимательно проглядел их все, затем вытянул одну и дал мне, жестом попросив прочитать ее вслух.       — Энергия питает будущее движение. Динамические силы ускоряют перемены. Природа усиливает взаимную зависимость. Сбалансированные системы стимулируют цивилизации.       Я оторвалась от листка.       — Это — часть того, что нужно учитывать, создавая Эпохи, — сказал Атрус. — Многие Эпохи имеют какую-либо определенную основу.       — Например, как у Леса-на-воде это природа, верно?       — Именно так.       Я снова посмотрела на свои записи. Два года... два года трудов и бессонных ночей... Я довольно быстро усваивала материал, но все же...       — Атрус, я не смогу. Слова, которые я знаю... они ведь не подходят для Эпох.       — Знаю, — ответил он. — Словам, нужным для написания Эпох, ты научишься в процессе. Практика помогает запоминать. А вот Искусство... Искусством овладеть крайне сложно.       Годы и годы уйдут на то, чтобы научиться писать, и еще больше — на то, чтобы научиться хорошо писать.       Искусство. Я буду учиться Письму. Быть может, я смогу написать себе дорогу домой?..       — Как долго учатся Писать? — спросила я,       — Хм-м-м. Я бы сказал года три. Но я сам все еще учусь и экспериментирую. Мы учимся всю жизнь. Прекратив учиться, мы отвергаем множество возможностей: двери в будущее закрываются, и мы замыкаемся в том, что уже знаем. — Атрус хотел вздохнуть, но получилось больше похоже на зевок. — Что ж, пожалуй, мне стоит пару часов отдохнуть, — произнес он. — Но я сегодня еще проснусь. У меня для тебя особый подарок, и я бы хотел его вручить.       Я улыбнулась и кивнула. Конечно же, я люблю подарки, но Атрусу нужно отдыхать! Впрочем, было ясно, что переубедить его на этот счет у меня не выйдет.       "Успокойся, — сказало мне сознание. — Улыбайся и кивай, Сесилия. Улыбайся и кивай".       Остаток дня прошел без происшествий. Я снова обучалась даннийскому у Анны (которая рассказала мне, что да, Сиррус спрашивал, умрет ли Атрус), и к моей растущей коллекции даннийских слов прибавилась еще одна страница. Я получала по странице где-то раз в неделю, в каждой по двадцать пять слов. Страница в неделю... но я, как поговаривал мой отец, "тащила".       Потом мы с Катериной приготовили ланч. Ну, вернее, она готовила, а я смотрела. Готовить я не умею. В этом я почти так же плоха, как и Атрус. Различие только в том, что у меня обычно все сгорает, а у него получается безвкусным или неприятным. А потом сгорает. И порой от этого становится лучше. Но я в любом случае такое не ем.       Несколько часов спустя в гостиную пришел Атрус. Было похоже на то, что сон ему действительно помог. Темные круги под глазами посветлели, и выглядел он гораздо более расслабленным. Он с улыбкой взглянул на меня и сотворенный мной беспорядок. Я сидела на полу по-турецки, окруженная стопками листков с даннийским, опираясь рукой на столик, чтобы писать.       — Вижу, ты усердно трудишься, друг мой, — заметил Атрус, пробираясь через бумаги к ближайшему креслу. Я рассмеялась и стала собирать свои записи.       — Ага. Решила повторить весь свой имеющийся словарь. С его теперешними объемами на это уходит прилично времени.       — Безусловно, — сказал он. — Но сейчас, думаю, тебе нужен перерыв.       Внезапно в комнату стремглав вбежали Сиррус и Ахенар и обхватили Атруса. Атрус рассмеялся, обнимая сыновей.       — Ну здравствуйте, — сказал он. — Не знал, что мое пробуждение — такое радостное событие.       — Ага! Раз ты встал, теперь можно дарить Силь подарки! — воскликинул Ахенар.       — Ахенар, — сказала появившаяся в дверях Катерина, — кажется, ты забыл свой подарок...       Глаза Ахенара расширились.       — Ой! Забыл!       Он выбежал из комнаты, чуть не врезавшись в пытающуюся войти Анну. Она фыркнула от смеха.       — Ах, сколько у него энергии... — улыбнулась она.       