В Хогвартсе.

Следующие дни не были наполнены событиями. Всё шло своим чередом: учёба, тренировки, посиделки у Хагрида, домашние задания, посиделки в гостиной. Каждый день был практически копией предыдущего, а затем перетекал в следующий, практически не отличающийся от него. Совершенно незаметно, Гермиона стала частью нашей небольшой компании и в какой-то момент я вдруг обнаружила, что нас теперь четверо. Хотя нет. Их трое, а я лишь ненужный полузабытый объект, который они привыкли таскать с собой. Медленно приближался Хэллоуин. Братья и Ли Джордан продумывали грядущие розыгрыши, весь Хогвартс постепенно погружался в атмосферу праздника, в то время как я становилась всё менее заметной даже для своих братьев. Я искренне радовалась за них, ведь они, оказавшись в школе, рядом со своими друзьями, стремительно возвращались к норме, а я лишь глубже тонула в пучине отчаяния. Даже Сириус, который ещё совсем недавно присылал письма практически каждый день, отдалился. Я понимала, что у него и без меня множество проблем, но отделаться от гадкого чувства ненужности и покинутости самыми близкими людьми, у меня не получалось. Как и не получалось не винить себя в том, что последние важные для меня люди, уходят от меня. В долгожданный для многих день, я решила пропустить праздничный пир. Одна из выходок Фреда и Джорджа изменила мой цвет волос на рыжий, из-за чего я весь день избегала отражений и была на грани срыва. Когда очередной профессор напомнил мне о том, что с рыжими волосами я просто копия матери, я не выдержала. Еле сдерживая злость и слёзы я побежала в ближайший туалет, надеясь, что он окажется пустым. К счастью это было время ужина, так что там никого не было, ведь все остальные уже были в Большом Зале и ждали сладостей. Запершись в кабинке, я плакала до тех пор, пока не кончились слёзы. Когда я уже была готова умыться и отправиться в башню, раздался ужасающий грохот. Спустя пару мгновений кабинки были уничтожены огромным троллем. — Дьявол! — еле увернувшись от обломков, я замерла, надеясь, что эта тварь не заметит меня. Однако мои надежды не оправдались и тролль направился ко мне. — Конфундо! — заклятье попало в цель, но не дало никакого эффекта. — Чёрт! Иммобулюс! Петрификус Тоталус! Остолбеней… Никакие заклятья мои не были способны пробить кожу чудовища. — Импедимента! — после очередной провальной попытки меня осенило. — Инсендио! Дубина тролля воспламенилась и он её выронил. — Инсендио! — ещё один раз и загорелась уже его одежда, этого было недостаточно, чтобы избавиться от противника, но достаточно, чтобы разозлить. Я попыталась убежать, но спустя пару шагов поняла, что едва могу идти. Левая нога ужасно болела и кровоточила. В панике оглядываясь по сторонам, я обратила внимание на дубину, огонь на которой потушила вода, льющаяся из перебитых труб. — Вингардиум Левиоса! — контроль над предметом едва давался мне, руки тряслись от страха и боли, а шум в ушах отвлекал. Кое-как удалось ударить тролля его же оружием, пока он заканчивал тушить пламя, которое я наслала на него. Разозлившись, он поднял меня и на какое-то мгновение мне показалось, что это конец. Он открыл рот, и в последней попытке спастись я решилась на нечто, как оказалось, действительно ужасное. — Бомбарда Максима! — я была готова к тому, что кожа тролля отразит и эти чары, но луч заклинания угодил прямо в открытую пасть. Когда в туалет вбежали профессора, меня всю трясло и я истерично пыталась стереть ошмётки тролля и его кровь с тела. Я едва держалась на ногах и испытывала отвращение к себе. Если бы я не убила его, он бы убил меня, но чувство, что я сознательно отняла чью-то жизнь, пугало больше, чем мысль о том, что я могла умереть. — Что здесь произошло? — крик декана доносился словно из-под толщи воды. — Почему вы не в башне?! — Что случилось с троллем? — это профессор Снейп?.. Когда меня обхватили чьи-то руки, я потеряла сознание, напоследок подумав, что эта спасительная темнота стала слишком привычной мне за последнее время. Пришла в себя я от тихой, но оживлённой беседы. — Эта девочка в одиночку победила горного тролля, Альбус… — Она очень способная ученица, Минерва, не стоит беспокоиться. — Вы видели, что именно она с ним сделала, она может быть опасна! — Мисс Эванс просто боролась за жизнь. И весьма успешно, насколько я могу судить. — Вы считаете, что взорвать голову противника это просто борьба за жизнь?! — А что ей ещё оставалось, Минерва? — я была согласна с профессором МакГонагалл, а вот доводы директора вызывали непонимание. — Лимонную дольку? Когда они заметили, что я пришла в себя, их взгляды устремились на меня. — Что вы делали в туалете, когда всем студентам было велено разойтись по гостиным? — декан строго, но обеспокоенно смотрела на меня. Её внимательный, встревоженный взгляд вызвал те же чувства, что и мамин когда-то, как, например, в те моменты, когда я засиживалась у Уизли или падала с метлы. В носу защипало и нестерпимо захотелось плакать. — Я пропустила ужин, — выдерживать её родительский взор было невозможно и я отвела глаза. — А когда я собиралась идти в гостиную, в туалет пришёл тролль. Я надеялась, что он меня не заметит, но он напал на меня. А потом… Ничего не действовало, он схватил меня и я… я… Мне пришлось это сделать… — Почему вас не было на ужине, мисс Эванс? — участливый голос директора прозвучал слишком неожиданно и я посмотрела на него. — Братья заколдовали мои волосы, чтобы они стали рыжими, как до… До того как мама умерла. Они хотели приободрить меня, но все говорили, как я похожа на неё… Допрос остановила мадам Помфри, сказавшая, что мне нужен отдых. Целительница дала мне какое-то зелье, вскоре после принятия которого, я провалилась в сон. Впервые за долгое время я действительно выспалась, после пробуждения не болела голова, не мутило, не хотелось продолжить спать. Когда я проснулась, солнце было уже высоко, а рядом с моей кроватью, где я ожидала увидеть братьев, не было никого. Только на столике лежала гора сладостей и несколько записок с пожеланиями выздоровления, почерк на которых не был мне знаком. На теле не было ни следа от травм, а на одежде ни пятнышка крови тролля. Вздохнув с облегчением, я попыталась встать и обнаружила, что моя нога привязана к кровати, а палочки нигде нет. Отвязаться не получилось, а без палочки избавиться от магической верёвки не представлялось возможным. Похоже, профессор МакГонагалл смогла убедить хотя бы кого-то в том, что я могу быть опасна. Истерически хихикнув, я упала на подушку. На шум вышла целительница с порцией лечебных зелий. — Меня отправят в Мунго? — Нет, что ты, девочка, — искренний тон женщины не убедил меня и я вновь задала вопрос. — Почему я привязана? — Ты ходила во сне, несмотря на зелье сна без сновидений. Это было необходимо. Я чувствовала какой-то подвох, но не ощущала фальши в её словах. Это вызывало недоумение. Но когда ведьма разрушила чары, я ей поверила. — Отдохни немного, если хочешь, и можешь идти.