Ахенар вернулся через мгновение. Он нес коробку, неаккуратно завернутую в пурпурную бумагу и кривовато повязанную лентой. Мне понравилось. Он осторожно положил ее на стол и сел рядом со мной, поглядывая на меня в предвкушении.       — Это от меня и Сирруса, — сказал он. Я почувствовала, что с другой стороны ко мне подсел вышеназванный младший брат.       — Д-давай, Силь! Отк-крыв-вай! — шепнул он.       Я искоса взглянула на Атруса. Он улыбнулся и кивнул.       Я взяла коробку, осторожно извлекла сам подарок... и не смогла сдержать радостный смех. Это была картина, на которой был запечатлен лифт в Лес-на-воде — мое любимое место на острове Мист.       — О-о-о! Ахенар, это ты сам нарисовал?       Он расползся в улыбке.       — Ага! Сиррус тоже помогал! Он нарисовал стену и забор!       Я улыбнулась зардевшемуся Сиррусу.       — Молодец, Сиррус! Мне очень нравится!       Сиррус слабо улыбнулся в ответ и указал на коробку:       — Эт-то еще н-не в-все.       И действительно. Я запустила руку в коробку и вытащила красивую цветную фотографию. Это первый снимок, сделанный на атрусов "фотографический аппарат". Снимала Анна. Мы с Сиррусом и Ахенаром сидели на ступеньках библиотеки, а Атрус с Катериной стояли у нас за спиной. Атрусова болезнь тогда еще только начиналась и почти не проявляла себя. А я уже почти и забыла...       — Как здорово! Спасибо!       — Но и это еще не все, — сказал Атрус и указал на большой закрытый темной тканью предмет в углу комнаты. Я заметила его раньше, но не обращала особого внимания — думала, что это еще один из безумных экспериментов Атруса. Этих экспериментов было довольно и в доме, и по всему острову, и в других Эпохах. Я научилась не спрашивать о них, потому что в ином случае все равно не понимала и половины того, что он говорил.       Атрус подошел к этому предмету и стянул с него ткань. У меня невольно вырвался вздох изумления. Взору открылся прекрасный инструмент, напоминающий пианино. Но это было не пианино... во всяком случае, уж точно не земное. Клавиши располагались точно так же, а вот внешний вид был совершенно иным: инструмент был длиннее и немного скругленный. Я медленно встала и приблизилась к нему. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он был сделан из поблескивающего черного металла. Я щелкнула по его корпусу. Раздался приятный резонанс. Я закрыла глаза и вслушалась в чистую ноту.       — Так давно не слышала подобной музыки... — пробормотала я и легко провела рукой по сияющим белым клавишам. Улыбаясь про себя, нажала на клавишу. Вместо земного звука удара по струне, раздался звук, напоминающий удар молоточка по кристаллу.       — Как красиво, Атрус... — вымолвила я. — Спасибо! А из чего оно сделано? Атрус улыбнулся и открыл крышку в корпусе пианино. Внутри были кристаллы разных размеров, подвешенные на серебряных струнах. Получается, что когда я нажала клавишу, маленький молоточек ударил по кристаллу, и получился тот чудесный звук.       — Эти кристаллы... они из Аная, верно?       Катерина кивнула.       — Мы с Анной неделями искали эти кристаллы. Потом их нужно было измерить и обрезать. Что само по себе, честно говоря, испытание. Они настолько тверды, что почти могут поцарапать алмаз.       — Спасибо, — пробормотала я. — Спасибо за все... — Я нажала еще несколько клавиш, вслушиваясь в нежную мелодию.       — С-сыграешь н-нам, С-сесилия? — спросил Сиррус.       — Конечно, почему бы и нет?       Я опустилась на скамеечку перед пианино, положила пальцы на на прохладные клавиши и начала играть. Я просто импровизировала, но мелодия не забылась. Она будто описывала все вокруг — от Эпох до их обитателей.       — Как называется эта мелодия? — подала голос Катерина, когда я закончила.       Я повторила несколько последних аккордов.       — Она называется "Мист".       P. S.       Перевод даннийских фраз:       Shorah, Atrus. — Здравствуй, Атрус.       Thoe kenem? — Как дела?       Ken ahgo, chev shem. — Спасибо, хорошо.       Ken ahgo. — Хорошо.